Тэн Жуйчэн испуганно ахнул, поспешно шагнул вперёд и перегородил дорогу:
— Толком ещё ничего не выяснили, как ты можешь распускать руки и бить ребёнка!
Хэ Ситан с силой оттолкнула его руку и всё так же яростно в упор глядела на Тэн Инчжи:
— Что тут выяснять? Неужели ты думаешь, что Сяо Цзи стал бы шутить собственной жизнью?!
— Я вовсе не это имел в виду… — Тэн Жуйчэн оказался между двух огней. Он не верил, что Хэ Цзи станет лгать о смертельной опасности, но в то же время не верил и в то, что Тэн Инчжи мог намеренно кому-то навредить. Мужчина повернулся к младшему: — Инчжи, ты вчера отвозил второму брату печенье с грецкими орехами?
Тэн Инчжи кивнул. Он всё ещё вздрагивал от недавней попытки Хэ Ситан дать ему пощёчину, а на душе скребли кошки — вперемешку с горькой обидой.
— У твоего второго брата аллергия на орехи. Отец знает, что ты любишь стряпать всякие сладости, но впредь будь внимательнее — больше никогда не клади орехи в то, что готовишь для него. — Заметив в глазах Тэн Инчжи обиженный взгляд, Тэн Жуйчэн постарался смягчить голос.
Хэ Ситан оттолкнула Тэн Жуйчэна и в гневе выпалила:
— Будь внимательнее? Что за глупости! Вчера вечером, когда мы забирали Сяo Цзи, у этого парня лица на нём не было — с чего бы ему вдруг с такой добротой нести угощение? Я уверена, он сделал это нарочно! Тэн Инчжи, я скажу тебе прямо: я мама Сяо Цзи, и это дом Сяо Цзи. Если ты не можешь ужиться с ним, то катись отсюда к чёртовой матери!
Слова Хэ Ситан прозвучали слишком сурово. Не только Тэн Инчжи замер от неожиданности, но даже Тэн Жуйчэн и стоявший рядом Дядя Лу на миг опешили.
Сдерживая раздражение, Тэн Жуйчэн понизил голос:
— Что ты мелешь?!
Хэ Ситан лишь холодно посмотрела на Тэн Инчжи:
— Правду я говорю или нет — сам увидишь со временем.
Хэ Цзи изменил детали сюжета, и последовавшие за этим перемены отразились на реакции родителей.
По крайней мере, в воспоминаниях Тэн Инчжи, как бы сильно ни гневалась Хэ Ситан, её гнев обычно выражался лишь в молчаливом осуждении сердитым взглядом, сменявшимся холодной отстраненностью. Она никогда прежде не срывалась до такой степени, чтобы с размаху попытаться отвесить ему пощёчину.
В конце концов, они были семьей, прожившей под одной крышей два года. Пусть Хэ Ситан от природы отличалась некоторой холодностью и особой близости между ними не наблюдалось, она всё равно была намного лучше родителей из его прежнего мира. А уж отец, Тэн Жуйчэн, и вовсе постоянно опекал его с доброй улыбкой. Тэн Инчжи, почти не знавший в прошлой жизни ни отцовской, ни материнской любви, за эти два года действительно привязался к ним всей душой.
И вот теперь человек, которого он два года искренне называл мамой, даже не дал ему возможности объясниться, с полуслова поверив Хэ Цзи и вынеся ему обвинительный приговор.
Даже понимая, что всё это — лишь часть сюжета, Тэн Инчжи всё равно не мог избавиться от жгучей обиды и гнева из-за незаслуженно вылитой на него грязи.
В конце концов, он вовсе не заставлял Хэ Цзи есть печенье обманом, тот съел его сам!
Тэн Инчжи сжал кулаки и без тени смущения встретился взглядом с Хэ Ситан:
— Я не делал это нарочно. Я понятия не имел, что у него аллергия на орехи.
— Ты ещё смеешь оправдываться! — Хэ Ситан потеряла рассудок от ярости и снова замахнулась.
— Сударыня. — Дядя Лу нахмурился и заслонил собой Тэн Инчжи. На его обычно мягком и доброжелательном лице проступило редкое выражение строгости.
Дядя Лу был не из наемных слуг поместья. Год назад, когда Тэн Инчжи заболел, Тэн Сун лично привез его из родового поместья, чтобы тот ухаживал за юношей. Когда болезнь отступила, Дядя Лу так и не уехал — очевидно, на то была воля Тэн Суна, оставившего старика заботиться о быте и питании младшего господина.
Разумны доводы Хэ Ситан или нет, но вымещать злость на Дяде Лу она не смела.
— Ладно, ты говоришь, что не знал. Тогда ответь мне, — сдерживая гнев, произнесла Хэ Ситан. — У меня аллергия на орехи, поэтому в доме никогда их не бывает, чтобы я случайно не съела лишнего. Ты сам не любишь орехи — так какого чёрта, стоило Сяо Цзи только вернуться домой, ты тут же напек орехового печенья и побежал угощать его? Да ещё и соврал, будто это печенье с арахисом! Ты ведь с самого начала хотел ему навредить!
В глазах Тэн Инчжи бушевали самые разные чувства:
— Я не обманывал его. Я сразу сказал, что это ореховое печенье.
— Хочешь сказать, что Сяо Цзи собственной жизнью рисковал, лишь бы намеренно съесть аллерген и подставить тебя? — с издевкой бросила Хэ Ситан.
Тэн Инчжи замолчал. Его связывало слишком много пут, ограничений и опасений — он просто не мог ожесточенно отстаивать свою правоту, а потому лишь тихо произнес:
— Я не знаю, почему он его съел, но я его не обманывал.
Хэ Ситан до боли закусила губу:
— Ах ты…
— Сударыня! — вовремя прервал ее Дядя Лу, не давая вымолвить очередное ранящее слово. Сохраняя холодное спокойствие, он сказал: — Я всё понял. Старший господин Хэ Цзи съел аллерген и утверждает, будто младший господин обманом заставил его это съесть. Младший господин, в свою очередь, говорит, что никакого обмана не было. Раз мнения молодых господ расходятся, вы не можете сходу утверждать, кто из них говорит правду, а кто лжет. Лучше дождитесь результатов проверки, а уже потом принимайте меры. Вы же одна семья, так зачем же портить отношения на ровном месте и кого-то напрасно обвинять? К тому же скоро Новый год, и если Господин Тэн вернется к празднику и увидит царящую здесь атмосферу, он непременно рассердится.
Имя Господина Тэна подействовало как предупредительный выстрел в тишине. В гостиной вмиг воцарилась тишина, воздух словно замер. Даже кипящая негодованием Хэ Ситан была вынуждена умерить свой пыл.
Лишь спустя долгое время она бросила напоследок:
— Ну так займись проверкой, посмотрим, что ты сможешь раскопать, — и резко развернулась уходить.
Очевидно, Хэ Ситан собиралась вернуться в больницу к Хэ Цзи. Тэн Жуйчэн не пошёл за ней следом; немного помедлив в раздумьях, он обратился к Дяде Лу:
— Слушай… это дело лучше не рассказывать Тэн Суну.
На лице Дяди Лу появилась безупречная вежливая улыбка:
— Это будет зависеть от того, удастся ли уладить всё до возвращения Господина Тэна.
— Уладим, конечно уладим, — поспешно кивнул Тэн Жуйчэн и перевёл взгляд на Тэн Инчжи.
Словно догадываясь, что тот хочет сказать, Тэн Инчжи опустил голову, скрыв чёлкой покрасневшие глаза. Его тело и впрямь ломило от недомогания, и, не дожидаясь отцовских слов, он молча повернулся и поднялся к себе наверх.
Добравшись до спальни, Тэн Инчжи свернулся калачиком на кровати и с пустой головой уставился в потолок.
Вскоре в дверь постучали. Вошёл Тэн Жуйчэн с пиалой рисовой каши на нежирном бульоне. В его голосе звучала отцовская забота:
— Говорят, ты весь день ничего не ел. Папа принес тебе кашу, поешь хоть немного. Ты же болеешь, как можно не есть?
Прислонившись к изголовью кровати, Тэн Инчжи молча наблюдал, как Тэн Жуйчэн наливает кашу в пиалу и протягивает ему.
http://bllate.org/book/30446/3712493
Готово:
