Се Чэньянь наконец разглядел обстановку в комнате. Здесь было нагромождено множество клеток разного размера, и в большинстве из них кто-то сидел — это были ёкая.
Похоже, этот Чжао Цзе специализировался на похищении и продаже ёкаев, неудивительно, что его отношение всегда казалось таким странным.
Здесь было немало заточенных ёкаев, но Тибетская лисица оказалась первой. Более того, не только здесь, во всем человеческом обществе Тибетские лисицы встречались крайне редко.
В клетках сидели птицы, кошки, даже ежи. Се Чэньянь ощущал окружающую ауру: все эти существа были ёкаями, только вот теперь он сам оказался в том же положении, что и они.
В отличие от только что прибывшего Се Чэньяня, остальные ёкаи здесь выглядели не лучшим образом. Воздух был тяжелым, царила антисанитария, комната была сумрачной и сырой, в ней не было даже вентиляционных окон. У Се Чэньяня было отличное зрение, и он заметил в самом дальнем углу несколько клеток, в которых лежали какие-то неподвижные животные — невозможно было разобрать, живы они или мертвы.
Се Чэньянь полулежал, прислонившись к прутьям клетки, и думал о друге своего отца: неужели этот человек действительно его сын? Или между ними вообще нет никакой связи…
Нет, невозможно, это лицо было до боли похоже на человека с фотографии Се Чанюя. Только вот этот человек ступил на путь, диаметрально противоположный пути его отца.
Возраст Тибетской лисицы казался совсем небольшим, шерсть лоснилась, а глаза были полны жизни, однако в такой обстановке не прошло бы и много времени, как она превратилась бы в полуживое создание.
— …Привет.
За спиной Се Чэньяня всё еще громоздилось немало клеток, и оттуда донесся слабый голосок. Се Чэньянь повернул голову и увидел крошечного белого котенка, настолько маленького, что его вполне можно было назвать детенышем.
— Привет.
Услышав ответ Се Чэньяня, белый котенок немного обрадовался. С тех пор как он сюда попал, никто вокруг не хотел с ним общаться, но этот новенький ёкай сегодня заговорил с ним.
— Ты… не хочешь… еды?
Клетка белого котенка казалась еще меньше. Он прижался к прутьям, медленно подползая к краю, и уставился на Се Чэньяня блестящими глазами.
Се Чэньянь замер на секунду, а в следующий миг увидел, как белый котенок извлек из своего растрепанного шарфа половину парового булочки-баоцзы. Его некогда белоснежные лапки были сплошь покрыты пылью, и Се Чэньянь даже разглядел поврежденные коготки.
— Оставь себе, я не голоден.
Се Чэньянь заметил, как некоторые другие ёкая перевели взгляды на белого котенка, в их глазах читалось легкое недовольство. Он затряс собственную клетку и медленно подвинулся так, чтобы оказаться ближе к котенку за спиной.
Как можно было позволить такому малышу расхаживать в одиночку? Понятия не имею, что за родители у этого ребенка. В их родных краях маленьким Тибетским лисам до взросления не разрешалось оставаться в норе одним: отец или мать обязательно кто-нибудь оставался, чтобы присматривать за малышом.
Когда белый котенок ложился, его туловище вытягивалось в тонкую полоску, длиной не превосходящую складной зонтик, а в человеческом обличье он выглядел бы лет на восемь-девять.
Клетка Се Чэньяня вплотную прижалась к клетке котенка. Тот был безумно рад, что собеседник приблизился, и, казалось, даже забыл о собственном незавидном положении.
Из-за двери донесся слабый шум, и все ёкаи в комнате разом сжались в комочки, не смея шевельнуться; даже котенок за спиной Се Чэньяня задрожал от страха.
Се Чэньянь уставился на дверной проем. На морде лиса не отражалось никаких эмоций, и хотя он был заперт, вид у него оставался невозмутимым.
Дверь распахнулась. Чжао Цзе только что повесил трубку: сегодня нужно было сдавать товар по нескольким заказам, о которых они договорились ранее, и ему следовало как можно быстрее отправляться в путь к месту сделки.
Толкнув дверь, Чжао Цзе в первую очередь уставился на ту лисицу. Зверь смотрел прямо на него, и эти золотистые глаза словно светились в полумраке помещения.
Чжао Цзе подошел и пнул клетку Се Чэньяня, затем присел на корточки и со злобной ухмылкой уставился на него сквозь прутья.
— Что? Всё еще есть настроение пялиться на меня? Если бы недавний щедрый покупатель, неужели ты думал, что сможешь вот так спокойно здесь отсиживаться?
— Ты сын Гу Хуа?
Чжао Цзе никак не ожидал, что заключенный в клетку Се Чэньянь задаст такой вопрос, и на секунду растерялся.
— Кто знает…
Он был не только сыном Гу Хуа, но и его единственным родственником в этом мире. Вот только, в отличие от Гу Хуа, который любил ёкаев и всю жизнь посвятил изучению животных, Чжао Цзе лютой ненавистью ненавидел и ёкаев, и самого Гу Хуа.
Тот человек ради своих так называемых ёкаев бросил его мать в одиночестве, и все несчастья в его жизни были причинены тем мужчиной и ёкаями.
— Что ты еще хочешь сказать? Неужели собираешься отговаривать меня одуматься? Какая наивность.
Се Чэньянь, конечно, не стал бы заниматься столь наивными вещами. Он просто не понимал, почему между людьми бывает такая пропасть: потомок человека, защищавшего живые существа, оказался вот таким мерзавцем, который ни во что не ставит жизни и наживается на ёкаях. Ему не хотелось разбираться в причинах этого, но тот, кто не способен отличить добро от зла, какое имел право покушаться на судьбы других людей или ёкаев?
— Я понял.
Золотистые глаза Се Чэньяня отвели взгляд от Чжао Цзе. Человеческую злобу не переделать парой слов: злые помыслы Чжао Цзе по отношению к ёкаям давно въелись в самую его кость, и Се Чэньянь не собирался тратить на такого человека красноречие.
Чжао Цзе поднялся на ноги, выбросил Се Чэньяня из головы, отыскал нужных ёкаев, которых собирался забрать, подхватил клетки и вышел.
Когда Чжао Цзе уходил с теми ёкаями, Се Чэньянь поймал отчаянные взгляды, брошенные ими из клеток. Его клыки тихонько сжались, но сейчас он ничего не мог поделать.
Се Чэньянь редко сталкивался с людьми, вернее, домашние всячески ограждали его от контактов с ними. Отец, тетя, дядя… Они не раз говорили Се Чэньяню, что люди очень сложны: среди них есть и хорошие, и плохие, а есть и те, кто ни хорош, ни плох; некоторые хорошие люди совершают дурные поступки, а плохие — порой делают добрые дела, просто у каждого своя позиция и свои взгляды. Но в этот момент Се Чэньянь отчетливо понял, насколько плох этот человек: с его точки зрения, этот подонок заслуживал самой мучительной смерти.
Закончив доставку товара, Чжао Цзе вернулся туда, где жил. По дороге к своему подъезду он встретил немало знакомых, со всеми приветливо здоровался и даже угостил фруктами нескольких малышей.
http://bllate.org/book/30422/3709157
Готово:
