В комнате горел тусклый, желтоватый свет, а на полу были разбросаны одежды. В отличие от шумного веселья снаружи, здесь царила гнетущая и жаркая атмосфера. Полуприкрытые глаза женщины почти сливались с тяжёлым полумраком, взгляд её затуманивался, а покрасневшие губы едва заметно подрагивали, словно ряска на воде, не находящая опоры и раскачивающаяся от каждого движения.
С начала и до конца они так и не сняли одежду полностью, оставаясь полуобнажёнными. Тайный разврат разрастался, бесконечно переплетаясь в густом мареве звуков Башни Яньюй, и расстаться им было не под силу.
Когда из уст женщины вырвался тихий, прерывистый стон, Бай Шу дернула ушами. Её черные, как смоль, глаза расширились, а зрачки сузились. Не понимая, что происходит, она в недоумении вильнула хвостом, положила передние лапы на подоконник и продолжила с любопытством наблюдать.
Окно было приоткрыто, и невидимый барьер отсекал всё, что находилось снаружи. Тяжесть и влажное тепло сплелись воедино, отчего комната словно стала еще теснее и душнее.
Бай Шу, не знающая приличий, смотрела, не мигая.
Тонкая белая шея женщины уже покрылась испариной, она сдерживалась, вскидывая подбородок и поднимая руку, чтобы ухватиться за того, кто был сверху.
Башня Яньюй — место, где золотом покупают удовольствия, — всегда была пристанищем для ищущих утех. Сюда любили наведываться не только мужчины, но и женщины, переодевавшиеся в мужские наряды. В том, чтобы принимать гостьей дам, не было ничего необычного: некоторые девушки в Башне обслуживали исключительно женщин, как, например, эта, что была сейчас в комнате. В конце концов, это был заработок — неважно, мужчина перед ними или женщина, если платят серебром, значит, они хозяева положения, и Башня Яньюй всегда приказывала прислуге угождать гостям по высшему разряду.
Ночной ветер, проносясь по крыше, яростно хлестал по черепице, и стало внезапно холодно. Бай Шу подобрала хвост. Когда она снова взглянула в комнату, обе женщины уже лежали на кровати. Одна из них приподнялась на локтях, гибкая, словно лишенная костей, навалилась на другую и, кокетливо прильнув, прошептала что-то на ухо. Вторая внезапно схватила её за подбородок и притянула к себе, крепко обнимая.
Увидев, как кокетливая женщина сама подалась вперед, чтобы поцеловать ту в губы, Бай Шу снова резко вскинула хвост. Она совершенно ничего не понимала, но продолжала неотрывно следить за происходящим из-за окна до тех пор, пока внутри не погас свет. Сбитая с толку, она спрыгнула с подоконника и убежала.
Это неразумное создание продолжало размышлять об увиденном, начисто позабыв о наставлениях, данных ей Му Цин. Она в замешательстве влетела в какую-то пустующую комнату с открытыми окнами, заметалась по сторонам и, петляя по коридорам, в итоге оказалась внизу, в Башне Яньюй.
В центре первого этажа Башни Яньюй находился огромный, богато украшенный помост. Танцовщицы с изящными станами ловко покачивали бедрами, откликаясь улыбками и взглядами на тягучую музыку. Их движения были до предела соблазнительны, а полуобнаженные тела приковывали взоры ошарашенных гостей.
Вокруг помоста текла река, и в разгар зимы в этой воде цвели яркие, пылающие красные цветы. Над поверхностью клубился призрачный белый туман, создавая иллюзию зыбкого сна, граничащего с самой жизнью и смертью.
Некоторые танцовщицы, войдя в раж, сбрасывали верхние одежды, оставаясь лишь в полупрозрачных вуалях. Пьяные гости, охваченные невыносимым желанием, бросались в реку, но, увы, вода была слишком глубокой, и они лишь барахтались в ней, выставляя себя в самом неприглядном виде.
Вряд ли среди тех, кто ищет утех в кварталах красных фонарей, найдется хоть один благородный муж. Как бы ни блистала и ни сияла эта обитель плотских желаний, внутри она всё так же смердела. Здесь хватало сановников, знатных юношей и даже культиваторов, но они умело скрывались среди обычных людей.
На втором этаже, с западной стороны, за столом сидели двое красивых молодых людей. Тот, что был в синих одеждах, вел себя непринужденно и то и дело отпускал шуточки в адрес сопровождавших их девушек, заставляя тех стыдливо прикрывать лица и хихикать. Другой, в белом, сидел с мрачным видом, а в его глазах читалось едва сдерживаемое нетерпение. Цзян Линь, сидевший рядом, лишь искоса поглядывал на него.Улыбчивые девушки, завидя его столь ледяной и суровый вид, в душе невольно робели. Одна из них, дородная красавица в светло-желтом платье с короткой кофтой и длинной юбкой, наполнила бокал вина и, набравшись смелости, качнулась в сторону юноши в белом — то есть Му Цина, — проворковав мягким, вкрадчивым голосом:
— Это персиковое вино — наша гордость, главное сокровище Башни Яньюй. Отведайте же бокальчик, молодой господин.
Говоря это, она подалась еще ближе, намереваясь прижаться пышной грудью к руке Му Цина.
Му Цин с холодным лицом отстранилась. Где ей было доводиться бывать в подобных местах! Не то чтобы она никогда не переступала порог веселых домов, но пить вино в обществе куртизанок ей приходилось впервые.
Женщины в Башне Яньюй отличались поразительным усердием, а оба гостя уродились утонченными и благовидными. Особенно Му Цин — с ее неземным, выдающимся лицом, от которого сердце любой девицы неизбежно таяло, стоило той лишь подумать о мимолетной страсти. Ради ночи с таким красавцем они были готовы отдаться бесплатно.
Однако Му Цин проявила такую ледяную неприступность, что дородная красавица вовсе не рассердилась — ее интерес лишь разгорелся пуще прежнего. Держа вино обеими руками, она почти всем телом прильнула к груди гостя.
Пошлая, приторная пудра вызывала у Му Цин омерзение. Понизив голос, она холодно бросила:
— Знайте же меру.
Клиент борделя говорит куртизанке «знайте же меру»...
Пышнотелая девица на мгновение опешила, а сидевшие вокруг рассмеялись. Сидевшая напротив девушка с серебряной шпилькой в виде цветка бегонии поспешила сгладить неловкость и с кокетливой ужимкой промолвила:
— Молодой господин, верно, опечален чем-то? Весь вечер сидит с хмурым лицом. Раз уж пришли сюда, так ради веселья же! Позвольте мне поднести вам чарочку, уважьте меня.
С этими словами она наклонилась, предлагая выпить. При таком наклоне белая мягкость в вырезе платья стала еще заметнее. Предложение выпить было лишь предлогом, истинной целью — соблазн.
Столь явное заигрывание заставило Му Цин тут же помрачнеть. Она всегда отличалась строгими нравами, и прежде никто не смел вести себя с ней столь легкомысленно. Если бы не стремление не привлекать лишнего внимания и не спугнуть добычу, она бы давным-давно взмахнула рукавом и удалилась.
Заметив, что этот грозный небожитель помрачнел в лице, а его взгляд потемнел, Цзян Линь понял, что терпение спутницы подошло к пределу. Он быстренько перехватил тот бокал, осушил его сам и со смешком произнес:
— Этот молодой господин пить не может, я выпью за него. Ну же, сестрица Сусу, налей-ка мне еще чарочку, выпьем на двоих.
Языком Цзян Линь владел мастерски и парой слов мигом всех успокоил.
После нескольких принятых на грудь чарок атмосфера вновь оживилась. Цзян Линь мастерски умел плести языком, и его сладкие речи заставляли девушек неустанно хихикать. Он и впрямь вел себя как завсегдатай гулянок: обнимал с обеих сторон девиц, а когда те начинали то вольно, то невольно гладить его, не только не сопротивлялся и не пресекал это, но и ласкал их в ответ.
Му Цин молча наблюдала за этим со своего места, храня молчание и неторопливо попивая чай.
Цзян Линь продолжал шутить и болтать с девушками, а когда хмель уже слегка затуманил головы, как бы невзначай завел речь о главной здешней звезде — Лю Цюнян, с сожалением заметив, что сегодня им не довелось с ней встретиться.
Лю Цюнян — не чета остальным девицам, ей не нужно было выходить к обычным гостям. Чтобы просто увидеться с ней, требовалось выложить немало серебра, а провести с ней ночь стоило целое состояние.
Конечно, хозяйка борделя ради поддержания славы заведения все же выпускала Лю Цюнян показаться людям пару раз в месяц.
Компания перевела разговор на Лю Цюнян, и тут сестрица Сусу указала на низ первого этажа:
— Глядите-ка, вот же она! Молодым господинам сегодня повезло, как раз успели вовремя.
Цзян Линь тут же посмотрел туда, куда указывали, а Му Цин, пившая чай, тоже опустила чашку и спокойно бросила взгляд вниз.
Лю Цюнян стояла в самом центре помоста, на ее голове красовалась шляпа с вуалью. Тонкая ткань скрывала лицо, так что черты нельзя было разглядеть детально, но даже по изящным и плавным изгибам фигуры угадывалось, что это несравненная красавица, совершенно не простая.
В руках она прижимала к груди нечто белое и пушистое, что непрерывно шевелилось.
Рука Му Цин замерла.
Белый пушистый комочек поднял голову и озадаченно огляделся по сторонам.
http://bllate.org/book/30475/3715114
Готово:
