Успокоившись, Лу Цзинхэн проанализировал свои ощущения от общения с Фу Сынэнем, и странное чувство надолго поселилось в его душе. Если говорить просто: к Фу Сынэню он не хотел ни приближаться, ни отдаляться от него.
Полдня мучимый этой тревожной мыслью, Лу Цзинхэн не смог нормально выспаться. После череды ночных кошмаров он, стиснув зубы, с трудом выбрался из постели и долго приводил себя в порядок в ванной.
Причина была проста: сегодня проходил полуфинал «Юношей, рассекающих волны»!
Первый съемочный павильон.
Лу Цзинхэн, мастерски замаскировавший темные круги под глазами, сидел в кресле наставника в безупречном костюме и, пока шоу еще не началось, просматривал ленту Weibo.
Проклятье, только утих скандал с «черным пиаром», как в тренды снова вырвалась тема «Миг красоты в потоке лет». Ну когда это уже закончится?!
Бегло взглянув и не найдя ничего нового, Лу Цзинхэн закрыл новость.
Когда он снова перевел взгляд на сцену, то неожиданно заметил, что среди участников полуфинала кого-то не хватает...
Программа вот-вот начнется, почему Чжан Даи до сих пор нет?
Атмосфера мгновенно стала странной.
Лу Цзинхэн хотел было спросить о ситуации у коллег-наставников, сидящих рядом, но не успел: павильон залило ярким светом, и бесчисленные прожекторы сфокусировались в центре сцены...
Лишь когда заиграла музыка и на сцену вышел ведущий, Чжан Даи наконец вошел в зал, зевая во весь рот.
Бросив на Чжан Даи косой взгляд, Лу Цзинхэн был поражен.
Где этот тип шлялся всю ночь? С самого утра у него лицо было таким, будто он не спал неделю, а темные круги под глазами были ничуть не меньше, чем у самого Лу.
Чжан Даи посмотрел на Лу Цзинхэна так, словно увидел монстра. Они сверлили друг друга взглядами до тех пор, пока ведущий не начал свою речь, и лишь тогда переключили внимание.
Полуфинал официально начался!
Восемь участников по очереди представили свои номера. Двое получили единогласное одобрение, а остальных кто-то из наставников наградил одним-двумя голосами «против», из-за чего участники либо удачно проходили дальше, либо отправлялись в зону ожидания до следующего раунда.
Лу Цзинхэн, собрав волю в кулак, только закончил комментировать выступление предыдущего конкурсанта, как подошла очередь Цзи Сяофаня.
Свет, звук, спецэффекты — все было на высоте, но после старательного выступления трое из четырех наставников поставили знак вопроса.
Лу Цзинхэн все это время молчал. Когда троица закончила и начала многозначительно переглядываться, намекая ему поскорее отправить парня в безопасную зону, он с силой нажал кнопку «Х».
Не дав Лу Цзинхэну и слова сказать, Цзи Сяофань сразу перешел к обидам. Слезы хлынули градом, а поскольку внешне он принадлежал к типу хрупких и миловидных юношей, это легко вызывало сочувствие у большинства присутствующих.
Схватив микрофон, Цзи Сяофань начал свою речь, захлебываясь слезами:
— Я несчастный ребенок. В детстве мои родители завели романы на стороне, и моя настоящая семья быстро распалась. После того как они вступили в новые браки и завели детей, я стал для них обузой. Никому из них я был не нужен, они пинали меня, как мячик.
— Потом я скитался по родственникам. Постоянно голодал, никто из дядьев и теток не принимал меня всерьез. Я только терпел побои, оскорбления и унижения — ни дня не прожил спокойно.
За исключением Лу Цзинхэна, остальные трое наставников пустили слезу и потянулись к коробкам с бумажными салфетками...
— Из-за моей ситуации учителя и одноклассники начали травить меня. Смеялись, что я беспризорник без родителей, постоянно загоняли в туалет и били по лицу. Учителя знали, но не вмешивались, лишь потакали хулиганам.
— Бросив школу, я уехал в страну Х, чтобы стать трейни. Вы знаете, насколько там все ужасно! Даже при самом почтительном отношении к сонбэ, побои неизбежны. А еще там жуткие скрытые правила, компания даже требовала, чтобы я, иностранец, ублажал их спонсоров... 55555... Конечно, я сохранил свою честь и не согласился на эти требования.
В зрительном зале по знаку Лян Биня публика начала подыгрывать Цзи Сяофаню: как только камера проезжала мимо, все начинали утирать слезы.
— Вернувшись на родину, я начал выступать в барах и участвовать в шоу талантов. Жизнь только начала налаживаться, как я попал в аварию — безумная женщина-водитель сломала мне левую ногу.
— Коллеги из бара завидовали мне. В то время, когда я пел в инвалидном кресле, пытаясь заработать хоть на кусок хлеба, они постоянно подсыпали яд в мой холодный чай. Поэтому мой голос стал таким ужасным...
— Почему же все несчастья мира свалились именно на тебя? — Лу Цзинхэн больше не мог этого слушать, он хотел вывести парня на чистую воду. — Ты уехал в страну Х, когда тебе было лет тринадцать-четырнадцать. Если родные так плохо с тобой обращались, откуда у тебя были деньги на обучение за границей?
— Здесь есть и другие ребята, которые учились в стране Х. Скажите-ка, сколько в среднем стоит год обучения, не считая расходов группы трейни А?
Линь Шу, сидевший в зоне ожидания, быстро отозвался:
— Моя семья бедная, но даже у меня уходило 150 тысяч в год, а если прибавить социальные нужды, поездки, билеты на самолет — выходит еще больше!
— Конечно, это не входит в тему нашего обсуждения.
Лу Цзинхэн одарил Линь Шу одобрительным взглядом, снял очки и посмотрел на Цзи Сяофаня на сцене с почти ледяным выражением лица.
— Я выскажусь только о профессиональной стороне твоего выступления. Что касается вокала: голос сухой, не хватает музыкальной выразительности, высокие ноты — выше твоих сил. В танце нет плавности и координации, движения выглядят жесткими, механическими, они совершенно не попадают в ритм музыки...
— И самое главное: я не увидел у тебя ни любви к танцу, ни уважения к сцене. Если говорить грубо, твое выступление даже хуже, чем у танцоров массовки позади тебя. Совершенно никаких ярких моментов. А основная причина — твоя база не просто слабая, ее нет.
— На этой сцене никому не нужно давить на жалость, чтобы снискать сочувствие. Победа зависит только от мастерства!
Увидев, что Лу Цзинхэн совершенно не намерен щадить его самолюбие, Цзи Сяофань зарыдал еще сильнее. Но на сцене он не посмел спорить с наставником, поэтому лишь постоянно кланялся и кивал, повторяя: Учитель Лу прав, я буду стараться. Затем он понуро поплелся в зону ожидания.
Окинув взглядом других неудачников, ожидающих раунда воскрешения, он вытер лицо и вновь принял надменный вид.
Подумаешь, великое дело!
Он что, император, чтобы его слова считались священным указом? Самоуверенный наглец!
С полным презрения выражением лица Цзи Сяофань сел рядом с Фу Сынэнем и намеренно толкнул его локтем.
Фу Сынэнь слегка поджал губы, отвернулся и намеренно проигнорировал этого подхалима.
Питая глубокую обиду к Лу Цзинхэну, Цзи Сяофань начал язвить:
— А ведь ты выступил неплохо, почему же тоже оказался здесь?
Видя, что Фу Сынэнь молчит, Цзи Сяофань продолжил сеять раздор:
— Трое наставников поставили тебе «Х», это Чжан Даи изменил решение и вытащил тебя с того света. И что толку так выслуживаться перед своим учителем Лу? У него ведь есть право вето! В критический момент разве он хоть пальцем пошевелил, чтобы помочь тебе?!
— Мне не нужна его помощь! — глаза Фу Сынэня были холодными, как зимний иней. — Я сам хочу перед ним выслуживаться, мне это нравится, я делаю это по собственному желанию. Что ты мне сделаешь?
— Фу Сынэнь, ты!..
Из-за своего имиджа «идола» Цзи Сяофань даже ссорился, сохраняя «милый» образ. Как бы он ни злился, голос оставался тонким и тихим, не позволяя себе даже намека на ярость.
— Ты правда не знаешь или притворяешься? Если бы не недавний самопиар на скандалах, Лу Цзинхэн давно бы вылетел! Что может такой старик, который поднялся лишь благодаря связи с Янь Цзили? Даже родной отец его не жалует, говорят, Цишэн вот-вот вышвырнет его на улицу...
Не успел он закончить свое нытье, как Фу Сынэнь схватил его за воротник:
— Хочешь сдохнуть — повтори еще раз свою чушь!
Цзи Сяофань был изнеженным и не выдержал бы и одного удара. Он пытался разжать пальцы Фу Сынэня, вцепившись в его запястье, но так и не смог освободиться.
Поняв, что силой ничего не добиться, он перешел к тактике «мягкого давления» — тяжело дыша, он вот-вот был готов снова расплакаться. Фу Сынэню стало противно, к тому же он не хотел раздувать скандал, пока камеры были направлены на сцену. Он разжал руку и швырнул Цзи Сяофаня обратно в кресло.
Цзи Сяофань знал, что Фу Сынэнь опасен, но не ожидал, что тому вообще на все плевать — он готов был лезть в драку даже во время съемок. Цзи Сяофань почувствовал себя ужасно обиженным и, моргая огромными, накрашенными синими блестками глазами, стал отчаянно подавать знаки своему покровителю в зале.
Однако Чжан Даи, выставив оценки, был занят обсуждением других участников и даже не взглянул в его сторону. Со временем пыл Цзи Сяофаня поутих.
Вспомнив, как Сяо Ци улетел от пинка Фу Сынэня, Цзи Сяофань решил больше его не задирать. Он сидел, кривляясь и выстраивая разные гримасы, а в конце надул свои свежеокачанные «губы-бантиком» и снова принял вид кроткого красавчика.
Подумаешь, просто бешеный волчонок, чего его бояться?
Чувствуя поддержку Чжан Даи, Цзи Сяофань был в отличном настроении. Он не воспринимал соперников всерьез и был уверен, что Фу Сынэнь не пройдет следующий раунд воскрешения.
«Цветочек» Цзи Сяофань думал: Даже если ты выступишь хорошо, мы найдем способ тебя утопить. Еще посмотрим!
Поскольку он заранее получил обещание от Чжан Даи, он был уверен в своей победе. Мысль о том, что он скоро попадет в тройку лучших, станет артистом компании при Цишэн и взлетит на вершину жизни, заставляла его с трудом сдерживать улыбку.
А Фу Сынэнь — что за собака? Просто выскочка, пользующийся чужим авторитетом.
И Лу Цзинхэн тоже ничего из себя не представляет. Какой-то актер-король, тьфу! Просто старик, кузнечик после осени — недолго ему осталось прыгать!
По сравнению с ним, кто они такие? Чего они стоят?
http://bllate.org/book/30454/3713221
Готово:
