— Жди у меня!
Тут же быстро отступив на шаг, он отвесил поклон и извиняющимся тоном произнес:
— Прошу старшего брата принять поклон младшего. Я и впрямь потерял голову, умоляю великодушно простить меня.
Стоя спиной к толпе, Сяо Хуайань вовсе не выглядел раскаявшимся — на его лице читалось лишь заносчивое превосходство. Его взгляд упал на Мо Шу, словно только что брошенные слова были прямой угрозой слуге.
— Эге, так-то лучше!
Слегка шлепнув Сяо Хуайаня по голове, подоспевший к ним и вставший между юношами второй господин клана Сяо наконец улыбнулся:
— Разве могут родные братья доходить до драки?
— Второй дядя, здравствуйте. — Проигнорировав откровенно ребячливое поведение Сяо Хуайаня, Сяо Ваншу почтительно поклонился дяде.
— Хуайань тоже приветствует второго дядю, — вскинувшись, перебил его Сяо Хуайань.
— Ваншу приветствует второго дядю.
Их голоса прозвучали почти одновременно.
Поглаживая бороду, второй господин Сяо широко улыбался, словно вовсе не замечая скрытого напряжения между братьями.
— Все вы хорошие мальчики, не стоит толпиться у ворот, давайте сперва войдем в поместье.
Потерев пухлый живот, второй дядя Сяо улыбался с поистине отеческой мягкостью.
— Второй дядя, у Ваншу есть дело к вам, и я прошу вас принять решение.
Уклонившись от руки второго дяди, пытавшегося подтолкнуть его в спину, и проигнорировав предупреждающий взгляд Сяо Хуайаня, Сяо Ваншу на глазах у посторонних сохранил на лице абсолютно непроницаемое выражение.
При этих словах брови второго дяди Сяо мгновенно сошлись на переносице.
— Касается ли это семейных дел? Ежели домашних, то о них подобает толковать лишь вернувшись в дом; коль же нет, спешить с этим не стоит.
Это был явный отказ.
— Это и семейное дело, и в то же время не только семейное.
Произнеся это, он слегка приподнял полы хаола и опустился на одно колено.
— Прошу второго дядю Сяо, как временного главу клана Сяо, взять на себя общее руководство! Ваншу молит о позволении перейти в третью ветвь клана, под начало линьчжоуских Сяо.
Толпа вокруг загудела.
— Безумствуешь! — рявкнул стоявший перед ним второй дядя, помрачнев лицом, в то время как Сяо Хуайань молча наблюдал со стороны.
Что же до Мо Шу, стоявшего за спиной Ваншу, тот лишь хитро сверкнул глазами и немедленно опустился на колени вслед за господином, тут же трижды отбив земной поклон.
— Прошу второго господина рассудить нас! Молодой господин претерпел в поместье Сяо бесчисленные насмешки и издевательства, и то, что он недоедал и мёрз зимой — сущие пустяки!
Повседневно подавать чай и воду — за это всегда брался сам молодой господин, дошло до того, что даже собственный багаж они заставляли его таскать своими руками!
— Да что ты несешь!
Сообразив, что пахнет жареным, староста Чжоу поспешил вмешаться и попытался оттащить парня.
Мо Шу ловко увернулся, подался вперед и рухнул прямо к ногам второго дяди Сяо, продолжая голосить:
Убоявшись второго дяди Сяо, староста Чжоу не посмел продолжить, лишь люто ненавидя себя за то, что не догадался зажать Мо Шу рот.
— Жалко моего молодого господина! В Линьчжоу его ученость была известна каждому, даже префект расточал ему похвалы!
Сдав экзамены на первого в списках цзюйжэня, он удостоился звания цзеюаня, а вернувшись в столицу, вынужден терпеть такое пренебрежение!
Мало того, что его заставили тащиться пешком, так еще и чинят всяческие препоны: то он, видите ли, не хозяин в доме, то требуют сперва выложить серебро! Прошу второго господина восстановить справедливость!
— Господин, помилуйте! Он всё это нагло выдумал! Как бы ни был низок этот слуга, у меня и в мыслях не было командовать молодым господином!
С этими словами он тоже принялся яростно бить поклоны. Мо Шу и сам понимал, что сильно преувеличил, и вовсе не желал очной ставки со старостой Чжоу, поэтому сейчас он лишь надрывно молил господина о справедливости и продолжал кланяться, фактически загоняя второго дярю Сяо в угол и вынуждая того принимать решение.
С самого начала речи Мо Шу брови второго дяди Сяо хмурились всё сильнее. Не успел он придумать, как поступить, до его слуха уже донеслись голоса простых зевак за воротами:
— Я же самого начала видел отчетливо: эти слуги клана Сяо и вправду перешли все границы.
— И то верно! По мне так слуги всегда смотрят на хозяев. Этот младший молодой господин только что проявил неуважение к старшему брату, судя по всему, те, кто заправляет делами в доме, этого старшего господина ни во что не ставят.
— К тому же говорили ведь, что этот старший молодой господин сдал экзамены! Да еще и стал первым в списках!
Вот это поистине выдающийся человек! В обычной семье с ним носились бы как с писаной торбой, с какой стати ему сносить такие унижения? Немудрено, что парень захотел уйти.
Тут второй дядя Сяо окончательно оказался между молотом и наковальней. Мконув кому-то знак глазами, он дождался, пока поддерживавший его слуга кивнет и бросится вглубь поместья.
Он уже хотел было сказать пару утешительных слов, чтобы потянуть время.
Тем временем Сяо Хуайань, заметив, что слуга побежал вглубь поместья, и сообразив, что тот послан за отцом, внезапно обрел уверенность и воинственно задиристо заявил:
— Брехня! Всё это сплошная ложь! Какими доказательствами ты подтвердишь, что он сдал экзамен на цзюйжэня? Или даже на цзеюаня? Это лишь пустые слова с твоих слов! Если он и впрямь сдал, почему не прислал письмо, почему не явились чиновники с официальной вестью?
Возомнив, что поймал Мо Шу на слове, Сяо Хуайань самодовольно ухмыльнулся, а зеваки у ворот снова уставились на Сяо Ваншу в ожидании ответа.
Стоявший на коленях староста Чжоу радостно заблестел глазами, решив, что у него еще есть надежда, напрочь забыв о том, что выходка Сяо Хуайаня лишь наглядно подтверждала: о притеснениях Сяо Ваншу челядью в доме прекрасно знали с самого начала, иначе с чего бы им даже не допрашивать никого?
Судьба старосты Чжоу была предрешена, сейчас куда важнее было то, как ответит Сяо Ваншу.
— Второй молодой господин не участвовал в уездных экзаменах, а потому, должно быть, не ведает: чиновники Линьчжоу ведают лишь учеников своего округа.
Родина рода Сяо — Линьчжоу, когда молодой господин возвратился на родину для сдачи экзаменов, он проживал в родовом гнезде Сяо, и те гонцы с радостной вестью, естественно, отправились в старый дом. Иначе с чего бы чиновникам тащиться сюда из Бяньцзиня, дальняя дорога не шутка, да и они не дураки, чтобы бежать сюда с поздравлениями.
Подтекст был предельно ясен: дураком здесь выглядел как раз Сяо Хуайань.
Сяо Хуайань уже уловил издевку в словах Мо Шу, но из уважения ко второму дяде был вынужден проглотить обиду, лишь глядя на Мо Шу таким взглядом, будто собирался стереть его в порошок.
Что же до Мо Шу, то ли оттого, что терять ему было уже нечего, то ли потому, что он искренне верил в освобождение Сяо Ваншу из поместья Сяо, он больше ни о чем не заботился и продолжил без обиняков:
— А письма? — В его голосе прозвучало открытое презрение. — Дороги долгие, писем теряется немало, а даже если б и дошло, вряд ли кто-то стал бы в них вчитываться.
Это означало сорвать последнюю тряпку, прикрывавшую позор клана Сяо.
— Хуайань! Тебе всё еще мало позора?
Мужчина, неторопливо шагавший от парадных дверей, ступал твердо, а во взгляде его таилась такая острая проницательность, что никто бы не поверил, будто ему уже перевалило за сорок.
Этим человеком был тот самый любимец нынешнего Сына Неба, министр ритуалов Сяо Цзиншань, он же — отец Сяо Хуайаня и Сяо Ваншу.
Услышав этот голос, Сяо Хуайань в мгновение ока преисполнился горькой обиды и, сделав пару шагов навстречу, заискивающе протянул:
— Отец.
Пройдя мимо и даже не взглянув на него, Сяо Цзиншань направился прямо к Сяо Ваншу и помог полуприпавшему к земле юноше подняться.
— Шу-эр, отец был столь занят государственными делами, что и не ведал, сколь многое тебе пришлось стерпеть! Будь спокоен, отец непременно восстановит справедливость!
Трижды похлопав Сяо Ваншу по руке, Сяо Цзиншань добродушно улыбнулся, всего несколькими фразами полностью смыв с себя любую ответственность.
Однако подобное отношение выдавало стремление замять дело легким испугом, впрочем, нечто подобное случалось и раньше.
Не стерпев такого исхода, движимый либо гневом, либо заботой о собственной шкуре, Мо Шу инстинктивно попытался возразить:
— Господин, вы же...
— Дерзко! Разве здесь тебе давали слово?
Голос прозвучал оглушительно, словно налетевший шквал ветра, от которого на щеке остался кровавый след.
Мо Шу тут же судорожно вжался лицом в землю, опустя голову ниже некуда.
— Шу-эр, в этом деле они, бесспорно, неправы, но и тебя я должен укорить: разве гоже позволять слугам садиться тебе на шею? Столь распущенным не бывать, найди-ка как-нибудь время да выгони его прочь.
Заведя руки за спину, он говорил тоном, не терпящим возражений — он и был истинной властью в поместье Сяо.
Увы, Сяо Ваншу от рождения не ведал страха; если подумать, всё, к чему он стремился полжизни, оказалось лишь злой шуткой, однако сейчас было еще рано рвать отношения в открытую. Он легко усмехнулся, в голосе его прозвучала беззаботная беспечность.
— Отец прав. Впрочем, есть еще одно нерешенное дело, это...
Он извлек из-за пазухи сложенное письмо. Эту бумагу он носил при себе неотлучно, не расставаясь с ней даже во сне.
Голос его был негромким, но отчетливо долетел до каждого:
— Отец, сие послание написано вам лично третьим дядей. Было бы лучше, если бы вы сперва ознакомились с ним, а уже потом приняли решение.
Сяо Цзиншань слегка прищурился, и спустя три удара сердца взял конверт в руки.
Пробежав письмо по диагонали — по строке на взгляд, — он сменился в лице так причудливо, что выражение его стоило бы видеть; впрочем, все эмоции мгновенно рассеялись дымом от малейшего дуновения ветерка. Аккуратно спрятав послание, он перевел взгляд на Сяо Ваншу так, словно видел этого сына впервые в жизни.
— Ваншу, отец всё понял. Только мне нужно хорошенько обдумать это дело.
Он снова заложил руки за спину и бросил быстрый взгляд на коленопреклоненного старосту Чжоу.
— Староста Чжоу!
— Я здесь, господин!
Едва ли легко преклонных лет человеку передвигаться на коленях, но тот послушно пополз вперед.
— Ступай и вели слугам перенести вещи молодого господина обратно в его павильон. Ну а за твои провинности... иди вымаливай прощение у старшего молодого господина.
С этими словами, не дожидаясь реакции окружающих, он взмахнул рукавом и скрылся в глубине особняка. Второй дядя Сяо поспешил следом за ним. Сяо Хуайань тоже был не прочь позлорадствовать, но, оставшись без поддержки отца, не рискнул — топнув ногой, он поспешил на задний двор.
— Благодарю отца.
Глядя в спину удаляющемуся Сяо Цзиншаню, Сяо Ваншу с привычным выражением лица медленно сложил руки в почтительном поклоне.
В приемной зале поместья Сяо, стоило им перешагнуть порог, лицо Сяо Цзиншаня помрачнело донельзя. Будто пытаясь выместить злобу, он со всего маху хлопнул ладонью по столу так, что вошедший следом поседевший второй дядя Сяо едва не подпрыгнул от неожиданности.
Уняв участившееся сердцебиение, второй дяди Сяо робко осведомился:
— Старший брат! Что же такого написал третий брат? Отчего тебя так разгневало это послание?
Шурша одеждами, они по очереди заняли свои места.
— Да всё из-за этого побочного сына! Мало того, что он связался с Наследным принцем, так я и не подозревал, что он прибился к...
Не договорив, он умолк, заметив вошедшего слугу с чайным подносом. Сяо Цзиншань оборвал себя на полуслове, знаком велел слуге вон и распорядился:
— Стойте за дверью, без моего приказа никого не впускать! И еще передай распоряжение: из-за дурного воспитания посадить госпожу под домашний арест на месяц... нет, пошли старого Ли, пусть передаст, что я чуть позже зайду к ней с извинениями.
http://bllate.org/book/30429/3709884
Готово:
