В последующие дни Оуян Минжи, если не считать редких выходов в сад поиграть на сяо или понаблюдать за небесными знамениями, в основном безвылазно сидел в своей комнате.
Дунфан Бубай в последнее время тоже выглядел довольно занятым: большую часть времени он проводил либо в кабинете, либо в Зале Чэндэ.
Хотя жили они по соседству, с того самого вечера, когда они пили вино на крыше, видеться стали куда реже.
Время летело быстро, и не успели оглянуться, как приблизился праздник Дуаньу.
Для верхушки Культа Солнца и Луны этот день был большим событием. Еще за месяц до него старейшины филиалов из разных мест и представители подчиненных культу сил в спешном порядке потянулись в Округ Пиндин.
— В последние дни на горе прямо-таки не стихает суета, — выходя из комнаты и прислушиваясь к доносившемуся издалека шуму, словно сам с собой рассуждал Оуян Минжи.
Янь Ляньтин понимал, что молодой господин, скорее всего, занят приготовлением противоядия для него, поэтому не смел бездумно беспокоить его. А поскольку на Утесе Черного Дерева он никого не знал, ему оставалось лишь каждый день сидеть за каменным столом во дворе, перелистывая сборники историй или погружаясь в задумчивость.
Завидев его, Янь Ляньтин тут же поднялся и отозвался:
— И то верно! Даже в таком тихом месте долетают звуки, интересно, что они там затеяли.
Служанка Цин Вань, неотлучно дежурившая у дверей, подумала, что гость жалуется на шум, и поспешила объяснить:
— Молодой господин, через несколько дней наступит Дуаньу, и культисты со всех окрестностей съехались сюда, оттого и такая шумиха. Им недолго осталось гостить в обители, вот они разъедутся, и станет потише.
Бросив на нее взгляд, Оуян Минжи слегка кивнул и неторопливо подошел к каменному столу, чтобы присесть.
Цин Вань тут же подскочила, подхватила чайник, налила чашку чая и поставила перед ним:
— До обеда еще есть время, не принести ли служанке каких-нибудь сладостей?
— Не нужно, — махнул рукой Оуян Минжи. — Ступай.
Янь Ляньтин догадался, что у того наверняка найдутся к нему вопросы, поэтому, дождавшись, пока Цин Вань удалится, придвинулся ближе.
Не спеша отпив глоток чая, Оуян Минжи поднял на него взгляд и произнес:
— Лекарство, способное нейтрализовать Пилюлю Души Трех Трупов в Мозге, я уже создал.
— Молодой господин и вправду невероятен! — восторженно воскликнул Янь Ляньтин, но, заметив собственную несдержанность, тут же постарался принять равнодушный вид и спросил: — Так когда же можно будет снять этот яд?
Внимательно вглядываясь в его лицо, Оуян Минжи неторопливо промолвил:
— Пилюля Души Трех Трупов в Мозге подобна и яду, и гую — она нечто среднее между ними. Избавиться от нее и трудно, и просто. Все можно будет сделать в день праздника Дуаньу, вот только шансы выжить составят пятьдесят на пятьдесят.
— Разве... разве нельзя просто принять противоядие? — изумленно переспросил Янь Ляньтин.
— Противоядие? — Оуян Минжи чуть приподнял уголки глаз, а его губы тронула легкая, насмешливая улыбка. — Я же говорил: это хоть и яд, но не совсем обычный, откуда взяться противоядию?
Тут Янь Ляньтин совсем растерялся и растерянно пробормотал:
— Если нет противоядия, то как же вывести Пилюлю Души Трех Трупов в Мозге?
Видя, что собеседник молчит и лишь перебирает золотую нить на ладони, Янь Ляньтин робко позвал:
— Молодой господин...
— Раз противоядие бесполезно, в ход, разумеется, пойдет яд, — продолжая движение пальцев, пояснил Оуян Минжи. — В день Дуаньу, ровно в полдень, когда зародышевые черви станут активны, ты безотлагательно примешь яд. И как только этих червей убьет токсин, я нейтрализую принятую тобой отраву — тогда действие Пилюли Души Трех Трупов в Мозге прекратится.
Услышав, что черви в его голове придут в движение, Янь Ляньтин невольно содроглся от холода, а когда понял, насколько всё это звучит рискованно, озадаченно переспросил:
— Судя по вашим словам, всё довольно просто, почему же тогда шансы фифти-фифти?
— Во-первых, этот способ еще никогда не применялся на практике. Хотя при испытании в фарфоровой чашечке черви погибали мгновенно, никто не может дать гарантию, что попавший в тело яд уморит сначала паразита, а не тебя, — говоря это, Оуян Минжи бросил на него короткий взгляд.
Янь Ляньтин мог поклясться, что в этих бездонных, как омут, глазах отчетливо читалась насмешка.
Что значит фраза «никто не гарантирует, кто умрет первым — червь или ты»? Молодой господин, нельзя же так рисковать чужой жизнью!
Его внутренние вопли Оуян Минжи, разумеется, услышать не мог — он лишь продолжал наматывать золотую нить на палец:
— Во-вторых: Сай Хуато может гарантировать безупречность каждого шага, но если ты оплошаешь и не подыграешь мне вовремя, все усилия пойдут прахом.
Молодой господин, это, конечно, сущая правда, но так прямо принижать меня и возвышать себя — это точно нормально?
Скривившись, Янь Ляньтин предложил:
— Молодой господин, вообще-то вы могли бы просто запечатать мои точки ци в тот момент или даже оглушить меня!
— Нельзя, — покачал головой Оуян Минжи. — В таком случае я не смогу отследить твою реакцию.
— Неужели совсем нет другого выхода? — повесив голову, уныло протянул Янь Ляньтин.
— Пожалуй, есть.
Услышав это, Янь Ляньтин резко вскинул голову и с надеждой уставился на него.
— Если ты останешься здесь, думаю, Глава Цзяо Дунфан в конце концов не пожалеет для тебя пилюли с противоядием, — произнес Оуян Минжи.
Да только это временное решение! К тому же, судя по тому, каким неприязненным взглядом одарил его Глава Цзяо, надеяться на это точно не стоило.
Янь Ляньтин отчаянно затряс головой и твердо заявил:
— Не нужно... Я верю молодому господину!
***
В тот день погода стояла безмятежная, легкий ветерок овевал окрестности, а солнце заливало всё вокруг золотым светом. Верхушка Культа Солнца и Луны загодта собралась в Зале Чэндэ.
Из-за необычности сегодняшнего дня все молча перебирали в памяти свои поступки за минувший год, в тревожном ожидании замирая перед приходом главы культы, и в просторном зале царила абсолютная тишина.
Один из старейшин то и дело бросал взгляды на возвышение, пока наконец, не выдержав томительного ожидания, не заметил, как красная фигура скользнула из боковой двери на помог и опустилась на массивное кресло.
Всплеснув эмоциями, этот старейшина тут же рухнул на колени:
— Культ Солнца и Луны будет жить вечность! Глава Дунфан объединит боевые искусства! Подчиненные приветствуют Главу!
Услышав это, остальные культисты мгновенно пришли в движение и дружно опустились ниц:
— Культ Солнца и Луны будет жить вечность! Глава Дунфан объединит боевые искусства! Подчиненные приветствуют Главу!
Прищуренным взглядом окинув плотно заполненный людьми зал, Дунфан Бубай взмахнул рукой, давая дозволение подняться.
Люди выпрямились и застыли в почтительных позах.
Откинувшись на спинку тронного кресла и разглядывая подданных, которые вели себя много послушнее обычного, Дунфан Бубай чуть тронул губы улыбкой, а затем неторопливо повел речь, как то и предписывал обычай.
Время шло, и на лбу многих из тех, кто сидел внизу с неспокойным сердцем, начали проступать капли пота.
Когда до полудня оставалось меньше часа, Дунфан Бубай наконец закончил говорить. Приподняв брови, он обвел взглядом присутствующих и задал риторический вопрос:
— Есть ли среди вас те, кто хочет еще что-то сказать?
Кто в здравом уме станет болтать лишнее и нарываться на смерть?
Люди внизу даже не стали переглядываться — все как один решительно покачали головами.
— Хм... — из груди главы культы вырвался едва слышный смешок. — Раз так, подходите за пилюлями на этот год!
С этими словами он хлопнул в ладоши, и из боковых проходов зала появились слуги в лиловых одеждах, державшие в руках подносы.
— Благодарим Главу за милость! — все облегченно выдохнули. Выразив благодарность, никто, однако, не смел проявлять излишнюю вольность.
Дождавшись, пока Дунфан Бубай поднимется и заложит руки за спину, толпа громогласно проскандировала:
— Провожаем Главу! — и лишь после этого каждый поспешно забрал свою долю пилюль, проглатывая их целиком.
— Братец Дунфан!
Едва выйдя из Зала Чэндэ, Дунфан Бубай услышал оклик, остановился и обернулся:
— У братца Туна есть дело?
Тун Байсюн подбежал к нему в два шага и с усмешкой протянул:
— Да особого дела нет... Просто ты ведь говорил, что собираешься уединиться для затвора? Почему уже больше месяца ни слуху ни духу? Случайно, в культе снова кто-то затевает смуту? Скажи мне, я живо...
Дунфан Бубай поднял руку, останавливая его на полуслове:
— Братец Тун напрасно тревожится. Просто в последнее время появились личные дела, и срок затвора пришлось отложить, тебе не о чем беспокоиться.
Услышав про личные дела, Тун Байсюн больше не стал расспрашивать и успокоенно кивнул:
— Ну и отлично. Больше вопросов нет, тогда я пойду.
— Хорошо, — кивнул Дунфан Бубай. Проводив его взглядом, он направился прямо в соседний со своими покоями двор.
— Подчиненная приветствует Главу, — завидев гостя, стоявшая у дверей Цин Вань тут же ответила поклоном.
Взмахом руки велев ей подняться, Дунфан Бубай бросил взгляд на плотно закрытую дверь:
— Они внутри?
— Так точно, молодой господин и Янь Ляньтин вошли всего мгновение назад, — опустив голову, отрапортовала Цин Вань.
— Можешь не заботиться обо мне, — бросив взгляд на небо, Дунфан Бубай сам выбрал в саду каменную скамью, стоявшую ближе всего к нужной комнате, и присел.
Оуян Минжи оттолкнул створку двери, и боковым зрение заметил сидящего во дворе человека.
Дунфан Бубай по звуку шагов догадался, что кто-то выходит, и поднялся навстречу почти одновременно с тем, как прозвучал голос:
— Ты пришел.
Подойдя ближе, Дунфан Бубай перевел взгляд за его спину:
— А он?
— Умер, — невозмутимо ответил Оуян Минжи.
Вглядываясь в его лицо, Дунфан Бубай произнес:
— Пилюля Души Трех Трупов в Мозге издавна поддавалась лишь временному сдерживанию. Даже прославленный в боевых искусствах «убийственный лекарь» Пин Ичжи был бессилен создать подлинное противоядие.
— Нет, — покачал головой Оуян Минжи, и в его глазах мелькнул огонек. — Пилюля Души Трех Трупов в Мозге в его теле нейтрализована. Думаю, он просто вернулся туда, куда должен был.
Последняя фраза прозвучала так тихо, словно застряла в горле, и разобрать ее было почти невозможно.
Хотя Дунфан Бубай не понимал, почему человек всё же умер, если яд был выведен, расспрашивать он не стал.
В конце концов, этот ничем не примечательный человек не стоил того, чтобы заботиться о его жизни или смерти.
— Кто такой этот Пин Ичжи? Раз уж он «лекарь», почему к его имени добавляют «убийственный»? — заметив неподдельный интерес собеседника к медицинскому искусству, поинтересовался Оуян Минжи.
— Пин Ичжи... впрочем, полудня уже минуло, давай перекусим у меня и заодно поболтаем, — вспомнив о времени, Дунфан Бубай изменил направление.
— И то верно, — согласился Оуян Минжи.
Перед уходом Дунфан Бубай бросил взгляд на Цин Вань, а затем на дверь комнаты, давая понять, что ей следует разобраться с тем, что осталось внутри.
Цин Вань кивнула, показывая, что всё поняла.
— ...Из-за его правила: исцелишь одного — убей одного, убьешь одного — исцели... люди в Цзянху со временем и прозвали его убийственным лекарем, — рассказывал Дунфан Бубай спутнику, пока служанки расставляли блюда.
— О! — протянул Оуян Минжи. — Должно быть, весьма занятный персонаж.
Обменявшись еще пара дежурных фраз, они дождались, пока на столе появятся все кушанья, и в молчаливом согласии принялись за еду.
http://bllate.org/book/30425/3709585
Готово:
