Хэ Ситан и так разрывалась от жалости к родному сыну, который двадцать лет скитался на чужбине, прежде чем вернуться к ней. А тут еще два дня назад Тэн Инчжи подсунул ему тарелку песочного печенья с грецким орехом, из-за чего парень едва не отправился на тот свет, и до сих пор ее чувства не пришли в норму. Что уж говорить о Хэ Цзи — ей самой хотелось отвесить Тэн Инчжи пару пощечин, поэтому она не видела ничего предосудительного в том, что сын решил выплеснуть гнев самостоятельно.
А теперь от Хэ Цзи еще и требуют извинений перед Тэн Инчжи? Да это же чистой воды унижение!
Не обращая внимания на намеки Тэн Жуйчэна, она, движимая материнским инстинктом, воскликнула:
— Вы даже не попытались разобраться в ситуации и сразу приказали Сяо Цзи извиняться! Разве это не предвзятость? Не забывайте, Сяо Цзи — ваш родной брат!
Тэн Жуйчэн прекратил свои попытки утихомирить жену и, отвернувшись, тяжело вздохнул.
Хэ Цзи тоже посмотрел на Хэ Ситан и взглядом попросил ее остановиться: сейчас не было смысла его защищать, это лишь разозлит Тэн Суна.
Прожив прошлую жизнь, Хэ Цзи прекрасно понимал, что Тэн Сун — не тот человек, для которого важны кровные узы. Иначе разве стал бы его отец, Тэн Жуйчэн, вести себя перед ним так же подобострастно, как и все остальные члены семьи, ничем не напоминая родного отца? Мама, решившая взывать к родственным чувствам в такой момент, выглядела просто нелепо.
Хэ Цзи прекрасно понимал: Тэн Сун сейчас не на стороне Тэн Инчжи — в прошлой жизни он и на него не особо обращал внимание. Откуда взяться пристрастности у человека столь холодного и равнодушного? Сейчас он лишь выступает в роли главы семьи, улаживающего конфликт, но эта его манера смотреть на всех свысока заставляла Хэ Цзи чувствовать себя подавленным и беззащитным, вынуждая глотать гнев вместе с обидой.
Сам Хэ Цзи был в ярости, но Хэ Ситан, привыкшая быть полновластной хозяйкой поместья, чувствовала себя еще хуже. Она уже набрала в грудь воздуха, чтобы продолжить, но тут Тэн Сун посмотрел на нее. В его глазах мелькнул холодный свет, а за безупречным, величественным обликом проступила ледяная суровость.
— Замолчи.
Лицо Хэ Ситан побледнело, и она мгновенно осеклась.
Хэ Цзи поспешил перевести огонь на себя:
— Старший брат, Тэн Инчжи прекрасно знал, что у меня аллергия на грецкие орехи, но намеренно прислал мне печенье, солгав, что оно с арахисом. Из-за этого я чуть не умер в больнице. Я только сегодня выписался и сорвался лишь потому, что не смог сдержать гнев. Не знаю, зачем он это сделал. Может, он улыбался и кормил меня аллергеном, опасаясь, что мое возвращение в дом угрожает его положению? Если это так, я могу уйти. Я вернусь к своим приемным родителям, и сделаем вид, что этих последних дней просто не было.
Пусть слова звучали довольно резко, в них не было ни тени подобострастия, ни излишней дерзости. Хэ Цзи знал, что Тэн Сун не ценит душевные привязанности, но зато понимал, каких людей он уважает.
Хэ Ситан поспешно выпалила:
— Ты не можешь уйти! Если кто и должен уйти, то это…
Она не успела договорить: Тэн Жуйчэн сильно пнул ее по ноге, прерывая. Хэ Ситан и сама поняла, что подобных вещей при Тэн Суне говорить нельзя, и поспешно закрыла рот.
— Это правда? — Тэн Сун перевел взгляд на Дядю Лу.
Дядя Лу кивнул:
— Несколько дней назад молодой господин Хэ Цзи действительно попал в больницу с аллергией после того, как съел печенье, присланное младшим господином.
Тэн Сун прикрыл глаза и с раздражением шумно выдохнул.
Дядя Лу продолжил:
— Вот только господин Хэ Цзи утверждает, что младший господин обманул его, назвав печенье арахисовым, а младший господин уверяет, что никогда не лгал господину Хэ Цзи.
— Говори ты, — Тэн Сун посмотрел на Хэ Цзи. Раздражение в его глазах, казалось, вот-вот выплеснется наружу.
Хэ Цзи не понимал, что именно так выводит Тэн Суна из себя — он никогда раньше не видел, чтобы тот проявлял хоть какие-то эмоции столь открыто. Однако он понимал: у него есть лишь один шанс сказать свое слово перед Тэн Суном.
Стоит ли продолжать эту ложь?
Поколебавшись несколько секунд, Хэ Цзи все же стиснул зубы и твердо произнес:
— Он меня обманул!
Родители были рядом, и под властным взглядом Тэн Суна Хэ Цзи уже не мог взять свои слова обратно. К тому же доказательств не было, и он не боялся очной ставки с Тэн Инчжи!
Никто не поверит, что человек рискнет собственной жизнью, а сам Хэ Цзи решился съесть аллерген лишь потому, что знал по опыту прошлой жизни: он не умрет.
Услышав это, Тэн Сун не изменился в лице и спросил Дядю Лу:
— Печенье осталось?
— Да, — Дядя Лу немедленно отправился на кухню и принес из холодильника две порции печенья, поставив их на журнальный столик перед Тэн Суном. — Печенье, которое ел молодой господин Хэ Цзи в ту ночь, я сохранил. Вот эта порция осталась на кухне после того, как ее приготовил младший господин, а эта — остатки с того самого ужина.
На серебряном подносе лежали маленькие круглые печенья, посыпанные тонким слоем арахисовой пудры.
Дядя Лу указал на порцию, которую не доел Хэ Цзи: сверху лежало печенье, от которого был откушен кусочек.
Каждое печенье было не больше перепелиного яйца — очевидно, их пекли так, чтобы съесть за один раз. Но даже от такого крошечного кусочка осталась половина.
Тэн Сун взял холодное печенье из порции Хэ Цзи и раздавил его пальцами. Несмотря на то, что оно несколько дней пролежало в холодильнике, по комнате распространился густой ореховый аромат, а внутри обнаружилось немало крошки грецкого ореха.
Ароматные крошки посыпались с пальцев Тэн Суна на поднос. Было ли это печенье с грецким орехом или с арахисом — пробовать не требовалось, достаточно было взглянуть и принюхаться.
Шу Ди тут же достал шелковый платок и протянул Тэн Суну.
Вытирая крошки с рук, Тэн Сун бросил тяжелый взгляд на Хэ Цзи:
— Встань на колени.
Голос его не был громким, а тон — тяжелым, но ледяной взгляд ясно давал понять, что он думает об этой ситуации.
Хэ Цзи не ожидал, что Дядя Лу сохранит это печенье, и уж тем более не думал, что Тэн Сун станет лично проверять его. Его лицо мгновенно побелело, а дыхание участилось.
Выражения лиц Тэн Жуйчэна и Хэ Ситан тоже изменились. Первый смотрел на Хэ Цзи с нескрываемым осуждением, вторая — с тревогой: как долго Тэн Сун заставит его стоять на коленях? В конце концов, мальчик с детства был слаб здоровьем, да и из больницы вышел буквально только что!
Родители не посмели возразить, а Хэ Цзи понял, что взывать к кому-либо бесполезно. И хотя в душе он противился этому, ему пришлось стиснуть зубы и при всех опуститься на колени.
Он стоял на коленях, выпрямив спину, и упрямо произнес:
— Я не ел грецкие орехи больше десяти лет и не мог даже подумать, что он станет целенаправленно вредить мне, поэтому совсем не обратил внимания на то, что это было.
Тэн Сун проигнорировал его оправдания, отвел взгляд и направился к лифту.
Хэ Цзи неотрывно смотрел на удаляющуюся холодную спину Тэн Суна и проговорил сквозь зубы:
— Я не виноват, и я не буду извиняться перед Тэн Инчжи!
http://bllate.org/book/30446/3712497
Готово:
