В больничном коридоре раздался звук торопливых шагов. Седовласый старик в серо-синем плаще спешил к кабинету профессора Оуяна. Проходя мимо палаты интенсивной терапии, он заметил дежурившего снаружи Лиса и слегка удивился: неужели в Отделе по борьбе со спецразногласиями снова кто-то пострадал? Он и помыслить не мог, что внутри лежит его собственный сын. Старик знал, что сын обладает способностью к бесконечной регенерации, и был уверен: кто бы ни находился на больничной койке, это точно не его сын Ли Шан. Из-за срочного вызова профессора Оуян он даже не стал расспрашивать Лиса о пациенте, а просто продолжил путь к кабинету.
— Оуян, ты позвал меня так срочно, неужели есть какие-то новые открытия? — не стуча в дверь, старик в серо-синем плаще вошел прямо в кабинет профессора Оуяна.
Профессор Оуян поднял взгляд на этого видавшего виды старика, чье испещренное безжалостными годами лицо все же не могло скрыть его властного тигриного взгляда, невольно внушающего трепет. С первого же взгляда было ясно, что этот человек отличается умом и невероятной решительностью.
— Старик Ли, у меня тут крайне тяжелый пациент. Взгляни на данные: за исключением хаотичных и бессвязных мозговых волн, из-за которых он не может прийти в себя, остальные части его тела абсолютно здоровы. А ведь военные потребовали вернуть его к жизни любой ценой! Парнишка-то выжил, но от овоща ничем не отличается…
Говоря это, профессор Оуян включил голопроектор. Он знал, что старик Ли не любит ходить вокруг да около, поэтому сразу заговорил с Ли Чуньяном начистоту и вывел на экран данные Ли Шана.
Услышав слова профессора Оуяна, старик Ли повернулся к висящей в воздухе посреди кабинета голограмме. Увидев опутанного датчиками медицинских приборов Ли Шана, он вздрогнул всем телом и выкрикнул:
— Ли Шан?!
— Оуян, когда он пострадал? Ты уверен, что все части тела, кроме мозга, абсолютно здоровы?
С первого же взгляда на запись Ли Чуньян узнал в молодоме, утыканном иглами диагностических приборов, своего сына — Ли Шана, младшего лейтенанта и командира штурмового отряда специального назначения министерства обороны, несущего службу на благо государства. Теперь он наконец понял, что в ходе той миссии по возвращению странного камчатого объекта, затеянной по его собственному запросу к военным, пострадал не кто иной, как его родной сын Ли Шан.
— Помимо мозга, никаких других проблем. Судя по описанию его боевых товарищей, я полагаю, что в разгар боя он перенес периодическое ментальное расстройство мозга, вызванное ударной волной от мощнейшего взрыва. Ты добился глубоких успехов в изучении человеческого мозга, а я в этом деле дилетант, поэтому и позвал тебя, чтобы помочь старому другу. Кстати, вы знакомы?
Услышав восклицание и вопрос Ли Чуньяна, профессор Оуян ответил:
— Знакомы? Это мой сын, как же мне не быть с ним знакомым! Живо веди меня в палату интенсивной терапии.
Возле палаты интенсивной терапии на стульях сидели Сокол и Лис. Оба опустили головы, а на их лицах читалась глубокая тревога. Заметив приближающихся Ли Чуньяна и профессора Оуяна, они поднялись и встретили мужчин лицом к лицу, ожидая, что те скажут.
— Ребята, спасибо вам за то, что вернули этот камень, — произнес Ли Чуньян, обращаясь к Соколу, а затем повернулся к Лису: — А ты почему на этот раз не пострадал? Вместо тебя досталось моему сыну.
Заметив, как у Лиса задергался глаз, Ли Чуньян продолжил:
— Ха-ха, пошутил я. У меня нет времени, передай от меня благодарность вашему генералу, когда вернешься.
— Не стоит благодарить, это наш долг, но мы просим вас приложить все усилия к лечению нашего капитана, — почтительно ответил Сокол.
— Я обязательно передам твои слова, а ты лучше побольше повозись с нашим командиром. Если он не поправится, я разнесу твою лабораторию в щепки! — с явным отвращением и без капли уважения бросил Лис Ли Чуньяну.
Вспомнив, как в прошлом старик Ли ради генетических экспериментов больше месяца «одалживал» у военных Лиса — обладателя редкой металлической способности, — тот содрогался от воспоминаний. Весь этот месяц Ли Чуньян истязал его так, будто он попал в ад. Если бы не приказы военного руководства, которые нельзя было нарушать, он бы давно сравнял эту генную лабораторию с землей, а если бы представилась возможность, еще и свернул бы старику Ли шею. При одной мысли о том месяце у Лиса невольно пробегали мурашки по всему телу.
Слегка усмехнувшись, Ли Чуньян вместе с профессором Оуяном вошел в палату Ли Шана, а следом за ними протиснулись Лис и Сокол. Глядя на сына, усеянного датчиками для мониторинга жизненных показателей, погрубевшее и волевое лицо пережившего многое Ли Чуньяна наполнилось отцовской нежностью. Лично перепроверив состояние Ли Шана, Ли Чуньян остановился у изголовья кровати и, нахмурившись, погрузился в раздумья о недуге сына.
С момента их последней встречи прошло уже полтора года. Тогда он забирал из военного ведомства Лиса, которого использовал в качестве подопытной крысы, и, перебросившись парочкой торопливых фраз, сразу вернулся на исследовательскую базу. Он и помыслить не мог, что их следующая встреча произойдет при таких обстоятельствах.
Поразмыслив немного, Ли Чуньян сказал профессору Оуяну:
— Свяжись с военными, а после поручи медперсоналу перевезти Ли Шана в мой научно-исследовательский институт. Там есть специализированное оборудование для лечения травм головного мозга, так что лечить его будет гораздо удобнее, чем у тебя.
— Ни в коем случае! У нашего командира и так едва половина жизни осталась, а если мы отправим его к тебе, он лишится и ее. Я категорически против! — тут же запротестовал Лис, услышав слова Ли Чуньяна.
— Маленькая обезьянка, это мой сын, неужели ты думаешь, что я стану обращаться с ним так же, как с тобой — металлической обезьяной? Хочешь отправиться с нами? Я могу тебя немного усовершенствовать, гарантирую, что твоя боевая мощь вырастет больше чем вдвое! — пригрозил Лию Ли Чуньян, заметив его сопротивление.
— Нет-нет, пусть лучше только командир. У меня вообще-то задание. А если обязательно нужен кто-то еще, предлагаю взять Сокола: ближний бой — не его сильная сторона, так что это и для твоих экспериментов подойдет, и ему поможет подтянуть навыки рукопашной! — Лис инстинктивно отступил на шаг назад и, нанеся товарищу удар в спину, без колебаний предал своего боевого товарища и друга.
— Ах ты ублюдок, какого черта ты меня подставляешь?! — Сокол замахнулся кулаком, собираясь врезать Лису, чувствуя себя невероятно униженным из-за этого предательства. Однако, поразмыслив чуть дольше, он понял, что идея не так уж плоха: если его навыки ближнего боя улучшатся, это несомненно обеспечит дополнительный уровень безопасности ему и его боевым товарищам во время выполнения заданий, и от этой мысли его охватил некоторый азарт.
В генетической лаборатории профессор сидел в кресле, снедаемый глубокой тревогой. С тех пор как Ли Шана перевели в его лабораторию, он провел множество осмотров и процедур, но эффект был минимальным. Тело Ли Шана давным-давно полностью исцелилось, а его физические данные были даже лучше, чем полтора года назад при их последней встрече. Проблема заключалась лишь в головном мозге — самой загадочной и уязвимой области человеческого тела, из-за чего профессор не решался действовать опрометчиво. Не будучи уверенным в успехе хотя бы на девяносто процентов, он ни за что не стал бы ставить эксперименты на собственном сыне.
Странный камень, который добыли Ли Шан, Лис и Сокол, к настоящему моменту был полностью разложен на составляющие. После удаления всех примесей осталась лишь крошечная капля очищенной первородной жидкости, детальный состав которой сотрудники института никак не могли определить доступными методами.
К слову об этом удивительном камне — здесь стоит рассказать небольшую предысторию. Изначально один умирающий коллекционер пожертвовал этот странный камень Научно-исследовательскому институту Азиатского союза, откуда он окольными путями и попал в институт генетики. Поначалу Ли Чуньян отколол от странного камня крошечный кусочек, выделил из него мизерное количество первородной жидкости и ввел ее подопытной шимпанзе. Оказалось, что спустя некоторое время после инъекции скелет обезьяны претерпел странные изменения: в его структуре появился какой-то неведомый элемент, плотность костей многократно возросла, а их прочность стала в десятки раз выше, чем у самых прочных современных сплавов. Шерсть, с большим трудом состриженная с тела шимпанзе, оказалась мягкой и в то же время невероятно прочной, ее невозможно было разрезать обычными способами. Кроме того, шимпанзе словно стала умнее: в течение нескольких месяцев после эксперимента, не умея говорить, она демонстрировала значительно возросшую способность к обучению, ее интеллект почти сравнялся с умом двухлетнего ребенка, а ментальное поле и мозговые волны практически не отличались от человеческих. Это открытие потрясло и привело в неописуемый восторг как самого Ли Чуньяна, так и всех сотрудников института генетики.
http://bllate.org/book/30457/3713487
Готово:
