— Спасибо тебе, — Чжао Сиюэ приняла бумажку, старательно потерев ладони, и, заметив в руках у Чи Цяня еще один пакет с выпечкой, растерянно спросила: — Чи Цянь, а ты почему не ешь?
Она облизала губы и добавила: — Они правда очень вкусные.
Чи Цянь опустил взгляд и ответил: — Я хочу кое-кому отнести.
Цзоу Юнь как раз в этот момент, прижимая к груди баскетбольный мяч, впрыгнул во двор через калитку. Услышав слова Чи Цяня, он с размаху грохнул мяч о землю, и на его лице появилась насмешливая улыбка: — Кому это? Мне, что ли?
Чжао Сиюэ сидела на пороге, и от неожиданного стука мяча ее аж передернуло — она испуганно отпрянула в сторону.
Заметив, что шалость удалась, Цзоу Юнь улыбнулся еще шире. Засунув руки в карманы, он неторопливо приблизился к Чи Цяню и непринужденно бросил: — Мелочь пузатая, это что у тебя там за вкусняшки?
Цзоу Юнь страшно любил давать людям прозвища, совершенно не заботясь о том, нравится это собеседнику или нет.
Он был крайне невоспитанным пацаном.
В тот год он был на две головы выше Чи Цяня, так что последнему приходилось сильно задирать подбородок, чтобы встретиться с ним взглядом. Впрочем, глаза Чи Цяня были глубокими и темными, и на реплику он никак не ответил.
Улыбка на лице Цзоу Юня на мгновение замерла, но тут же вернулась к прежнему выражению. Бросив взгляд через плечо, он фыркнул: — Подумаешь, всего-то два шарика из теста, будто кто-то о них мечтал.
Чжао Сиюэ слушала их со стороны, не замечая тонкости момента, и ее звонкий, похожий на серебряные колокольчики голосок прозвенел: — Они совсем не такие, как те жареные шарики, что продают в Наньчане, эти намного вкуснее.
Цзоу Юнь зыркнул на нее: — Ой, всё-то ты знаешь.
Чжао Сиюэ съежилась и замолчала.
— Эй, я говорю, мелочь, и кому это ты собраться отнести? — он перевел взгляд и усмехнулся: — Наверняка гадость несусветная, кому они вообще нужны?
Как раз в этот момент Цинь Мяо, закончив делать уроки в магазине Цинь Шо, возвращалась домой и проходила мимо них. Цзоу Юнь крутанулся на месте, громко свистнул и крикнул: — Эй, Цинь Додо, тут шарики из теста! Будешь? Мелочь пузатая угощает.
Цинь Мяо с хмурым личиком захлопнула дверь и заорала изнутри: — Цзоу Юнь, назовешь меня еще раз Цинь Додо — все твои тетради порву!
Цзоу Юнь вскинул брови, повернулся, подмигнул Чи Цяню и с невинным видом развел руками: — Видишь? Я же говорил — никому не нужно.
Он протянул руку, намереваясь потрепать Чи Цяня по голове, но тот неожиданно увернулся.
Чи Цянь отступил на шаг назад, избавившись наконец от необходимости задирать голову, и теперь смотрел на него издалека — спокойно и отрешенно.
Опять этот взгляд.
В глубине глаз Цзоу Юня на секунду мелькнуло отвращение, но он тут же отвел взгляд, привычным движением опуская руку, и криво усмехнулся: — Мелочь пузатая, кому ты собрался их нести? Лучше бы сам съел, подкрепился, а то так и останешься коротышкой, который даже в мяч нормально попасть не может.
—...
Однако что бы он ни говорил, Чи Цянь не реагировал и делиться с ним явно не собирался. В его красивых персиковых глазах залегла непроницаемая холодность.
Возникло неприятное ощущение, будто бьешь кулаком по вате.
Посмотрев на него еще немного, Цзоу Юнь потерял интерес.
Его взгляд переметнулся на другую фигуру.
Чжао Сиюэ сидела поодаль, глаза ее покраснели, а на лице читался неподдельный страх. Цзоу Юнь довольно улыбнулся — так-то лучше!
Он был дворовым главарем, и при виде него все должны были реагировать именно так.
Мысли понеслись дальше, и он вприпрыжку подбежал к ней, чтобы поднять мяч. Глядя на девочку, он изобразил крайнее удивление: — Ой, Чжао Чернышка, и чего это ты при таком солнце на улицу выперлась?
Он злорадно ухмыльнулся: — Неудивительно, что почернела, сама же подставляешь себя под лучи.
Чжао Сиюэ болезненнее всего реагировала на слова о своей темноте — на свете не было ни одной девочки, которая не мечтала бы услышать комплимент своей красоте. Услышав это, она сгорела со стыда и едва не заплакала, отчаянно желая убежать и спрятаться в комнате.
Ей было и стыдно, и страшно.
Почему Цзоу Юнь такой вредный?
Маленькая Чжао Сиюэ тогда еще не выросла и наивно верила, что Цзоу Юнь — самый ужасный человек на свете.
Она хотела с ним дружить, во всем ему подчинялась, глупо полагая, что так он станет к ней добрее, а в итоге добилась лишь еще более изощренных насмешек и издевательств.
Чэнь Хуайань воспользовался перерывом на выходных, чтобы отвезти велосипед в мастерскую в Наньчане. На этом велосипеде раньше ездил его отец, цепь вечно расслаблялась, но после небольшого ремонта он был еще вполне на ходу — если бы этот сломался окончательно, новый ему уже никто бы не купил.
Возвращаясь назад и еще не доходя до двора, он смутно услышал голоса детей: они говорили о какой-то еде, о том, чтобы кому-то ее отдать.
А кому еще нести, как не одной из тех близняшек?
Разве этот парень не постоянно просит его о помощи?
И даже... зовет его братом Цзоу Цзянем.
А к нему отношение — сплошное презрение.
При этой мысли Чэнь Хуайань опустил глаза на собственные руки, которыми держался за руль. Когда он помогал в мастерской, цепное масло сильно испачкало его пальцы — черная липкая мазьлегла пятнами.
Если поднести руки ближе, от них исходил резкий химический запах.
Он долго таращился на свои ладони, да так, что брови сошлись на переносице тугим узлом.
Спустя пару секунд Чэнь Хуайань совершил поступок, которого сам от себя никак не ожидал.
Он откинул подножку велосипеда, подскочил к баугинии у ворот двора и оборвал несколько листьев. Цветение баугинии в ту пору уже закончилось, но все дерево пышно зеленялось густой листвой.
Темные глаза Чэнь Хуайаня решительно блестели, он яростно мял листья в ладонях, надеясь таким образом оттереть грязь.
Зеленый сок вместе с потом со лба капал прямо на землю. Он разжал ладони и окинул их взглядом...
Мгновение спустя он скатал зеленую кашицу в комок и изо всех сил швырнул его далеко прочь.
Цзоу Юнь продолжал сыпать издевками в адрес Чжао Сиюэ, но Чи Цянь не пропускал мимо ушей ни звука — стоя под карнизом, он чутко уловил шорох листьев у входа во двор.
http://bllate.org/book/30434/3710387
Готово:
