— Хорошо, хорошо, — накопившаяся обида заставила Яньжань взмахнуть рукой и сбить с ног лаковый поднос с угощениями, который держала служанка Гуй И.
Она прикусила губу, в уголках её глаз блеснули слёзы. Вместе с пирожными на землю покатились капли, которые она изо всех сил старалась удержать от падения.
Пытаясь скрыть эту хрупкость, Яньжань упрямо вскинула подбородок и крикнула:
— Не хочу я твоих сладостей! Ты мне больше не нравишься! Я тебя терпеть не могу!
Едва прозвучали эти слова, как она подобрала подол юбки и бросилась прочь из маленького дворика, убегая так быстро, как только могла.
В лучах солнечного света её слёзы казались похожими на жемчужины — одна за другой они падали прямо в грязь.
Служанка Гуй И нахмурилась и, прежде чем броситься в погоню, с неодобрением укорила Сяо Ваншу:
— Молодой господин, к чему вам было так поступать?!
Затем она перевела взгляд на валявшиеся на земле сладости и вздохнула:
— Барышня сама приготовила эти пирожные и, едва они поспели, тут же прибежала угостить вас. Вы поступили совершенно неправильно.
Досказав это и не давая Сяо Ваншу возможности ответить, она побежала догонять свою госпожу.
Сяо Ваншу остался стоять в одиночестве под деревом груши. Когда шаги стихли, он поднял уцелевшую половину персикового пирожного, в которую врезалась Сяо Яньжань, смахнул с него пыль рукой и отправил в рот.
Мо Шу, неизвестно сколько времени наблюдавний за этим из-за спины, испуганно вздрогнул, сделал пару быстрых шагов вперёд, чтобы остановить его, но всё равно опоздал.
Он услышал, как молодой господин произнёс:
— Какая жалость.
Тогда Мо Шу опустился на колени, собираясь поднять рассыпанные по земле пирожные и сложить их обратно на поднос, но вновь услышал слова своего господина:
— Не нужно. Скорее скорми их собакам.
После этого, даже не обернувшись, Сяо Ваншу повернулся и вошёл в дом.
Мо Шу был уверен, что молодой господин не сделал ничего дурного. Если бы вторая барышня действительно заботилась о старшем брате, разве дошёл бы молодой господин до столь плачевного положения?
Однако молодой господин всегда любил эту младшую сестру. Поднявшись на ноги и прижимая к груди поднос, Мо Шу растерянно замер, не зная, как поступить.
Голос молодого господина раздался прямо из-за занавеси:
— Через несколько дней я переберусь в Гоцзыцзянь. Твой контракт уже возвращен тебе, больше тебе не нужно делать это для меня.
Мо Шу, конечно же, забыл про те пирожные и поспешил в комнату, чтобы высказать всё, что у него на душе.
С тех пор прошло несколько месяцев.
Погода постепенно холодала, листва пожелтела, и от порывов ветра редкими клочьями опадала на землю, оставляя лишь обнажённые ветви деревьев. Вокруг царила унылая и мрачная осень, и лишь красная слива у стены цвела вовсю.
Раздвинув тяжёлую портьеру, Сяо Ваншу по обыкновению пожаловал на поэтический вечер в таверну.
Чем ближе подходил Новый год, тем больше ученых мужей со всех окрестностей съезжалось в Столицу на экзамены. В Бяньцзине учеников в длинных халатах можно было встретить повсюду: не только в тавернах, но и в чайных домах, даосских обителях, буддийских храмах и даже в домах простых земледельцев.
А уж в Таверна семьи Лоу, где постоянно устраивались поэтические собрания, интеллектуалов собиралось видимо-неظрово.
И поэтический вечер, на который он пожаловал сегодня, организовывала именно Семья Ло.
Порядок сегодняшнего состязания был таков: хозяин заведения случайным образом вытягивал тему, и участники должны были за половину благовонной палочки сочинить стихотворение, избегая при этом использования слов из самой темы.
После того как определялся стихотворный размер, хозяин по очереди зачитывал работы, а собравшиеся зрители голосовали, выбирая три лучшие. Авторов приглашали на сцену для нового поэтического поединка.
Трём победителям полагались награды: вино, сокровища учёного мужа, свитки с живописью или книги.
Участники поэтического вечера, даже не попав в тройку лидеров, могли завести полезные знакомства, обменяться знаниями или прославить свой талант, тогда как таверна получала отличную прибыль. Но самое главное — здесь часто скрывались влиятельные вельможи и выдающиеся таланты, так что это был способ убить трёх зайцев одним ударом.
Едва он переступил порог, как дежуривший у входа рассыльный забрал его дорожную накидку, а другой слуга проводил его на второй этаж, чтобы он мог занять своё место.
Это место Лоу Гуаньшань велел держать за ним постоянно.
Оно находилось прямо напротив центральной сцены на первом этаже, открывая прекрасный обзор. По обеим сторонам стояли ширмы, образуя небольшую отдельную нишу, а передний опорный столб украшали легкая марля и подвязанные занавеси: их можно было в любой момент распустить или раздвинуть, пропуская свет и одновременно сохраняя уединение.
Сяо Ваншу прибыл заблаговременно, поэтому в общем зале таверны сидело всего несколько человек, и все они разговаривали вполголоса.
Стоило Сяо Ваншу занять своё место, как из соседней ниши донёсся знакомый голос:
— То, о чём ты говоришь, правда? Неужели тот беловолосый юноша в белых одеждах — демон или призрак?
— Демон он или призрак, мне неведомо, но в народе только и говорят, что он небожитель.
— С чего бы это?
— Да всё потому, что он расправился с местными злодеями и деревенскими богатеями, которые вечно притесняли простой народ и на чьём счету наверняка было немало загубленных жизней.
Теперь же, когда с ними в одночасье покончено, люди, естественно, полны благодарности. К тому же он владеет поразительным искусством: появляется из ниоткуда и исчезает в никуда.
Даже чиновники не ведают, откуда он взялся, и сидят по своим усадьбам, забившись в раковину от страха, так что нет ничего удивительного в том, что народ почитает его за небожителя.
Впрочем, до нас это далеко, я и сам слышал об этом лишь краем уха, не знаю, правда ли это. Оставим это! Скажи лучше, будет ли сегодня тот самый молодой господин из клана Сяо? Ты уверен в своих силах?
— Разумеется, уверен! За последние дни я наслушался баек о том, как он хорош, и нахожу это преувеличением. Подумать только, я ведь тоже цзюйжэнь, с чего бы мне уступать ему?
— Братец Яо, конечно, ни в чём ему не уступает!
Одного из говоривших звали Яо Цэ. Он был тем самым таньхуа, который в двадцатый год правления Тунцзи вместе с Сяо Ваншу совершал конную прогулку по улицам столицы, а также его заклятым соперником, с которым они соперничали едва ли не всю жизнь.
Глава 8. Яо Цэ
— Сяо Ваншу, я, Яо Цэ из Ваньчжоу, не согласен с исходом! Смеешь ли ты сразиться со мной?
Простая одежда не могла скрыть его ослепительного сияния. Глаза Яо Цэ горели ярко, брови были слегка приподняты, словно вершины гор, с которых открывается вид на бескрайнюю дымку тумана над озером, а от всей его фигуры исходила непреклонная праведность.
Победители были объявлены — их оказалось трое, и Сяо Ваншу входил в их число. Не успел он раскрыть рта, как молодой человек, поднявшийся сбоку, взял инициативу в свои руки, опередив остальных и оставив третьего призёра стоять в полном одиночестве — пренеприятнейшее зрелище.
— Извольте. Прошу хозяина заведения огласить тему, мы втроём непременно ответим.
С улыбкой на лице Сяо Ваншу нарочито подчеркнул слово втроём, выручив растерявшегося книжника. Тот с благодарностью украдкой отвесил поклон, и Сяо Ваншу ответил ему тем же.
Увидев это, Яо Цэ, казалось, остался недоволен, но при большом скоплении народа лишь презрительно скривил губы и промолчал.
— Как скажет молодой господин Сяо! Раз уж приближается Новый год, почему бы нам сегодня не посоревноваться в сочинении парных надписей-дуйляней? — с сияющей улыбкой и радостным видом протиснулся вперёд управляющий таверной, разряжая обстановку.
Напряжение на сцене немного спало, а из зала послышались одобрительные возгласы.
— Прошу хозяина огласить тему!
На сей раз трое участников ответили в унисон.
— Первая строчка такова: Восточный ветер по доброй воле дарит изумрудным полям зелень… — управляющий заложил руки за спину и зачитал заранее подготовленную фразу.
Все трое на сцене погрузились в раздумья. Яо Цэ немного походил туда-сюда и провозгласил:
— Ясная луна безжалостно давит чёрными тучами!
Третий участник тоже спешно выпалил:
— Заходящее солнце безжалостно пылает алым пламенем!
Взгляды всех присутствующих обратились на Сяо Ваншу. Тот улыбнулся и произнёс:
— Восточный ветер по доброй воле дарит изумрудным полям зелень, весенний дождь по любви заставляет мирских людей улыбаться и жить…
Когда все трое высказались, управляющий погладил бороду:
— У молодого господина Лю слова «заходящее» и «вечернее» созвучны, а строка «пылает алым пламенем» отлично рифмуется с «дарит изумрудным полям зелень», в этом есть изящная задумка, хоть он и опоздал самую малость.
У молодой господин Яо переполнен литературным вдохновением: противопоставление «безжалостно» — «по доброй воле» и «черными тучами давит» — «зелень дарит изумрудным полям» превосходно.
У молодого господина Сяо слово «по любви» подходит ещё точнее, а фраза «мирских людей заставляет улыбаться и жить» звучит непринужденно и свободно, это великолепно, но, к сожалению, он отвечал последним.
Поэтому на сей раз объявляется ничья.
Управляющий отвесил каждому по комплименту, стараясь соблюсти справедливость, однако кое-кому это пришлось не по душе.
— Не нужно. Его ответ действительно более складен, давай сразимся еще раз.
Не желая мириться с тем, что управляющий играет роль миротворца, Яо Цэ шагнул вперед и загородил Сяо Ваншу дорогу, мешая ему сойти со сцены.
— Я не слишком силён в этом деле, пожалуй, воздержусь от участия, — произнес молодой господин Лю, поклонился собравшимся и покинул сцену.
Сяо Ваншу ответил ему поклоном, но Лю, похоже, ничуть не расстроился: с улыбкой прижимая к груди только что полученные четыре драгоценности ученого мужа, он вышел из таверны.
Сяо Ваншу вовсе не стремился состязаться здесь с Яо Цэ, однако тот был из тех, кто не успокоится, пока не добьется своего. Немного подумав, Сяо Ваншу принял вызов:
— Раз у брата Яо такое поэтическое настроение, я, разумеется, составлю ему компанию. Только не стоит утруждать хозяина заведения: пожалуй, я назову первую строчку, а брат Яо — вторую, после чего мы каждый составим к ним парные окончания.
С этими словами он повернулся лицом к зрителям, заполнившим зал, почтительно поклонился им издали и с улыбкой произнес:
— Прошу вас вынести свою оценку.
Из зала дружно ответили поклонами и одобрительными возгласами. Что же до Яо Цэ, то его изначально не волновало, кто именно задает тему.
— Раз так, называй первую строчку первым.
Заложив одну руку за спину, а другую выставив вперед, Яо Цэ на сей раз счел возможным проявить великодушие и уступить очередь.
Сяо Ваншу сделал несколько шагов туда-сюда. В этот момент за окном манил ароматом аромат цветущей сливы, а лунный свет лился чистым серебром.
Сяо Ваншу вдруг улыбнулся так лучезарно, что мерцающий свет свечей и даже красная слива у стены тут же померкли перед ним.
— Первая строчка будет такой: Пьян от аромата сливы человек, и полна гостей таверна…
Он посмотрел на Яо Цэ.
— Брат Яо?
Яо Цэ словно ослепило. Услыдя свое имя, он опомнился, его щеки слегка порозовели, и он неожиданно отвернулся — посторонним оставалось лишь гадать, что это значит.
— Погоди мгновение…
Бормоча что-то себе под нос, Яо Цэ принялся кружить на месте.
Сделав всего пару шагов, погруженный в глубокие раздумья Яо Цэ хлопнул себя по рукам и, устремив на Сяо Ваншу решительный взгляд, громко произнес:
— Вторая строчка — в синем море заката утопают тысячи парусов!
Как только эти слова слетели с его губ, внизу поднялся оживленный говор. Сяо Ваншу тоже кивнул:
— Подобрано прекрасно. Теперь твоя очередь загадывать, брат Яо.
Яо Цэ кивнул, теребя рукав и вытирая холодный пот с ладоней. Опустив глаза, а затем снова в упор посмотрев на Сяо Ваншу, он словно принял какое-то решение.
— Моя первая строчка: Дым опутал пруд и ивы.
Едва замолк его голос, как среди сидевших внизу учеников поднялся шквал возмущения.
— Дым опутал пруд и ивы? Как он мог загадать Дым опутал пруд и ивы?! Ведь это же неразрешимая древняя задачка! Использовать такую строчку в подобном состязании — верх бесстыдства со стороны Яо Цэ!
— Но ведь правила, которые установил молодой господин Сяо ранее, не запрещали использовать подобные парные строки.
— Боюсь, на этот раз молодой господин Сяо проиграет…
— Точно! Это же вековая загадка! Даже если молодой господин Сяо обладает несметными талантами и прочел пять телег книг, он вовсе не обязательно сможет подобрать ответ, не говоря уже о том, что они соревнуются на скорость.
— Какая жалость… — многие из учеников не смели больше смотреть на сцену.
Сяо Ваншу на сцене тоже замер на долю секунды. В прошлой жизни они с Яо Цэ были знакомы, общались и сталкивались при дворе, но близкими друзьями не были. Тем не менее он знал, что Яо Цэ не из тех, кто пойдет на любые подлости ради победы над другими учеными.
Это состязание носило преимущественно развлекательный характер; что же заставило Яо Цэ потерять голову и сделать столь дурной ход?
http://bllate.org/book/30429/3709888
Готово:
