Квартира Гу Наньбэй была небольшой — три комнаты и гостиная, в очень обычной и лаконичной планировке.
Войдя в помещение, Гу Наньбэй стала переобуваться у порога. Слегка согнувшись, она еще сильнее обнажила и без того открытый вырез воротника. Возможно, из-за духоты она слегка потянула одежду вниз, и тогда Сюй Аньжань увидела полоску белоснежной кожи, похожей на кусочек сливочной ириски.
Еще хуже было то, что под одеждой на ней красовался тот самый черный бюстгальтер, который подарила Сюй Аньжань.
Сюй Аньжань стояла у нее за спиной и бесстыдно подглядывала.
Лишь когда Гу Наньбэй поднялась и протянула ей пару серых махровых тапочек, она пришла в себя. Сюй Аньжань испытала смущение человека, пойманного с поличным, и ее лицо слегка порозовело.
Она как раз размышляла, стоит ли сказать хоть что-нибудь, когда Гу Наньбэй произнесла:
— Обычно я живу одна, гостей почти не бывает, так что если купить жилье поменьше, оно не будет казаться таким пустым.
Сюй Аньжань угукнула в ответ и опустила голову, переобуваясь.
Прямо рядом с ней стоял обувной шкаф. Бросив на него взгляд, она заметила, что обуви внутри совсем немного — всего несколько простых фасонов, в основном черные туфли на толстом каблуке, выглядевшие весьма по-деловому. Все стояло аккуратно и ровно, а в самом дальльном углу примостилась пара красных туфель на шпильке.
Красных до рези в глазах.
Через мгновение Гу Наньбэй закрыла шкаф, и Сюй Аньжань отвела взгляд, попутно прикрыв за собой входную дверь. Следуя за Гу Наньбэй, она уселась на диван в гостиной.
Гу Наньбэй положила верхнюю одежду рядом с ней, закатила рукава рубашки, подошла к холодильнику и, порывшись внутри, достала две груши со словами:
— Отвар из груши с леденцовым сахаром хорошо помогает с похмелья, после него ночью спится сладко.
Сюй Аньжань кивнула. Гу Наньбэй отправилась на кухню и, нарезая груши, заговорила:
— Вообще-то я не люблю груши, но дома всегда нужно держать кое-какие запасы.
Сюй Аньжань слушала ее, а сама оглядывала убранство гостиной.
На стене висела всего одна фотография — парный снимок. Одну из девушек Сюй Аньжань узнала сразу, это была Гу Наньбэй. Она стояла на пляже с теннисной ракеткой в руках и ярко улыбалась, совсем не похожая на нынешнюю погруженную в себя особу.
Рядом с ней стояла другая девушка, судя по фото, немного старше, в бирюзовой панаме. Она слегка улыбалась сжатыми губами, выглядя мягкой и тихой.
Вскоре Гу Наньбэй вынесла две чашки с грушевым напитком.
Напиток был налит в довольно крупные белые фарфоровые кружки. Они сидели рядышком у барной стойки, обеими руками обхватив посуду и осторожно подувая на жидкость, а в окне виднелся ночной город.
Сюй Аньжань вдруг подумала о какой-то сказочной картине: Маленький принц и Рыжий Лис сидят вместе и смотрят на ночное небо.
Если подумать, в ее сердце Гу Наньбэй всегда была ее Маленьким принцем, и она ждала не дождется, когда же Маленький принц ее приручит.
Покой, и время течет безмятежно.
Вдруг Гу Наньбэй посмотрела на нее и произнесла:
— Это моя сестра.
— А? — Сюй Аньжань не сразу сообразила, о чем речь, поняв лишь, что та говорит о фотографии, и пошутила: — А я думала, ты единственный ребенок и тебе предстоит унаследовать семейный бизнес.
Гу Наньбэй покачала головой:
— Нет.
Каждый раз в прессе писали о Гу Наньбэй, утверждая, что у нее выдатное происхождение, а оба родителя — крупные фигуры в отечественном бизнесе. Мол, она родилась под счастливой звездой и выиграла в генетическую лотерею, вызывая у всех лишь зависть.
Сюй Аньжань поняла, что, хотя она любила ее так долго, на деле знала о ней ничтожно мало. Наклонив голову, она всмотрелась в снимок:
— Вы в чем-то очень похожи.
Подперев щеку рукой, Гу Наньбэй ответила:
— Мало кто это замечает. Лицом моя сестра уродилась в мать, а я больше похожа на отца. Мои родители развелись очень рано.
Сюй Аньжань слегка удивилась:
— Прости, я не знала.
— Ничего страшного. Как раз через месяц после того, как была сделана эта фотография, моя матушка встретила там одного француза. Тот мужчина оказался романтичнее моего отца: он подарил ей множество роз, выложил на пляже сердце и вдобавок ко всему вскружил ей голову.
Гу Наньбэй повернула голову, поднесла к губам кружку с грушевым отваром, слегка подула и продолжила:
— Вернувшись на родину, она предложила отцу развод. Двадцать лет совместной жизни оборвались в тот миг.
— Тебе... наверное, было очень тяжело с сестрой? — спросила Сюй Аньжань.
Гу Наньбэй покачала головой:
— Нет, к тому моменту мы с сестрой уже почти повзрослели. Мы испытывали скорее досаду и гнев, а тяжелее всего пришлось моему отцу. Он просто не умел выражать свою любовь, но на самом деле безумно любил маму.
Люди, пообещавшие прожить вместе всю жизнь, уходят вот так просто.
Это было очень больно.
Гу Наньбэй рассказывала об этом совершенно ровным тоном, но шрамы от той боли не стирались. Сюй Аньжань прекрасно понимала эту боль и, сжавшись от сочувствия, утешила ее:
— Все уже прошло.
— А ты? — В глазах Гу Наньбэй мелькнуло любопытство.
— Я? — Сюй Аньжань немного подумала и посмотрела в окно: — У меня же нет ни мамы, ни папы.
Голос прозвучал очень тихо, а улыбка вышла немного горькой.
Гу Наньбэй пристально посмотрела на нее и не стала расспрашивать дальше.
Разговор подошел к концу, и отвар из груш с леденцовым сахаром был почти выпит.
Сюй Аньжань помогла убрать посуду, а оставшись без дела, снова вернулась на диван и принялась украдкой разглядывать Гу Наньбэй. Казалось, чем бы ни занималась Гу Наньбэй, она все любила делать своими руками — посудомоечной машины в доме не оказалось, и она мыла посуду в раковине, засучив рукава.
Просто идеальная домашняя жена... Нет, настоящая искусительница.
Спина у нее прямая, талия тонкая. Если не считать складок на манжетах, на ней не было ни единой изъяны — прямо-таки аскетичная девственница с манией чистоты. Это заставляло мысли выходить из-под контроля, так и подмывая прижать ее к месту и растрепать, испачкать весь этот безупречный вид.
Сюй Аньжань яростно мотнула головой и, не выдержав, тут же отвела взгляд, мысленно возобновляя причитания: разве мы не договаривались посмотреть на груди? Почему, приехав домой, мы поели торта, напились грушевого отвара, и когда же, наконец, удастся по-настоящему отведать...
Чем меньше ей удавалось разглядеть, тем сильнее зудело в груди, и вскоре она снова перевела взгляд. К этому моменту Гу Наньбэй уже закончила мыть посуду, повернулась и, уперевшись обеими руками в край раковины, с явным интересом разглядывала ее своими светлыми глазами.
Сюй Аньжань то и дело казалось, что та насквозь видит ее пошлые мыслишки. Почувствовав неловкость, она выдала:
— Посуду домыла?
Гу Наньбэй кивнула, вытерла руки и направилась к Сюй Аньжань.
Стоило ей приблизиться, как от нее повеяло легким ароматом тела, от которого воздух вокруг мгновенно нагрелся. Сюй Аньжань ущипнула себя за бедро, напоминая себе, что нужно держаться.
Гу Наньбэй внезапно сократила расстояние, улыбнулась уголками губ и шепнула ей на ухо:
— Начнем сейчас или после того, как примешь душ?
Сюй Аньжань так и подмывало выпалить: давай прямо сейчас, закатывай рукава и за дело, желательно так, чтобы по всему полу валялась одна одежда. Но это заставило бы ее выглядеть слишком нетерпеливой, недостаточно соблазнительной и не способной растревожить сердце Гу Наньбэй.
Нервно мотнув головой, она тихо проговорила:
— Давай после душа.
Гу Наньбэй улыбнулась:
— Та комната слева — моя спальня. Ступай туда, я буду ждать тебя здесь.
Сердце Сюй Аньжань забилось с утроенной силой. Опорой на диванную спинку поднявшись на ноги, она на ватных ногах побрела к спальне. Стоило ей только взяться за ручку двери, как Гу Наньбэй окликнула ее снова.
Гу Наньбэй произнесла:
— Нижнее белье лежит в нижнем ящике комода. Если тебе не привычно спать в одежде, можешь взять халат вон там сверху. — Закончив, она добавила особо: — Все постирано.
Могла бы выразиться и мягче, но непременно должна была выговорить каждое слово столь строго и серьезно.
http://bllate.org/book/30480/3715805
Готово:
