— Ваше Величество, наём обычного убийцы из Ордена Уянь обходится не менее чем в десять тысяч лянов серебра. За убийцу первого ранга — такого, как Чжао Мо, мастер меча высочайшего класса, — придётся выложить не меньше ста тысяч. А если поручить дело самому главе ордена, цена удваивается по сравнению с Чжао Мо. Разумеется, здесь речь не идёт о Мо Чэньфэне: он никогда не берётся за задания, — вместо того чтобы сразу отвечать государю, Шангуань Ляо спокойно привёл расценки, выясненные им лично. — В ту ночь было задействовано десять убийц, которых в Ордене Уянь считают выше обычных, один убийца первого ранга и один глава ордена. Общая стоимость — пятьсот тысяч лянов. Подумайте сами, Ваше Величество: на эти деньги можно было бы обеспечить мирной и сытой жизнью скольких простолюдинов! И кто в Поднебесной обладает подобным богатством?
— Пятьсот тысяч лянов… но всё же найдутся те, кто может их заплатить. Если за такую сумму можно избавиться от того, кого ненавидишь, разве это невозможно? — спокойно произнёс Ин Чжэн, глядя на стоявшего перед ним Шангуаня Ляо.
— Хе-хе… Ваше Величество, другие убийцы, возможно, при неудаче повторяют попытку бесплатно. Но не Орден Уянь, — лёгкой усмешкой ответил Шангуань Ляо, уловив в словах государя попытку уйти от сути.
— «Уянь» означает «без пира». Это не только насмешка над жертвой — ведь убитый больше не отведает следующего пира. В этом названии также заключён древний смысл: «все пиры рано или поздно заканчиваются».
— Если задание провалено, заказчик обязан уплатить полное вознаграждение заново, чтобы орден согласился на повторную попытку. И речь идёт не о половине или даже большей части прежней суммы, а о полной её величине! Ведь теперь они точно знают, насколько трудна цель. Даже если заказчик откажется продолжать сотрудничество, они, подобно гостям, расходящимся после окончания пира, разрывают все связи и больше не возвращаются.
— Ваше Величество, миллион лянов! Сколько таких миллионов осталось в нашей казне? — Шангуань Ляо поднял один палец и с силой произнёс: — Этого хватит, чтобы десять знатных господ всю жизнь роскошествовали; хватит на пропитание всему народу малого государства на целую жизнь; хватит генералу Вань Цзяню на закупку всего продовольствия и снаряжения для одной военной кампании! Такую сумму не потянет ни простолюдин, ни даже знать.
— Прошло два месяца, а никаких признаков новой попытки нет. Значит, повторной атаки не будет. А в этих императорских покоях никто не посмеет даже волоса с её головы тронуть! — холодно и самоуверенно заявил Ин Чжэн.
— В таком случае собранные мною за два с лишним месяца сведения, видимо, оказались бесполезны? — Шангуань Ляо, услышав это, больше не выказывал эмоций. Он склонил голову и почтительно спросил: — Ваше Величество занято государственными делами, не стану больше отвлекать. — С этими словами он поклонился и, не дожидаясь ответа, вышел из комнаты.
Миллион лянов… Значит, Орден Уянь непременно попытается снова. Ведь Юй Янь сам сказал, что вернётся… Всё его состояние не дотягивает и до половины этой суммы. Кто станет тратить такие деньги без толку? Если бы у него был миллион лянов, он бы наверняка отправился с Сылюй путешествовать по миру… Кто станет тратить такие деньги на врага? Ладно, возможно, он просто слишком безынициативен. Шангуань Ляо вздохнул, глядя на золотистое солнце, и направился к императорским покоям.
— Ань Ю, — едва за дверью стихли шаги, Ин Чжэн потемневшими глазами окликнул теневую стражу, скрывавшуюся в тени.
— Приказывайте, — из ниоткуда возник Ань Ю и, опустившись на одно колено, склонил голову перед государем.
— Выясни, среди знати и царствующих домов всех государств есть ли те, кто желает зла наложнице, и кто способен выложить миллион лянов лишь ради устранения одного человека. Проверь всех — без исключения, включая и нашу Цинь!
— Слушаюсь, — почтительно ответил Ань Ю и в мгновение ока исчез из комнаты.
— Придите сюда!
— Слушаю, — главный евнух Ли немедленно вошёл в покои и, согнувшись, ожидал приказа.
— Приготовь несколько обычных украшений и отправь их во все императорские покои. Скажи, что государь дарует их в честь награды за участие в празднике пятнадцатого числа восьмого месяца, — государь опустил веки, скрывая тёмные глаза, и невозможно было угадать, о чём он думает.
— Слушаюсь, — главный евнух Ли склонил голову, поклонился и вышел.
У неё есть враги, желающие ей смерти? — Ин Чжэн слегка нахмурился, встал и направился в свои покои.
— Шан Цинь, давай всё-таки спустимся? Очень высоко, — сидя на высокой ветке дерева, девушка, красотой превосходившая даже Юйшэн, с тревогой посмотрела вниз, а затем умоляюще взглянула на спокойно лежавшую рядом на стволе подругу.
— Сылюй, чего ты боишься? Если упадёшь — я подхвачу! — Шан Цинь, лежавшая поперёк ветки с рукой под головой, в платье, развевавшемся на лёгком ветерке, выглядела беззаботной и непринуждённой. Но, услышав просьбу подруги, она тут же села и с убеждённым видом добавила: — Не волнуйся, здесь так прохладно! Не хочешь же ты возвращаться вниз?
— Ладно, — вздохнув, Сылюй, прекрасная, словно лесной дух, кивнула: вид у подруги был ещё более жалобный и трогательный, чем у неё самой.
— Я знала, что Сылюй — самая лучшая! — Шан Цинь с радостным криком бросилась обнимать хрупкую, будто фарфоровую, красавицу. За два с лишним месяца она нашла единственного человека, с которым могла быть по-настоящему искренней! Сылюй — имя, полностью соответствующее её характеру: не только поразительно прекрасна, но и мягка, как ручей, тихо струящийся по сердцам всех, кого встречает, оставляя в них неизгладимый след.
Две совершенно разные натуры, два противоположных человека — и всё же их связала необычайная близость. Возможно, это и есть судьба?
— Господин Шангуань пришёл за госпожой? — раздался голос Цинъе у ворот Дворца Цзюньлинь.
— Да, но не совсем. У меня есть дело к наложнице, — в белом повседневном халате Шангуань Ляо вошёл во двор и направился прямо к входу в главный зал.
— Ляо… — Сылюй, сидевшая на дереве, хотела окликнуть мужа, но Шан Цинь тут же зажала ей рот ладонью.
— А? — Сылюй недоумённо посмотрела на подругу, прятавшую их в листве.
— Тс-с! Хочешь проверить, насколько сильно он тебя любит? Насколько вы понимаете друг друга без слов? — Шан Цинь, глядя на купающегося в солнечном свете Шангуаня Ляо — изящного, но не слабого, — хитро улыбнулась Сылюй.
Это уже не нужно. Она и так знает, как сильно он её любит. Сылюй, не в силах говорить, лишь моргнула длинными, как крылья бабочки, ресницами.
— Одна чашка чая. Сейчас мысленно скажи ему, где ты. Если он найдёт — значит, действительно заботится. Если нет… — Шан Цинь вдруг осеклась и скорбно посмотрела на Сылюй, которая не злилась. Эх… Шангуань, пожалуйста, поскорее найди нас!
— Не нужно и чашки чая, — Шангуань Ляо, остановившись в лучах послеполуденного солнца, медленно повернулся к огромному дереву и спокойно произнёс: — Выходите.
— Шан Цинь, не сомневайся понапрасну. Уже обретённое счастье не стоит проверять снова. Из-за моих прежних сомнений мы потеряли пять лет. Он любит меня очень сильно — вы даже не представляете, сколько он для меня сделал, — серьёзно сказала Сылюй, облегчённо улыбаясь. — Спустите меня!
— Нет! Пусть сам забирается за тобой, — надувшись, Шан Цинь отвернулась. Шангуань, забери её сам! Эти двое счастливчика… она больше не хочет с ними возиться.
— Госпожа, за свои поступки нужно нести ответственность, — подойдя к дереву, Шангуань Ляо, озарённый солнцем, поднял голову к ветвям.
Хм. А что такое ответственность? Она ведь даже самого государя «прижала» — и ничего! А теперь всего лишь затащила Сылюй на дерево — и вдруг «ответственность»? Не-ет! Она завидует им, пусть проходят испытание!
— Ляо, — Сылюй взглянула на упрямую подругу и нежно окликнула стоявшего внизу мужа.
Шелест шёлка — и девушка в светло-лиловом платье, сидевшая на той же ветке, прыгнула вниз.
— Как ты всё ещё можешь так безрассудно поступать? А если упадёшь? Ведь теперь ты не одна! — Шангуань Ляо крепко поймал жену и нахмурился.
— Я знаю, что Ляо обязательно меня поймает, — Сылюй обвила шею мужа руками и с улыбкой уверенно ответила.
— Ах… — Шангуань Ляо вздохнул, больше не упрекая её.
Пять лет разлуки — этого испытания уже достаточно. Теперь их не сломить ничем. Шан Цинь с завистью смотрела на эту идеальную пару. Если бы сейчас был рядом наставник, он тоже обязательно поймал бы её, как Шангуань. Откинувшись назад, девушка в алых одеждах закрыла глаза, наслаждаясь ощущением падения и лаской ветра. А может, и тот занятой государь… Рассчитывая расстояние до земли, Шан Цинь вспомнила о правителе, с которым делила ложе каждую ночь.
Шелест шёлка — и в чёрных одеждах государь мгновенно появился в воздухе, перехватил падающую алую тень, плавно развернулся и мягко приземлился на землю.
— Тебе нездоровится? — крепко обнимая её, Ин Чжэн обеспокоенно спросил, заметив её нахмуренное лицо.
— Хе-хе… — Цинчжу и Цинъе, стоявшие неподалёку, прикрыли рты, сдерживая смех, а Сылюй с Шангуанем открыто рассмеялись.
Шангуань — не просто лекарь, а они — не совсем беспомощные служанки. Если бы наложница действительно упала, разве они не бросились бы спасать? Просто государь, только вошедший во двор, слишком обеспокоился за свою возлюбленную и подумал, что она упала, а не прыгнула.
— Ваше Величество, со мной всё в порядке, — Шан Цинь, удивлённая его появлением и тем, что он действительно её поймал, вдруг почувствовала прилив радости. Глядя на его суровое лицо, она невинно покачала головой: — Просто захотелось ощутить, как будто падаешь вместе с ветром.
Тьфу! Государь чёрным от злости лицом швырнул её из объятий. Но Шан Цинь не обиделась — наоборот, уголки её губ приподнялись. В воздухе она совершила изящный кувырок, и её развевающееся платье создало впечатление, будто с небес сошла бессмертная фея, легко коснувшаяся земли.
— Не знаю, по какому делу господин Шангуань оказался в моих императорских покоях? — Государь, уличённый в неловкости, да ещё и при свидетелях — да к тому же насмехающихся! — холодно уставился на Шангуаня Ляо.
— Я пришёл передать кое-что наложнице, — Шангуань Ляо, не испугавшись, опустил руку жены и, почтительно поклонившись, спокойно ответил.
— Мне? — Шан Цинь удивлённо посмотрела на него.
— Это обещанные мною духи «Усян», которые я обещал изготовить для наложницы. Из-за редкости ингредиентов получилось передать их лишь сегодня, — увидев её растерянное выражение лица, Шангуань Ляо понял, что она забыла, и, достав из рукава изящный фарфоровый флакончик с росписью изящных хризантем, напомнил рассеянной особе.
— Духи? Кажется, было такое дело… Не ожидала, что господин Шангуань помнит, — Шан Цинь вспомнила, как просила его о Цинфэнсюэ, и слегка покраснела.
— Тогда я сказал, что представится случай вручить их лично. Теперь я исполнил обещание. Надеюсь, наложница оценит их.
— Спасибо, — Шан Цинь бросила взгляд на молчаливого государя и подошла принять флакон.
— Какой чудесный аромат! — сорвав пробку того же синего цвета, что и роспись на флаконе, она жадно вдохнула прохладную, освежающую свежесть и без колебаний восхитилась: — Сылюй, правда замечательно пахнет! Понюхай!
— Хе-хе… Госпожа, эти духи называются «Усян». Я сама видела, как Ляо их делал, конечно, знаю их запах, — Сылюй мягко отстранила протянутую руку подруги.
— «Усян»… Хе-хе… Имя прекрасно подходит таким нежным, чистым духам, не соперничающим с цветами в аромате. Господин Шангуань…
— Шангуань! Раз уж дел нет, пора уходить. Ты и так слишком долго задержался во дворце, — перебил её государь, чёрный от досады, и холодно приказал Шангуаню Ляо убираться.
— Слушаюсь, удаляюсь, — даже пару слов лишних не дать? Ведь он столько труда вложил в создание «Усян»! Хоть бы позволил ещё немного насладиться её восхищённым взглядом! Ах… Шангуань Ляо невольно дернул уголком рта, поклонился и собрался уходить вместе с женой.
— Подождите! — Шан Цинь окликнула пару, уже выходившую из тени дерева.
— Госпожа, что ещё? — Шангуань Ляо, не разжимая руки жены, обернулся.
— У Сылюй есть такие же «Усян»? — Шан Цинь подняла флакон и спросила.
http://bllate.org/book/3049/334532
Готово:
