Глава 6. Друзья
Мэн Синь ни капли не дорожил уроками, да и после звонка не проявлял особого энтузиазма. Поскольку ему некуда было спешить, он вечно собирал вещи медленно и неуклюже.
Когда он наконец закончил, закинул рюкзак за плечи и вышел в коридор, Сюй Цзянь уже ждал у передней двери.
Из-за того случая с яблоком Мэн Синь всё еще чувствовал себя не в своей тарелке, поэтому лишь небрежно кивнул Сюй Цзяню и быстро зашагал вперед, но никак не ожидал, что тот увяжется за ним.
Мэн Синь испуганно отпрянул и подозрительно спросил:
— Ты чего?
Сюй Цзянь удивился еще больше:
— Разве вчера мы не шли вместе?
Разве то, что они шли вместе вчера, означало, что они обязаны идти вместе и сегодня? Что за логика?
Однако возразить на это было вроде бы и нечего. Мэн Синь хотел отказаться, но счел это слишком жеманным, словно он и впрямь до смерти боялся этого парня.
Всего-то и нужно было пройти этот отрезок пути до выхода из школы — потерпеть, и всё закончится.
Не пройдя и двух шагов, Сюй Цзянь сам заговорил:
— Твоя рана лучше зажила?
Кроме обычного пластыря, Мэн Синь никак не обрабатывал царапину и уже почти забыл о ней. Напомненный Сюй Цзянем, он машинально сорвал пластырь, и нежная молодая кожица тут же засаднила от соприкосновения с воздухом.
Не моргнув глазом, он соврал:
— Больше не болит.
Сюй Цзянь пригляделся:
— Скоро пройдет, но на всякий случай наклей еще один.
С этими словами он достал из рюкзака запасной пластырь.
— …Вечно от тебя хлопоты. — На второй раз всё уже казалось привычным, и хотя Мэн Синь ворчал, он все же протянул руку, чтобы взять пластырь.
Но Сюй Цзянь не отдал его:
— Я сам тебе наклею.
Мэн Синь вытаращил глаза от неожиданности и возмутился:
— Я и сам могу!
— Ты же не видишь, — голос Сюй Цзяня звучал ровно, но в движениях сквозила непреклонность. Он прямо на ходу вскрыл упаковку пластыря и шагнул ближе.
Мэн Синь отскочил на несколько шагов назад и замахал руками, будто отгонял муху, пытаясь прикрыть этим неловкость и растерянность:
— Да что ты такой приставучий!
Услышав это, Сюй Цзянь, обычно хранивший на лице полнейшее равновесие, вдруг улыбнулся. Он растянул пластырь за оба конца, примерился к его лицу и ехидно переспросил:
— Чего это ты такой непослушный?
— …Псих ненормальный, ты мне мать родная что ли, чтобы я тебя слушался? — Мэн Синь попытался увернуться пару раз, но Сюй Цзянь стоял на своем. Возиться и устраивать возню на улице ему не улыбалось — выглядело бы слишком по-идиотски, — поэтому оставалось лишь сдаться и позволить наклеить пластырь с лицом человека, у которого вся жизнь рухнула.
Сюй Цзянь тщательно разгладил края пластыря, чтобы они легли ровно и гладко, и удовлетворенно кивнул:
— Готово.
Мэн Синь тронул пальцем повязку и помрачнел.
— Больше не дерись, — искренне произнес Сюй Цзянь. — Драться — это плохо.
— Ладно-ладно, понял я, понял. — Мэн Синь уже устал от его нравоучений. Про себя он подумал: разве он не должен быть неприступным цветком на вершине утеса? Почему ведет себя как наседка?
— Сяо Синь, подожди! — Шэнь Чанвэй догнал их сзади. На лице Сюй Цзяня еще теплилась кроткая улыбка, но стоило Шэнь Чанвэю поравняться с ними, как выражение лица парня неуловимо переменилось, вновь став холодным и сдержанным.
Шэнь Чанвэй рассеянно кивнул ему и обратился к Мэн Синю:
— Ого, лицо-то как знатно разукрасили.
За сутки синяки немного посветлели, хотя вчера физиономия Мэн Синя выглядела куда живописнее. Он равнодушно бросил:
— Ты же сам велел мне не трусить.
В тот день Шэнь Чанвэй вел себя далеко не так храбро, как Мэн Синь, поэтому он лишь неловко отшутился:
— Выступил достойно, что тут скажешь. К Дун-гэ потом заглянем?
Мэн Синь согласился. Шэнь Чанвэй был без велосипеда, так что у школьных ворот их пути неизбежно расходились. Взгляд Сюй Цзяня снова обратился к Мэн Синю:
— Будь осторожен.
Уловив скрытый подтекст, Шэнь Чанвэй презрительно хмыкнул, но Сюй Цзянь даже не удостоил его взглядом — лишь попрощался с Мэн Синем.
Проводив его глазами, Шэнь Чанвэй хмыкнул:
— А говорили, вы не ладите. Решил взяться за ум и учиться у отличника?
— Я же сказал, что мы не связаны, какого хрена ты вечно об этом спрашиваешь? — Мэн Синь и сам был на взводе из-за Сюй Цзяня. — Тебе какое дело?
Шэнь Чанвэй отнесся к нему как к капризному котенку или щенку — лишь весело усмехнулся, не затаив обиды, и, закинув руку Мэн Синю на плечо, они потащились в закусочную к Фэн Сяндуну.
*
Рана заживала быстро и не оставила никаких шрамов. Следом Мэн Синь с немалым удивлением обнаружил, что после уроков почему-то неизменно идет домой вместе с Сюй Цзянем.
Но раз уж в первый раз это вышло само собой, а во второй он вовремя не возразил, то теперь и вовсе было не разберешь, как так вышло. А после того, как в один прекрасный день они сели обедать вместе в столовой, это положение дел окончательно закрепилось само собой.
Мэн Синь находил это полнейшей ахинеей.
Ему с Сюй Цзянем абсолютно не о чем было говорить. У них не было общих интересов, тем более не было общих друзей, в школе за весь день они почти не пересекались, и по дороге от класса до школьных ворот, а порой и до стоянки велосипедов, они всю дорогу молчали, если не считать пары дежурных фраз.
Мэн Синь не знал, что творится в голове у Сюй Цзяня, но выглядел тот куда спокойнее и естественнее. Лишь когда Мэн Синь уходил вместе с Шэнь Чанвэем, лицо Сюй Цзяня омрачалось, и этот его взгляд заставлял Мэн Синя чувствовать себя крайне неуютно.
Фэн Сяндун уже пару раз сталкивался с Сюй Цзянем. Они просто переглядывались, но никогда не здоровались друг с другом — впрочем, было понятно, почему Сюй Цзянь так отвратительно относится к этой компании, учитывая то, что произошло в прошлом.
— Да-Вэй говорит, он довольно известен в вашей школе, — поинтересовался Фэн Сяндун. — Первый ученик на параллели? А ты как учишься, Сяо Синь? Второй с конца?
После этих слов остальные дружно заржали, будто отпустили уморительную шутку.
Мэн Синь молчал, ковыряя палочками баклажаны. На самом деле это прозвище жутко его раздражало: какое он к черту Сяо Синь, он вам еще и Малыш Робот из мультика.
Видя, что тот не отвечает, Фэн Сяндун усмехнулся:
— Скажи своему другу, что с таким характером он быстро схлопочет по шапке.
— В смысле? — Мэн Синь сразу почуял неладное, поднял голову и уставился на Фэн Сяндуна. — Что с его характером не так, за что ему должно прилететь?
Фэн Сяндун улыбнулся, но промолчал, а Шэнь Чанвэй, прихлебывая пиво, заметил:
— И то верно. От того, как он зыркает на людей, мне самому врезать ему хочется.
В глубине души Мэн Синь был с этим согласен: Сюй Цзянь и впрямь глядел на тех, кого не признавал, совершенно не скрывая презрения. Непонятно было, то ли он по простоте душевной так себя вел, то ли из надменности, но порой от его взгляда зубы сводило.
Однако все они были далеко не ангелами, с какой стати Сюй Цзяню перед ними расстилаться? Мэн Синь с размаху воткнул палочки в истерзанные баклажаны и процедил сквозь зубы, вложив в голос изрядную долю яда:
— У тебя у самого глаза на жопе, что ли? Ну глянул пару раз, и чо? Глаза от этого выпадут, что ли? Что за больные заскоки.
На этот раз Шэнь Чанвэй не стал ухмыляться в ответ. Уголки его губ скривились в улыбке, но в глазах не было ни капли веселья. Мэн Синь уставился на него и холодно усмехнулся.
Атмосфера за столом мгновенно переменилась, все разом замолчали.
Фэн Сяндун перевел взгляд на Мэн Синя:
— Сяо Синь, мы все друзья, пошутили немного, а ты уже перегибаешь палку.
Лицо его тоже было серьезным, от него исходило легкое давление.
Все сидящие за столом уставились на Мэн Синя. Помолчав немного, Мэн Синь остыл, как только улеглась первая волна злости. Он не боялся ни с кем задираться, но ему совсем не улыбалось навлекать неприятности на Сюй Цзяня.
Он взял стакан, доверху налил пива:
— Извините, дома в последнее время дел по горло, нервы на пределе. Вы старше меня, братья, не серчайте.
С этими словами он залпом осушил стакан.
Шэнь Чанвэй не шелохнулся, на его лице застыла та же противная полуулыбка.
— Ой, Да-Вэй, — Фэн Сяндун поспешил выступить миротворцем. — Кончай дуться, не будь мелочным.
Раз уж тот заговорил, Шэнь Чанвэю пришлось проявить уважение — он через силу тоже выпил.
— Дун-гэ, раз уж мы друзья, не стоит так придираться, — продолжил Мэн Синь. — Сюй Цзянь — тоже мой друг, давайте перестанем то и дело цеплять его, ладно? Он ведь никому из вас ничего плохого не сделал.
— Добро, — Фэн Сяндун налил ему пива, чокнулся со стаканом Мэн Синя и многозначительно улыбнулся: — А ты, пацан, за своих стоишь. Уважаю.
Мэн Синь подумал: да что ты вообще знаешь о верности?
Он поджал губы и выпил, во рту остался горький привкус. Он отродясь не любил это пойло, обычно на посиделках они просто пригубляли ради приличия. Но сейчас, после такой напряженной перепалки из-за Сюй Цзяня, было уже нельзя портить сглаженный момент, так что пришлось пить наравне с остальными, чье веселье вновь набрало обороты.
Мэн Синь ведь был всего лишь старшеклассником, который почти не пил, и захмелел он проще простого. Не дожидаясь окончания посиделок, его согнуло пополам и потянуло сорвать желудок в угол. Всё съеденное за вечер вывернуло наружу, во рту стояла жуткая горечь и тошнота.
В ту минуту, когда в голове шумело и всё плыло перед глазами, Мэн Синь хотел только одного — поскорее домой.
Фэн Сяндун не стал удерживать и отпустил его. К счастью, было еще не так поздно, и последний автобус еще ходил. Мэн Синь влил в себя несколько чашек горячей воды, немного пришел в себя и поехал домой.
Едва он добрался до двери, как из квартиры донеслись крики.
Мэн Синь не мог разобрать, из-за чего именно они ругаются — скорее всего, снова из-за работы Мэн Чжэньюя или игровой зависимости Хэ Шуби. Алкогольный дурман ударил в голову, и он застыл на пороге, не зная, что предпринять.
— Развод!
Дверь распахнулась от резкого толчка, и яростный рев Мэн Чжэньюя обрушился прямо на Мэн Синя. Тот вздрогнул и отступил на шаг. Заметив его, Мэн Чжэньюй отвесил ему пощечину и взревел пуще прежнего:
— Посмотри на своего драгоценного сынка! Только сейчас приволокся, от него за версту разит выпивкой!
Хэ Шуби выскочила следом:
— Что, этот сын только мой?! А ты сам хоть раз учил его чему-нибудь? А?! Хоть на одном родительском собрании был?!
Мэн Чжэньюй яростно затыкал пальцем в воздух, сам толком не зная куда:
— Я горбачусь дни и ночи, чтобы содержать вас обоих, когда мне по собраниям шататься! Ты ходила — и до чего довела?!
Они снова принялись грызться из-за воспитания Мэн Синя, но тот чувствовал, что им на самом деле плевать, катится он по наклонной или берется за ум — им просто нужен был повод покричать друг на друга.
Мэн Чжэньюй со злостью ткнул Мэн Синя в лоб, выражая всё свое разочарование, и с грохотом понесся вниз по лестнице. Хэ Шуби бросилась за ним, и на весь подъезд гремело эхо их шагов и взаимных проклятий.
Мэн Синь стоял у лестничной площадки, опустив голову, переживая накатывающую волну дурноты и слабости. Во рту до сих пор чувствовался солоноватый вкус крови от разбитой губы, и он поплелся следом за ними.
*
Мэн Синь вошел в класс под самый звонок, успев в последний момент и избежав опоздания.
Правда, о домашнем задании можно было и не мечтать.
Когда Сюй Цзянь подошел потребовать тетрадь, Мэн Синь лежал лицом в парту: из-за того, что он утешал Хэ Шуби, он почти не сомкнул глаз, а после вчерашней пьянки голова трещала по швам.
Раздраженно бросив, он отмахнулся:
— Не писал!
Сюй Цзянь поинтересовался:
— Не понял задания?
Мэн Синь уткнулся носом в согнутые руки и не подал знака.
Сюй Цзянь снова спросил:
— Что именно тебе непонятно?
В этот момент в голове Мэн Синя смешалось всё на свете, он резко вскинул голову и взвизгнул:
— Да отстань ты от меня, а?!
Его голос прозвучал так громко, что весь класс мгновенно затих.
Сюй Цзянь оглянулся на тех, кто сидел рядом, и те тут же отвели любопытные взгляды. Убедившись, что все затаились, он вновь повернулся к Мэн Синю:
— Ты бледный. Тебе плохо?
Чем сильнее Сюй Цзянь проявлял такую заботу, тем сильнее Мэн Синя подмывало беситься. Поглядите-ка на него, какой он правильный! А сам он — неблагодарный, вздорный урод.
Слова Хэ Шуби отчетливо звучали в ушах.
Позорище.
Невесть откуда взявшийся страх гнал его прочь, заставляя думать о побеге из класса. Он сжал кулаки, намереваясь выпалить еще какую-нибудь гадость, но к счастью, прозвенел звонок, избавив его от этой необходимости.
Чтобы снова не столкнуться с расспросами Сюй Цзяня, Мэн Синь сразу после звонка сбежал из класса и возвращался лишь к самому началу уроков. Пропетляв так до конца дня, он при сборах рюкзака увидел Сюй Цзяня, который, как и всегда, ждал его на выходе, тяжело вздохнул и направился к нему.
Заметив, что Мэн Синь проходит мимо, Сюй Цзянь нахмурился и окликнул его:
— Что в конце концов произошло?
— Ничего. — Мэн Синь остановился и повернулся. — Сюй Цзянь, ты невероятно нудный. Не мог бы ты держаться от меня подальше?
Сюй Цзянь заглянул ему в глаза:
— Ты проиграл в драке и поэтому злишься?
— Ты дурак, что ли? С чего мне вечно драться? — Каждый раз, стоило Сюй Цзяню так на него посмотреть, Мэн Синь ощущал странную, невыносимую тоску, словно в грязных ботинках наступил на дорогой белоснежный ковер.
Он отвернулся, подавляя в себе обиду неизвестно на что: в конце концов, он и так шел по наклонной, какого чёрта тот лезет к нему со своими нравоучениями? Почему бы просто не оставить его в покое?
Неужели Сюй Цзянь возомнил себя святым, решившим спасти заблудшую душу? Или ему просто захотелось завести школьного приятеля? Только вот такие отбросы, как он, опустившиеся на самое дно, походили на липкую грязь — о них даже подошву марать противно.
Мэн Синь думал о том, что они изначально были из совершенно разных миров.
С трудом совладав с эмоциями, он бросил на Сюй Цзяня пару взглядов, развернулся обратно и принял подчеркнуто равнодушный вид:
— В следующий раз, когда увидишь Фэн Сяндуна и остальных, обходи их стороной. Стая бешеных псов, того и гляди искусают.
Взгляд Сюй Цзяня скользнул по разбитому уголку его губ:
— Раз ты знаешь, что они стая псов, почему сам околачиваешься с ними?
Мэн Синь замолчал. В голове пронеслись десятки возможных ответов, но ни один нельзя было произнести вслух.
Он не хотел, чтобы хоть кто-то видел в нем причину для жалости, жалел его или находил оправдания.
Меньше всего на свете он хотел этого от такого безупречного во всех смыслах парня, как Сюй Цзянь.
Поэтому он беззаботно улыбнулся:
— Да потому что я сам такой же.
Прежде чем Сюй Цзянь успел что-то сказать, Мэн Синь оборвал его:
— Ладно, иди грызи гранит науки. Завтра я точно сдам домашку, пока.
Он попятился назад, продолжая натянуто улыбаться, хотя в глазах читалась предельная серьезность:
— Запомни: больше не лезь ко мне.
Лишь когда Сюй Цзянь чуть заметно кивнул, Мэн Синь выдавил из себя улыбку, развернулся и прибавил шагу.
http://bllate.org/book/30437/3710794
Готово:
