Линь Се повернулся: ещё шаг — и впереди будет лишь пропасть.
Язык опередил мысли.
Линь Се услышал собственный голос:
— Эй, это твоё зонт?
Стоявший там человек, казалось, испугался и зашатался.
Сердце Линь Се бешено заколотилось. Больше ни о чём не думая, он бросился вперёд, схватил парня за руку и силой оттащил назад.
Малец, похоже, совсем не понимал, что происходит, и растерянно смотрел на него.
Тяжело дыша, Линь Се вдруг пожалел о содеянном.
Разве человек человеком не зовёт как раз способность к состраданию в такие минуты?
Встретившись взглядом с ребёнком, Линь Се лихорадочно соображал, а затем хрипло выдавил:
— Мелкий, верни долг.
— Десять юаней в неделю, и без возражений.
— Что бы ты ни задумал, сначала верни деньги.
Фэн Сюй глуповато смотрел на этого взрослого парня, а тот держал его так крепко, что рука начала ныть.
Линь Се:
— Хватит глупить, возвращай долг.
Поскольку тот уже несколько раз повторил про долг, в голове у Фэн Сюя всё перемешалось. За последнее время произошло столько всего, что он почти забыл об этом случае.
Теперь же, после напоминания Линь Се, Фэн Сюй припомнил:
— Это вы, старший брат.
Линь Се:
— Сколько у тебя старших братьев?
Сказав это, он закрыл глаза. Видимо, он и впрямь слишком запустил себя в последнее время — мозг заржавел без постоянной работы.
— Нет, я в том смысле, кто ещё из старших братьев дал тебе в долг?
Фэн Сюй ошеломлённо ответил:
— Только вы один.
Линь Се впал в отчаяние и больше не хотел продолжать эту тему:
— На крыше ветрено, пойдём вниз и обсудим, как будешь отдавать.
Фэн Сюй слегка занервничал и заговорил ещё быстрее:
— Можно я сначала сбегаю вниз, платок подберу? Мой платок унесло ветром.
Линь Се:
— ......
Он на мгновение онемел. Неужели он всё не так понял?
— Ой, ладно.
Болезнь тяжела
Они спустились вниз искать платок.
Линь Се послушно ходил за ним и шарил по всем кустам.
Отыскав платок, Линь Се заметил, что на нём вышит изящный цветок. В эпоху, когда все повсюду носят с собой бумажные салфетки, глядя на этот платок, Линь Се понял, почему Фэн Сюй так переживал.
Наверное, эта вещица имела для него какой-то особенный смысл.
Фэн Сюй осторожно смахнул с платка снег и бережно спрятал его.
— Спасибо вам, старший брат.
Линь Се:
— Братом называй, что за старший брат ещё.
— Меня зовут Линь Се.
Фэн Сюй на секунду замер, а затем послушно произнёс:
— Меня зовут Фэн Сюй.
Заметив покрасневшие и припухшие глаза Фэн Сюя, Линь Се лишь угукнул в ответ.
Вспомнив, что бабушка ждёт его к обеду, Фэн Сюй пробормотал:
— Старший... брат, я, я пойду наверх. Я не забуду вернуть тебе деньги.
Затем он снова замялся:
— Только я сейчас не могу отдавать по десять юаней в неделю.
Выслушав его тихое бормотание: «Получится вернуть только через какое-то время, подожди меня немного, я обязательно всё отдам», — Линь Се хотел сказать, что возвращать ничего не нужно. В конце концов, это он сам случайно перевёл деньги не туда, Фэн Сюй вовсе об этом не просил, это он тогда устроил бессмысленную заварушку.
Но, глядя на детское лицо Фэн Сюя, на котором не получалось скрыть усталость и следы слёз, Линь Се промолчал.
Иногда неплохо, когда человека что-то держит.
Фэн Сюю было неловко смотреть на Линь Се:
— Я, я поднимаюсь, до свидания, брат.
Линь Се проводил взглядом убегающего парня.
Из старшего брата он превратился просто в брата.
Поддавшись какому-то необъяснимому порыву, Линь Се последовал за Фэн Сюем.
Войдя в здание, он увидел пожилую женщину, которая спала на кровати у окна.
— Момо поел? Мясо ел?
Раздался голос Фэн Сюя:
— Поел. В коробочке с обедом было тушёное мясо в соевом соусе, целых несколько кусочков.
Старушка с улыбкой потрепала Линь Се по голове:
— Не плачь, всё хорошо, я не умру.
Глаза Фэн Сюя снова покраснели, но он продолжал улыбаться и разговаривать со старушкой.
Линь Се стоял за дверью. Только что он видел обед Фэн Сюя: о мясе там не было и речи, даже намёка на скоромное не наблюдалось — только одна зелень.
Старушка продолжала:
— Через пару дней вернемся домой, не слушай врацких сказок, со мной всё в порядке. Момо, не трать время здесь. Сегодня же понедельник, правда? Иди учись, образование поможет устроиться в жизни, только учёба принесёт благополучие.
— У нас ещё есть немного денег, не нужно тратить их на это. Похолодало, тебе нужно купить новую ватную куртку.
Старушка бормотала что-то себе под нос и вскоре, обессилев, заснула.
Фэн Сюй с покрасневшими глазами прижался к краю кровати и тихо прошептал:
— Бабушка.
Прислонившись плечом к стене, Линь Се подождал ещё немного и только потом постучал.
Он заметил, как Фэн Сюй торопливо смахнул слёзы и поднял голову. Узнав его, парень через силу выдавил улыбку, которая выглядела ещё хуже слёз.
Ему хоть исполнилось десять лет?
Фэн Сюй подошёл:
— Брат.
Линь Се заговорил напрямую:
— У меня к тебе дело.
Фэн Сюй шмыгнул носом:
— Какое дело?
Не став расспрашивать об их положении, Линь Се произнёс:
— Завтра составишь мне компанию на гастроскопию.
Сначала Фэн Сюй согласился:
— Хорошо.
Но тут же замялся:
— А во сколько?
Прикрыв дверь, он тихо сказал Линь Се:
— Можно утром? Мне завтра в полдень нужно идти листовки раздавать...
Линь Се:
— Сколько платят за день?
Фэн Сюй теребил собственный рукав:
— Шестьдесят.
Линь Се:
— Сто юаней, если составишь мне компанию на гастроскопию. У меня... у меня нет близких, кто мог бы пойти со мной, мне нужен кто-то рядом.
Выслушав его, Фэн Сюй покачал головой:
— Не нужно, старший брат, мы можем сходить и утром, не надо платить мне деньги.
Линь Се посмотрел на него, но Фэн Сюй стоял на своём.
Тогда Линь Се бросил:
— Ну и ладно, не нужно мне твоё сопровождение, сам пойду.
Фэн Сюй опешил.
Линь Се передумал:
— Забудь, я ничего не буду делать. Считай, что я и не приходил.
Он развернулся и зашагал прочь.
Он и сам не понимал, чего добивается.
Пройдя несколько шагов, он почувствовал, как кто-то тянет его за рукав.
Линь Се остановился.
Фэн Сюй произнёс:
— Я, я пойду с тобой.
— Нельзя запускать болезнь.
Его бабушка тоже заболела, но долго всё скрывала, и только когда она упала в обморок от боли, он обо всём узнал. Теперь её уже не вылечить. В тот день, когда врач озвучил диагноз, он проплакал всю ночь, ему даже казалось, что это страшный сон.
Болезни действительно нельзя запускать.
Не оборачиваясь, Линь Се бросил:
— Завтра утром я зайду за тобой.
Фэн Сюй отозвался:
— Хорошо.
Линь Се вышел из больничного корпуса.
Вернувшись домой, он снова почувствовал жжение в желудке. Это напомнило ему, что за весь день он ел лишь в полдень в заведении с хого, да и то не доел. Желудок явно протестовал.
Постояв немного на кухне, Линь Се понял очевидное: в кухне, разумеется, шаром покати, даже риса не было, да будь он там — толку ноль, готовить он всё равно не умел.
С самого детства Линь Се был окружен заботой домашних помощниц, которые полностью одевали и кормили его. Назвать кое-какие продукты он мог разве что благодаря школьным учебникам.
О готовке нечего было и говорить — он даже понятия не имел, где находится овощной рынок.
Смирившись со своей участием, Линь Се спустился вниз и купил миску кажи.
Порция каши упала в желудок, на время уняв боль, но вскоре она вспыхнула с новой силой.
Лёжа на кровати с закрытыми глазами, Линь Се дождался, пока тело привыкнет к боли, и наконец заснул.
На следующий день, в восемь часов утра, Линь Се появился у больничной палаты с пакетом мясных булочек в руках.
Фэн Сюй уже проснулся и вытирал рот доевшей кашу бабушке.
— Момо поел?
Фэн Сюй ответил:
— Поел. Булочки в столовой ужасно вкусные, я съел аж три штуки.
Бабушка улыбнулась:
— Хорошо-хорошо, Момо должен кушать побольше, чтобы в этом году подрасти.
Фэн Сюй:
— Угу.
Не прошло и нескольких минут после еды, как бабушка снова заснула. За весь день периоды ясности сознания длились от силы пару часов, но позволить себе более дорогое лечение Фэн Сюй не мог.
Глядя на бабушку, Фэн Сюй чувствовал, как сердце сжимается от боли. Если бы не он, бабушке не пришлось бы так тяжело, и она не заболела бы от непосильного труда и постоянной экономии.
Линь Се кашлем привлёк к себе внимание.
Фэн Сюй поднял голову, на этот раз обойдясь без слёз.
Выйдя в коридор, он сказал:
— Брат, пойдём.
Линь Се:
— Угу.
Они оформили карту и отстояли очередь, после чего Линь Се сунул приготовленные булочки в руки Фэн Сюю.
— Забыл, что перед гастроскопией нельзя есть. К полудню они остынут и будут невкусными, так что съешь сам, а не хочешь — выбрось.
http://bllate.org/book/30481/3715911
Готово:
