Госпожа Гу улыбнулась — её прищуренные глаза и изогнутые брови напоминали серп луны в ночном небе.
— Я мама А Ляя…
— Я знаю! — воскликнула Цзи Кайкай, засияв, как преданная поклонница. — Я с детства смотрю ваши спектакли, особенно обожаю «Цветение четырёх времён года».
Госпожа Гу на миг удивилась: она полагала, что госпожа Цзи её не узнаёт.
В этот момент «Мерседес» плавно остановился у ступенек. Госпожа Гу поправила пальто и сказала:
— Что ж, госпожа Цзи, надеюсь, увидимся в следующий раз!
Цзи Кайкай помахала ей рукой.
— Кто это был? — спросила Дин Мэй, когда Цзи Кайкай села в машину. Она не разглядела лица, но почувствовала: женщина необычайно красива и обладает поистине аристократической осанкой.
— Мама Гу Сюаньлэ! — Цзи Кайкай устроилась поудобнее, откинулась на спинку сиденья и закинула ногу на ногу.
— Блин! — Дин Мэй тут же прильнула к окну, но «Мерседес» уже скрылся за поворотом. — Такая молодая! Ей и тридцати не дашь.
На самом деле Дин Мэй слегка преувеличила — скорее, госпожа Гу выглядела на тридцать восемь–тридцать девять. Но уж точно держалась безупречно и обладала редким обаянием.
Цзи Кайкай сложила о ней самое тёплое впечатление, и это совсем не имело отношения к Гу Сюаньлэ.
В пять часов они прибыли на Китовую станцию.
Линь Цзыцзин оказалась там даже раньше Цзи Кайкай. На этот раз она не пользовалась маленькой гримёркой, а ждала в общей.
Последние дни Линь Цзыцзин провела довольно тяжело. Хотя она упорно твердила, что очерняла Цзи Кайкай исключительно ради расположения госпожи Фан, Фан Ичэн оказался слишком проницательным и не купился на её уловки.
Она плакала несколько дней подряд, пока глаза не распухли. На последних мероприятиях ей приходилось наносить плотный макияж. Её черты лица не были яркими, а густой макияж делал её старше на несколько лет.
Вчера её студия выложила отретушированные фото с мероприятия, и кто-то из злопыхателей в комментариях написал: «Похожа не на цветущую звезду, а на тётку».
Линь Цзыцзин так разозлилась, что не спала всю ночь, а утром появились тёмные круги под глазами.
Тогда она решила сделать «усталый макияж».
Цзи Кайкай была удивлена, увидев Линь Цзыцзин здесь.
Дин Мэй презрительно скривила губы и тихо пояснила:
— Пригласили как приглашённую звезду, но ей нужно доснять выпуск про школьную любовь.
То есть после этого выпуска она больше не вернётся.
Цзи Кайкай опустила ресницы. Один выпуск — ещё можно стерпеть. Главное, чтобы та не устраивала скандалов.
Цзи Кайкай и Цао Юйянь первыми отправились в зону съёмок.
Линь Цзыцзин последовала за ними и сама подсела к Цао Юйяню.
Гу Сюаньлэ появился в самый последний момент.
Цзи Кайкай не удостоила его и взглядом, лишь краем глаза мельком глянула.
Сегодня у «актёра Гу» был вызывающий образ: чёрная водолазка под белой рубашкой с V-образным вырезом.
Цзи Кайкай бросила один взгляд — и тут же отвела глаза.
В голове вновь всплыл тот день, когда под расстёгнутой рубашкой мелькало его тело.
После всех подготовительных процедур на сцену вышел Сюй Хуа.
Цзи Кайкай услышала характерное жужжание включившихся камер.
— Добро пожаловать на программу «Цвет истинной любви»! В прошлом выпуске мы познакомились с одной парочкой. Но, похоже, их прекрасной любви предстоит столкнуться с реальными трудностями. Как они поступят? Давайте посмотрим видео!
После короткого вступления Сюй Хуа началось привычное шоу: зрители уселись полукругом и приготовились наблюдать за чужой романтикой.
Съёмка по-прежнему шла в стиле юношеской любовной драмы — каждый кадр был по-своему прекрасен.
Цзи Кайкай приподняла брови и внимательно смотрела на экран.
Внезапно Гу Сюаньлэ протянул ей записку.
Цзи Кайкай инстинктивно опустила глаза. На листке стояли чёткие, уверенные иероглифы, от каждого из которых у неё внутри всё горело:
«Я на вкус как молочный кофе… Ты пробовала?»
Гу Сюаньлэ умел заставить её сердце биться чаще.
Цзи Кайкай не преувеличивала — она была уверена, что актёр Гу явно проявляет к ней интерес.
Но она никак не могла понять: если он влюбился с первого взгляда, то почему именно в неё? В шоу-бизнесе полно красавиц, и она не считала, что её лицо настолько примечательно.
А «любовь с годами» и вовсе абсурд — они вместе записали всего два выпуска, да и личные встречи сводились к недоразумениям.
Дело не в неуверенности — чувства всегда оставляют следы… верно?
Она слегка отвлеклась и снова перевела взгляд на видео.
Но теперь юношеские кадры уже не могли удержать её внимание.
Камеры всё ещё работали, и Цзи Кайкай раздражённо перевернула записку обратной стороной.
Её предыдущий взгляд ясно говорил: «Если ещё раз устроишь глупости, я передам записку ведущему».
Гу Сюаньлэ чуть приподнял уголки губ — улыбка была явной.
Когда видео закончилось, интрига осталась на моменте, когда Су Хэ собирался привести Бай Лэлэ к своим родителям.
— Как говорится, даже самой скромной невестке придётся предстать перед свёкром и свекровью! Оба партнёра уже взрослые, но всё ещё не полностью финансово независимы. Поддержат ли родители Су Хэ их решение создать семью до того, как построят карьеру?
Сюй Хуа словно олицетворял собой «десять тысяч почему». Но такова уж природа разговорных шоу: если конфликта нет — его нужно создать.
Способы создания конфликта — либо монтаж, либо ведущий, который провоцирует гостей.
Сюй Хуа окинул взглядом участников и вдруг вспомнил, что в этой программе гости не особо дружелюбны друг к другу.
Но по традиции он сначала обратился к самому старшему по стажу.
Его взгляд остановился на Гу Сюаньлэ, и камера тут же приблизилась, дав крупный план.
Лишь немногие могут выдержать такой «в лоб» кадр — Гу Сюаньлэ был из их числа.
Оператор чуть сместил объектив и снял такой же крупный план Цзи Кайкай.
Она невольно посмотрела в камеру и, будто желая скрыть смущение, плотнее прижала записку к коленям и подмигнула в объектив.
Оператор на секунду замер, покраснел и отступил назад, опустив камеру.
Гу Сюаньлэ странно взглянул на Цзи Кайкай и начал говорить:
— Ну, на самом деле любовные вопросы у всех разные, нет универсального ответа. Хотя… жениться в двадцать два–три — это, пожалуй, рановато. Многие ранние браки заканчиваются разводом…
Цзи Кайкай почувствовала, что он намекает на неё, и повернула голову, чтобы взглянуть. Но сцена показалась ей настолько комичной, что она не удержалась и улыбнулась.
И правда, Цзи Кайкай была красива. Сегодняшний образ оказался ещё более ретро, чем в прошлый раз — она выбрала классический макияж Одри Хепбёрн: благородный и элегантный.
Элегантность давалась Цзи Кайкай с трудом — её лицо скорее «юное и соблазнительное»: без макияжа — чистое и невинное, с макияжем — уже с налётом чувственности.
Гу Сюаньлэ было немного обидно, но, увидев её полуулыбку, весь гнев испарился.
— Простите, я пошутил. Думаю, вступать в брак можно в любое время, если это законно. Не важно, рано или поздно — главное, чтобы рядом был подходящий человек.
— Верно! — подхватил Сюй Хуа и уже собирался обратиться к Цзи Кайкай, как вдруг Линь Цзыцзин за соседним столиком зарыдала, закрыв лицо руками.
Цао Юйянь растерялся и начал лихорадочно искать салфетки.
Сюй Хуа, обладавший отличной реакцией, тут же сошёл со сцены:
— Цзыцзин так глубоко переживает?
Линь Цзыцзин взяла салфетку у Цао Юйяня, веером махнула себе в лицо и, всхлипывая, выдавила:
— Мне двадцать три… Я всегда мечтала выйти замуж до двадцати трёх. Но в нашем деле нет свободы — многое решается не нами. Я так люблю вашу программу, но по некоторым причинам могу снять только этот выпуск…
Цзи Кайкай приподняла бровь. Она и не сомневалась, что та не уйдёт тихо.
«Достала. Либо я, либо она — в этом шоу места двоим нет».
Она встала, но Гу Сюаньлэ оказался быстрее — резко развернулся и вышел.
Зона съёмок мгновенно погрузилась в хаос. Продюсер, отвечающий за Гу Сюаньлэ, побежал следом:
— Гэгэ! Гэгэ!
Линь Цзыцзин, увидев это, всхлипнула ещё громче.
Цзи Кайкай встретилась с ней взглядом — её глаза были холодны.
Если хочешь объявить войну — она никогда не отступит.
Цзи Кайкай раздражённо махнула рукой. Раз уж актёр Гу ушёл, она тоже пойдёт!
Это дерьмовое шоу — пусть инвесторы сами разбираются.
Она не интересовалась, как Дин Мэй уладила всё с продюсерами, и просто ожидала в микроавтобусе, закинув ногу на ногу.
Дин Мэй вскоре подбежала, весело ухмыляясь:
— Китовая станция решила внести Линь Цзыцзин в чёрный список!
— В чёрный список? — удивилась Цзи Кайкай. Ещё минуту назад она думала, сколько придётся заплатить за разрыв контракта, и даже прикидывала, как потом вытрясти эту сумму из Фан Ичэна — ведь это его женщина устроила весь этот цирк.
— Да! — Дин Мэй сделала глоток воды и радостно добавила: — Блин, я сегодня только узнала: Китовая станция принадлежит семье актёра Гу!
Цзи Кайкай на миг замерла, но внешне лишь равнодушно «охнула».
Упоминание актёра Гу напомнило ей о записке, которая до сих пор лежала в кармане.
Сердце её забилось суматошно. Она отвернулась к окну, глядя в чёрную мглу, и вздохнула.
— Что случилось? — спросила Дин Мэй.
Цзи Кайкай скривила губы — не зная, с чего начать.
Запланированный ужин отменили из-за инцидента с Линь Цзыцзин.
Цзи Кайкай не было настроения есть, и она велела Дин Мэй отвезти её домой.
Когда микроавтобус остановился у подъезда, Цзи Кайкай открыла дверь, и Эр Хо, проворный помощник, подал ей руку.
Она инстинктивно отмахнулась.
Цзи Кайкай была уверена: шоу «Цвет истинной любви» обречено.
Однако в сеть всё же попало видео, где Линь Цзыцзин рыдала на съёмках.
На видео явно было видно раздражение Цзи Кайкай.
Раньше комментарии о ней — будь то развод или слухи с Эр Хо — были в основном нейтральными.
Но теперь на неё обрушился шквал негатива.
«Жалко Цзыцзин!»
«Да она просто из-за денег позволяет себе всё!»
«Капитал теперь так себя ведёт?»
«Цзыцзин, не бойся! Пусть у неё хоть миллиарды — она всё равно будет никому не известной актрисой!»
«В разводе, наверное, и виновата она сама».
Это был первый раз, когда Цзи Кайкай столкнулась с кибербуллингом. За одну ночь в её личку пришло несколько тысяч оскорбительных сообщений.
Дин Мэй немедленно запустила аварийный PR-план: в бой пошли тролли и маркетинговые аккаунты.
«Вы там вообще были? Откуда такие выводы?»
«Ну записывайте шоу, но не думайте, что весь мир вам обязан!»
«Если бы она была настоящим капиталом, Линь Цзыцзин давно бы исчезла из индустрии!»
«Будь я на её месте, я бы уже запустила „тяжёлую артиллерию“».
Дин Мэй боялась, что Цзи Кайкай не выдержит, и решила взять под контроль её аккаунт в соцсетях.
Она внезапно заглянула ей через плечо — и ахнула.
— Что делаешь? — спросила Цзи Кайкай.
— Ты… — Дин Мэй уставилась на её второстепенный аккаунт. — Ты сама влезла в дискуссии?!
— Ну… — Цзи Кайкай смутилась. Впервые в жизни она завела фейковый аккаунт, чтобы самой поспорить с хейтерами. И, честно говоря, это оказалось… забавно!
Дин Мэй покачала головой — теперь она поняла, что зря переживала.
У Цзи Кайкай не так уж много достоинств: красива, богата — и умеет не париться.
Дин Мэй фыркнула и встала за её спиной, наблюдая, как та перепалывает с другими пользователями.
«Да, у меня есть деньги — и что?»
«Если есть деньги, не лезь в шоу-бизнес».
«Ещё и свободного времени полно. Что, ем твою рисовую кашу?»
Дин Мэй прикрыла лицо руками и ушла.
Она открыла свой аккаунт, чтобы проверить, как идут дела с PR-кампанией.
Хайп не спадал… Она нахмурилась и вдруг уставилась на новую запись в трендах, от неожиданности запинаясь:
— Кайкай! Кай… Смотри скорее!
— Да что случилось? — Цзи Кайкай обернулась. — Привиделось?
Дин Мэй тыкала пальцем в экран:
— Фотографии…
— Какие фотографии?
Цзи Кайкай заглянула ей через плечо. На экране были фото, доказывающие измену Фан Ичэна с Линь Цзыцзин.
Сегодняшние тренды оказались особенно оживлёнными.
Линь Цзыцзин сидела на диване и с наслаждением наблюдала за происходящим.
http://bllate.org/book/3042/333753
Готово:
