Шан Му слегка изогнул губы:
— Ничего страшного. Как твоя рана? Всё ещё болит?
— Немного побаливает, боюсь наклоняться.
— Во время съёмок я попрошу съёмочную группу уделить тебе побольше внимания.
Они перебросились ещё несколькими незначительными фразами, но всё внимание Шан Му было сосредоточено на дороге впереди.
Он не высыпался две ночи подряд не из-за отеля — просто у него была небольшая привычка с трудом засыпать на новом месте. Крепко спать он мог только дома или в гостинице в Синнане, а в любых других местах — ни в какую.
Из-за усталости внимание рассеивалось, поэтому всю дорогу он вёл машину довольно медленно.
На красный свет светофора перед его ртом внезапно появилась чипса.
Шэнь Цинъюй сказал:
— Она неострая, ешь.
Хотя это выглядело несколько неожиданно, в целом укладывалось в рамки допустимого. Шан Му приоткрыл рот и взял угощение, а вкусовые рецепторы тут же накрыл томатный привкус.
— Откуда ты знаешь, что я не ем острое?
— Вчера за завтраком ты, не колеблясь, выбрал томатную пасту вместо острой говядины с перцем; а когда ел суп, попросил официанта сделать его менее солёным. У тебя горло болит?
В глазах Шан Му промелькнуло удивление:
— Да.
Шэнь Цинъюй тут же достал из кармана корочку леденцов, надломил серебряную фольгу, подцепил палочкой пальцев, которые только что кормили его чипсами, один леденец и снова поднёс к его губам.
Шан Му послушно проглотил его.
По сравнению с чипсами леденец был в несколько раз меньше.
Он отчётливо почувствовал, как палец Шэнь Цинъюя коснулся его губ.
У спортсмена, который круглый год занимался с мячом, пальцы были грубоватыми, и прикосновение оказалось вполне ощутимым, хоть и промелькнуло мгновенно.
Шан Му слегка поджал губы и повернулся к Шэнь Цинъюю, но тот выглядел так, будто ничего не произошло, и снова закинул в рот пачку чипсов.
Вскоре пакет опустел, и он, облизав пальцы, сказал:
— Брат Му, раз ты плохо себя чувствуешь, давай я немного повяжу по рулю, а ты иди на заднее сиденье перекуси.
Шан Му действительно устал, поэтому не стал отказываться.
Шэнь Цинъюй прикинул время:
— Примерно через час будем в Синнане, наешься и сможешь немного поспать.
Шан Му обнаружил, что парень невероятно внимателен: в большом пакете сзади лежали не только снеки, но и корочка суши с наклейкой [Ароматная курица с мясной волокнистой крошкой (без перца)].
Подкрепившись, Шан Му почувствовал, как накатывает сонливость. Видя, что Шэнь Цинъюй ведёт машину вполне уверенно, он решил закрыть глаза и вздремнуть немного.
Его разбудил будильник на телефоне. Небо уже давно стемнело, и в поле зрения ворвались огни бесчисленных окон за окном.
Он перевёл взгляд на водительское кресло и встретился глазами с Шэнь Цинъюем.
Тот улыбнулся ему:
— Выспался?
Шан Му выпрямился, и с его плеч соскользнуло пальто — это была верхняя одежда Шэнь Цинъюя.
Шан Му произнёс:
— Извини, не думал, что так долго проспишь. Ты давно ждёшь?
— Да нет, недолго, — беспечно пожал плечами Шэнь Цинъюй. — Я и сам не ожидал, что ты поставишь будильник.
Шан Му сказал:
— У меня ещё есть дела на вечер.
Шэнь Цинъюй уточнил:
— Свидание вслепую?
— Да, — ответил Шан Му. — Ещё успеваю, давай я сначала отвезу тебя в отель.
— Лучше я отвезу тебя в ресторан, — Шэнь Цинъюй уже завёл мотор. — Садиться за руль сонным слишком опасно. Отдохни немного, а когда приедешь в ресторан, покажи себя с лучшей стороны и постарайся с первого же взгляда сразить девушку наповал!
Перед тем как выйти из машины, Шан Му сказал:
— Тогда возвращайся в отель сам, все расходы запиши на мой счёт, когда вернёмся в Иси.
Шэнь Цинъюй склонил голову набок и посмотрел на него:
— Расслабься, я же не ребёнок.
--
Прошло немало времени с тех пор, как подали кофе, прежде чем барышня Сунь переступила порог.
Войдя, она сперва окинула Шан Му оценивающим взглядом с ног до головы и только потом села.
Шан Му приветливо улыбнулся и сказал:
— Здесь очень неплохой кофе.
— Я не привыкла пить кофе, — барышня Сунь знаком подозвала официанта и заказала чашку горячего шоколада.
Тогда Шан Му произнёс:
— Прости, я не знал о твоих предпочтениях.
— Давай к делу.
С самого порога напряжённое лицо барышни Сунь не расслаблялось ни на секунду, её глаза сверлили Шан Му:
— Если у моего семейного бизнеса в будущем начнутся проблемы, ваша семья поможет?
Шан Му моргнул:
— Если ты имеешь в виду Корпорацию Шан, то нет. Но я сделаю всё, что в моих силах.
На лице барышни Сунь наконец появилось первое за вечер выражение: она закатила глаза и тихо пробормотала:
— И какой от этого толк...
Однако эти слова долетели и до ушей Шан Му. Кулаки под столом крепко сжались, и он спросил:
— У вашей семьи какие-то трудности?
— Все мы занимаемся бизнесом, у кого не бывает трудных времён, — она с силой помешала горячий шоколад и добавила: — Отец сказал мне только, что ты сын Шан Чжисюна, но я и подумать не могла, что ты тот самый вышвырнутый из семьи щенок!
Улыбка, которую Шан Му вчера долго репетировал перед зеркалом, после этих слов окончательно стерлась с его лица.
— Вторая барышня Сунь, — спокойно глядя на неё, произнёс он. — Я и сам позавчера вечером узнал, что ты — вторая барышня, которую семья Сунь признала лишь недавно.
Лицо барышни Сунь вмиг помрачнело.
Хотя отец вечно твердил, как сильно любит её, и даже забрал жить в дом, в кругу семьи ей всё равно приходилось терпеть презрительные взгляды мачехи.
Ладно ещё дома нельзя было дать волю чувствам, так теперь её прямо в лицо высмеял какой-то Шан Му.
Она швырнула ложку:
— Ну и что с того, что меня признали позже? Во всяком случае, это лучше, чем родиться в Риме, но получить пинок под зад и вылететь из него.
Шан Му слышал эту фразу с самого детства: раньше её говорили открыто и нагло, а позже, когда он добился некоторой известности, она превратилась в злословие за спиной.
Эти слова не могли ранить его ни на йоту, напротив, они служили для него стимулом двигаться дальше.
Он уже собирался заговорить, как рядом с ним кто-то внезапно присел.
Этот человек прижался к нему вплотную, спортивными брюками задев его костюмные, и попросту втиснул Шан Му вглубь дивана.
— Барышня Сунь, какая встреча, — Шэнь Цинъюй развязно закинул ногу на ногу и чуть задрал подбородок. — Узнаёшь меня?
Барышня Сунь прищурилась:
— Ты ещё кто такой?
— Какая же у тебя короткая память! В прошлом месяце мы с братом приезжали с инспекцией в вашу компанию, и ты лично вместе с отцом выходила нас встречать!
Барышня Сунь на секунду замерла, её лицо позеленело, и она отвела глаза:
— Вы обознались.
— Правда? — Шэнь Цинъюй подался вперёд, вглядываясь в её лицо, и с наигранным сочувствием вздохнул. — Ох, какая же у меня слепота на лица! Нас ведь встречала старшая барышня семейства Сунь, а ты, получается, никакой должности в их бизнесе не занимаешь, да?
Барышня Сунь внезапно осознала, что этот парень явился сюда с явной враждебностью.
Она прикусила губу:
— К чему ты клонишь?
Шэнь Цинъюй приподнял бровь:
— К тому, что тебя никак не назовёшь важной гостьей.
Хотя Шан Му понимал, что сегодняшнее свидание вслепую снова провалилось, наживать врагов в лице собеседницы ему тоже не хотелось.
Он уже собирался вмешаться, как Шэнь Цинъюй вдруг перехватил его руку под столом, слегка сжал её пару раз, а подушечки пальцев скользнули по тыльной стороне ладони, недвусмысленно давая понять, чтобы он молчал.
Барышня Сунь возмутилась:
— Сводник говорил моему отцу, что Шан Му — зрелый и вежливый мужчина, а по-моему, у сводника глаза на жопе!
Шэнь Цинъюй подхватил:
— Сводник и правда слепой, раз старшую барышню от второй отличить не смог...
Он намеренно сделал паузу, изображая глубокую задумчивость, и добавил:
— А, погодите-ка. Видимо, вторая барышня просто мастерски играет роль и изображает из себя будущую наследницу с таким видом... Как это называется? Лисица использует чужое величие, или собака лает — хозяин верит?
Подвергнувшись атаке его подвешенного языка, барышня Сунь пулей вылетела из кофейни, кипя от злости.
Шан Му с досадой потёр переносицу и опустил глаза, храня молчание.
Шэнь Цинъюй заметил:
— Не стоит злиться из-за таких людей, они того не стоят.
Шан Му глухо отозвался:
— Я не из-за неё.
Шэнь Цинъюй указал на себя:
— Неужели из-за меня? Я ведь пришёл тебе на помощь.
Шан Му поднял глаза, и в его взгляде читалась глубокая усталость:
— И не из-за тебя тоже. Просто этот провал означает, что мне снова нечего сказать отцу и матери Шан Цзяня.
— Да что тут объяснять? Если привести в дом такую жену, неужели ты надеешься, что она станет почитать родителей?
— Нет, — он попытался объяснить, но от одной мысли о том, сколько здесь сложных переплетений, накатывала такая усталость, что в конце концов он лишь тяжело вздохнул. — Тебе не понять.
Однако Шэнь Цинъюй вдруг заявил:
— С чего бы мне не понять. Тётушка Цзоу торопит тебя с женитьбой исключительно ради того, чтобы заключить династический брак для Шан Цзяня. Чёрт пойми, откуда у вашей семьи такие правила: пока старший брат не женат, младший не имеет права...
— Ладно, давай я отвезу тебя в отель.
Но Шэнь Цинъюй даже не шелохнулся. Шан Му, зажатый в глубине дивана, не мог выйти и оставалось только смотреть на него.
Шэнь Цинъюй спросил:
— Я доставил тебе хлопоты?
Шан Му ответил:
— Нет.
Помолчав немного, тот неожиданно произнёс:
— Не думай, что я ребёнок. На самом деле дома меня тоже толкают на свидания вслепую, и всё ради семейного бизнеса.
Шан Му сочувственно покачал головой:
— Какая жалость в твои-то годы.
Шэнь Цинъюй покосился на него, и его черные, блестящие глаза заискрились.
Он предложил:
— Слушай, а давай устроим одно грандиозное представление?
Шан Му пережил в первой половине жизни немало взлётов и падений, и по-настоящему счастливыми годами для него оставалось лишь время до развода родителей.
В деловых кругах он слыл суровым и не улыбающимся бозом, а дома — нелюбимым старшим сыном.
Помимо тех насмешек о вылете из Рима, находились и те, кто судачил, будто у него холодный характер и, пожалуй, не всё в порядке с головой.
Когда эти пересуды доходили до него, они казались лишь лёгким дуновением ветерка: ещё пару лет назад они могли поднять рябь, но теперь не вызывали даже её.
Он шёл вперёд и развивался, в то время как сплетники не продвинулись ни на шаг. Из года в год крутились одни и те же слова, и они успели ему смертельно надоесть.
Он был уверен, что в этом мире больше не осталось никого, способного раскачать его эмоции, пока он не встретил Шэнь Цинъюя.
Тот не был похож ни на кого: искренний, молодой, полный энергии, он всегда бросал слова, от которых у Шан Му перехватывало дыхание.
Разговор с барышней Сунь постепенно успокоил его сердце, заставив опуститься на дно озера, но одна фраза Шэнь Цинъюя взорвала гладь воды и заставила сердце забиться чаще!
Шэнь Цинъюй приходился одноклассником его младшему брату и в его глазах казался совсем ребёнком. Общаться с ними обоими в роли старшего брата было привычно, но если представить его в качестве возлюбленного...
Шан Му прикрыл глаза:
— Думаю, ты не до конца понимаешь смысл слова брак.
Шэнь Цинъюй добродушно откинулся на спинку стула:
— Ну так просвети меня, что для тебя значит брак?
Шан Му ответил:
— Брак — это слияние двух отдельных личностей воедино. Это значит, что обоим придётся изменить привычный уклад жизни, пожертвовать личным временем и делиться им с партнером. И если возникают разногласия, кому-то одному неизменно приходится уступать.
С этими словами он заметил, как Шэнь Цинъюй приподнял бровь:
— И это всё? Тогда позволь мне высказать своё мнение о браке.
http://bllate.org/book/30478/3715502
Готово:
