Чай в пиале остыл. Мэн Ляньфан не стал звать снова сновавшего туда-сюда слугу, чтобы тот заварил ему свежий чайник. Чашка, зажатая между пальцами, ещё хранила тепло, но заварка на дне давно опустилась вместе с остывшей водой.
— Господин, это дело очень сложное, тут в двух словах не расскажешь, — тихо произмолвил Мэн Ляньфан, потупив взор и не смея взглянуть на сидевшего рядом Хэ Сюаня.
Хэ Сюань бросил на него быстрый взгляд и обронил:
— Короче говоря, излагай суть.
Только сейчас Мэн Ляньфан сообразил, что спасителем, которого призвала Ван Юэлань, оказался Хэ Сюань, и этот ход был поистине безжалостен. Канцлер Хэ — человек самый авторитетный при дворе, к тому же беспристрастный и обладающий на редкость ровным нравом. Надо полагать, Ван Юэлань горько рыдала и расписала всё так жалостливо и горестно, что канцлер Хэ не вытерпел и согласился помочь.
— Мы с Юэлань, моей суженой, поженились вовсе не по взаимной страсти. Её отец был весьма известным в наших краях мастером боевых искусств, держал школу охранников, обладал огромным влиянием. Моя же семья всегда бедствовала, из родных оставалась лишь прикованная к постели матушка. Кто бы мог подумать, что однажды ночью в деревню ворвутся разбойники и доберутся до нашего дома? Если бы не проезжавший мимо мастер Ван, моя мать уже давным-давно сошла бы в могилу. В тот год я сдал императорские экзамены и возвратился домой проведать родительницу, а старенькая мать принялась насильно принуждать меня взять в жёны дочь семейства Ван — Ван Юэлань. Не имея другого выхода, я женился на ней. Она последовала за мной в Столицу, но я не любил её и никогда не разделял с ней ложе. С течением времени в ней накопилось недовольство, начались скандалы. Её семья держала школу охранников, да и сама она владела боевыми искусствами превосходно — укротить её мне было не по силам, зато я регулярно получал тумаки. Эх, жизнь становилась всё невыносимее, и мысль о разводе зрела у меня уже давно.
Горькую усмешку в уголках рта Мэн Ляньфана Хэ Сюань заметил сразу и в душе даже посочувствовал ему: когда дома обитает свирепая жена, жить и вправду тяжко.
— Я так долго не решался поставить точку еще и из страха, что об этом узнает матушка — боялся, что её хватит удар. Но не так давно… на улице я встретил одного человека.
— Не из здешних ли мальчиков для развлечений?
— Нет, — покачал головой Мэн Ляньфан, и на его лице внезапно проступил восторженный трепет. — Это здешний владелец, Сюй Мэнлань.
Услышав имя Сюй Мэнланя, Хэ Сюань сразу вспомнил отзыв Хуаньси: холодный и неприступный красавец. Кажется… это был как раз тот мужчина, что встретил его на входе.
— В тот день Юэлань выставила меня за порог, заперев дверь снаружи, а слугам строго-настрого запретили открывать мне. Охваченный отчаянием, я присел на крыльце. Столо раннее утро, туманное, на улице не было ни души. И тут я увидел мужчину: он нёс винный кувшин и неторопливо шел вдоль улицы. Он был невероятно, неописуемо красив, и я на миг потерял дар речи… — тихо вспоминая, Мэн Ляньфан затуманил взор, погружаясь в сладкие воспоминания, из которых не мог выбраться.
Слушая его, Хэ Сюань вдруг подумал, что Мэн Ляньфану приходится несладко: как-никак чиновник шестого ранга в министерстве ритуалов, а родная жена выставила вон — куда годится такое унижение?
— Он ни разу не оглянулся на меня, но я несколько дней подряд подстерегал его у дверей. Такой холодный, и при этом казавшийся столь чистым и возвышенным. Я понял, что, должно быть, воспылал к нему чувством. Хорошо всё обдумав, я всё же решился последовать за ним сюда, чтобы открыться ему, — выговорив это, Мэн Ляньфан смущенно опустил голову. И чего только он не наговорил перед канцлером Хэ?
Хэ Сюань приподнял бровь и проследил за его взглядом: Сюй Мэнлань в этот момент отчитывал какого-то работника, вид у него был суровый, а в глазах сквозил леденящий холод — и впрямь ледяная красавица. Кто бы мог подумать, что Мэн Ляньфан падок на такое! С таким ледяным созданием ему наверняка пришлось обломать немало зубов, иначе с чего бы ему сидеть здесь с таким угрюмым видом?
— Вообще-то это твои семейные дела, и вмешиваться я не должен, но твоя жена говорила, что в последнее время ты забросил государственные дела и запустил службу, так что она попросила меня вразумить тебя, чтобы ты поскорее опомнился и вернулся на праведный путь, — с серьезным видом произнес Хэ Сюань.
— Вернулся на праведный путь?.. — Лицо Мэн Ляньфана исказилось. — Я, я вовсе не забросил службу! Просто… господин Цзиньюнь велел мне ежедневно сидеть здесь, и если просидеть так полмесяца, Мэнлань смягчится.
— Господин Цзиньюнь? — Это имя Хэ Сюань слышал уже во второй раз. Главная звезда Таверны Цилянь, невероятно популярный.
Сюй Мэнлань преградил путь пьяному посетителю:
— Хочешь обнимать моего Юньлю и подниматься наверх — плати снова.
Прильнувший к груди гостя Юньлю взмолился:
— Хозяин, господин Гу ведь постоянный гость, может, избавите его от этой платы?
Взглянув на молчаливого господина Гу, Сюй Мэнлань холодно хмыкнул и язвительно бросил:
— Денег нет, а лезешь зажимать мужчин? Желающих заполучить моего Юньлю предостаточно, а раз у тебя нет денег — катись отсюда по добру по здорову.
Господин Гу помрачнел, крепче обнял Юньлю за плечи и тоже заискивающе зашептал:
— Хозяин Сюй, я… искренне привязан к Юньлю, будьте снисходительны, сделайте милость?
— Искренне? — Сюй Мэнлань усмехнулся еще язвительнее и протянул руку, шевеля пальцами. — Плати деньги, выкупай его из борделя, иначе он не будет принадлежать тебе одному.
— Хозяин… — глаза Юньлю мгновенно покраснели по краям, он закусил нижнюю губу с несчастным видом. Прижавшись к груди господина Гу, он со скорбью смотрел на Сюй Мэнланя.
Настроение у Сюй Мэнланя было скверное, он скользнул взглядом в сторону — те двое все еще о чем-то болтали, подумать только.
— Что это за место такое? Юньлю, ты ведь прекрасно понимаешь, кто ты и каково твое положение. Когда тот мужчина продавал тебя сюда, разве ты не говорил, что больше не веришь ни единому мужчине? Что, старые раны зажили, и боль забылась?
Каждое едкое слово звучало как упрек, заставив обоих умолкнуть. Слезы висели на ресницах Юньлю, грозя сорваться в любую секунду.
— …Да, я беден, но у меня чистое сердце, я клянусь заботиться о Юньлю, хозяин Сюй, смилостивьтесь над нами, — каждое слово господина Гу было пронизано мольбой, сквозь него сочились кровь и боль. Сейчас он пал духом и нищ, но это не значит, что в будущем его ждет неудача; он верил, что сможет подарить Юньлю счастье.
— Ох, — хозяин Сюй лишь усмехнулся. — Чего стоят эти сердечные клятвы? Ими сыт будешь?
— Ха-ха, хозяин Сюй говорит неверно. А чего стоят фальшивые обещания? Ими сыт будешь?
Сверху донесся тихий смешок — хрирковатый, бархатный, щекочущий слух и невольно заставляющий поднять голову.
Подняв взгляд, Сюй Мэнлань увидел опиравшегося на красный столб Шэнь Цзаня. Его черные волосы рассыпались по плечам, лицо было бледным, а полупрозрачная кисейная занавеска, висевшая на столбе, наполовину скрывала его черты, создавая смутный, призрачный образ, сотканный будто из снов.
— Цзиньюнь?..
Сюй Мэнлань рассердился: он ведь только-только сбил температуру, а уже поднялся с постели — жить надоело?
— Юньлю, проводи этого господина наверх, будем считать это просьбой меня, Цзиньюня, к хозяину Сюю, — с улыбкой произнес Шэнь Цзань. — Чего стоите? Хозяин Сюй вас не прикончит.
Юньлю боязливо покосился на Сюй Мэнланя. Тот скривил губы и с крайним недовольством отвернулся, больше не глядя на них, словно давая молчаливое согласие. Поддерживая господина Гу, Юньлю бок о бок поднялся наверх.
Хмуро проводив взглядом Шэнь Цзаня, Сюй Мэнлань шаг за шагом поднялся на второй этаж и спросил:
— Что такое? Поправился? Хватило сил лезть не в своё дело?
Шэнь Цзань, с трудом переводя дыхание, прислонился к столбу. Губы его были бескровными, но он через силу улыбнулся:
— Это же не смертельная болезнь, не помру. Не считая того, что в теле пока нет сил, чувствую себя неплохо.
— Неплохо? На лице ни кровинки.
— Разве я не только что оправился от тяжелой болезни? Не будь так строг, хозяин Сюй, — забавно глядя на него, протянул Шэнь Цзань. — Сегодня ты что-то необычайно сердит, кто тебя разозлил? Сомневаюсь, что это мог быть Юньлю.
Услышав это, Сюй Мэнлань выпрямился и попытался сделать вид, что всё в порядке:
— Кто меня посмеет разозлить? Разве что у него на это ума не хватит.
Шэнь Цзань сложил руки и принялся легко растирать ладони — ну и холодина же.
— Погляди-ка, разве не тот человек сидит в зале целыми днями и ждет тебя?
Сюй Мэнлань посмотрел в центр зала: Мэн Ляньфан всё еще о чем-то болтал с тем парнем в синем халате. Прошел уже почти час, а они выпили немного чая и сидели не шевелясь. Тот молодой человек в синих одеждах выглядел благородно, в каждом движении сквозила утонченность, да и внешность была весьма примечательной и мужественной. Кто бы мог подумать, что у Мэн Ляньфана водятся такие друзья, ха!
— Этот господин Мэн питает к тебе самые нежные чувства, неужели ты и впрямь не намерен рассмотреть его кандидатуру? — уговаривал Шэнь Цзань, мысленно признаваясь себе, что он и впрямь страшный любитель совать нос в чужие дела, но ведь речь шла о самом близком и дорогом друге.
Оперевшись на перила и глядя на спины тех двоих внизу, Сюй Мэнлань холодно усмехнулся:
— Нежные чувства? Просто смешно. Ты бы посмотрел, с каким увлечением он болтал с тем господином с самого начала и до сих пор, даже воды сделать глоток некогда.
С тем господином? Шэнь Цзань недоверчиво перевел взгляд на главный зал.
Рядом с Мэн Ляньфаном сидел молодой господин в длинных одеждах цвета морской волны. Прямая, крепкая спина, высоко забранные черные волосы, а в профиль проступали резкие, четкие линии. На секунду у Шэнь Цзаня перехватило дыхание. Почему этот цвет так знаком? Почему эта спина кажется такой знакомой? Почему этот профиль до боли напоминает кого-то?
Пораженный Шэнь Цзань выдохнул:
— Неужели… — Это он, Хэ Сюань?!
Решив, что у него в лихорадке совсем затуманился рассудок, Шэнь Цзань резко тряхнул головой и, взглянув снова, убедился окончательно. И вправду он. Какого чёрта он здесь забыл? Ах да, Мэн Ляньфан — чиновник министерства ритуалов, целыми днями просиживает штаны черт знает где вместо работы, вот его прямое начальство и явилось разбираться.
Не подумав об этом раньше, Шэнь Цзань ощутил глухую головную боль и с досадой нахмурился.
— В чем дело, А-Цзань? — с подозрением спросил Сюй Мэнлань.
Мэн Ляньфан, продолжая говорить, вдруг бросил взгляд наверх и заметил Сюй Мэнланя, наблюдавшего за ними с галереи. Сердце его дрогнуло, когда он обнаружил, что господин Цзиньюнь тоже стоит рядом.
— Господин, взгляните, вон тот господин Цзиньюнь стоит на втором этаже и смотрит на нас, — радостно сообщил Мэн Ляньфан.
Услышав это, Хэ Сюань тут же повернул голову. На втором этаже за красными занавесками проступило бледное лицо с тонкими чертами, распущенными темными волосами и хрупким, трогательным выражением.
— …Шэнь Цзань?! — Хэ Сюань резко вскочил, думая, что ему мерещится.
Стоявший наверху человек вдруг резко развернулся и быстрым шагом скрылся во внутренних покоях, исчезнув из виду.
Настолько быстро, что Хэ Сюань почти поверил, будто у него начались галлюцинации.
— Господин, что случилось? — Мэн Ляньфан удивился такой бурной реакции Хэ Сюаня.
Не отвечая, Хэ Сюань взмахнул рукавом и большими шагами направился к лестнице. Решительно поднявшись на второй этаж, он обошел Сюй Мэнланя, собираясь пройти во внутренние комнаты.
— Постойте, молодой человек, — Сюй Мэнлань преградил ему путь. — Там вообще-то покои господина Цзиньюня. Хотите войти — сначала платите деньги.
Только теперь Хэ Сюань удостоил Сюй Мэнланя прямым взглядом и спросил:
— Тот человек — господин Цзиньюнь?
— Именно.
— Сколько серебра?
— Десять тысяч лянов.
— Что?
Сюй Мэнлань насмешливо протянул:
— Нету? Тогда спускайтесь вниз и опрокиньте еще парочку чашек с тем господином Мэном.
Поняв, что Сюй Мэнлань намеренно чинит ему препятствия, Хэ Сюань подавил раздражение и произнес:
— Только что мне показалось, что этот господин очень похож на моего старого знакомого, поэтому я хотел бы попросить о встрече.
— Вашего старого знакомого? Наш Цзиньюнь не водится со столь высокопоставленными знакомыми, как вы, — съязвил Сюй Мэнлань. — Сегодня вы Цзиньюня не увидите. Он много дней пролежал в постели, и ему, пожалуй, потребуется еще немало времени на восстановление, прежде чем он сможет принимать гостей.
Хэ Сюань опустил взгляд своих непроницаемых черных глаз и глухо произнес:
— Вот как? Тогда прошу прощения за беспокойство.
С этими словами он развернулся и зашагал вниз.
Проводив взглядом его спину, Сюй Мэнлань почувствовал, как в сердце закрадывается тревога.
Задыхаясь, с мертвенно-бледным лицом, Шэнь Цзань сидел на кровати в полном смятении. Неужели тот заметил его? Обязательно заметил, иначе не стал бы рваться наверх.
Вошедший Сюй Мэнлань застал Шэнь Цзаня застывшим в растерянности — вид у того был такой отрешенный, совсем на себя не похожий.
— Можешь объяснить, какие у тебя с ним отношения?
Шэнь Цзань поднял голову, и в его влажных глазах застыл испуг:
— Это тот самый прославленный канцлер нашего двора, Хэ Сюань.
— Что?! — Сюй Мэнлань искренне изумился.
— Он велел мне явиться на экзамены, мы затеяли состязание в выпивке, он проиграл, и когда я выводил его из Таверны Цилянь, нас застал дождь. Я отключился, как только добрался до тебя. Всё до смешного просто.
Уняв волнение в груди, Сюй Мэнлань спроил:
— И что теперь собираешься делать?
— Бежать. Прямо сейчас, среди ночи.
— Я помогу тебе собрать вещи.
— Не нужно, я захвачу пару одежд на постоялом дворе и тронусь в путь немедленно. А вещи, что остались у тебя, просто отдай Шань-эру.
Глядя на непреклонного Шэнь Цзаня, Сюй Мэнлань почувствовал, как в груди поднимается недоброе предчувствие.
http://bllate.org/book/30421/3709107
Готово:
