Вэнь Хуайци перевёл взгляд на него и только теперь заметил, что хрящевые серьги в ушах Шэн Синьсюня были в виде маленьких мультяшных собачек.
На подкладке закатанных рукавов его рубашки тоже красовались какие-то милые узоры, которые совершенно не вязались с его внешностью.
В свете ламп глаза юноши ярко блестели — совсем не похожие на те тусклые и затуманенные глаза из воспоминаний Вэнь Хуайци, где они встретились под дождём.
Полный энергии, он к тому же отказался следовать предложению Цэнь Гуаня не нарушать порядок раскладки мяса для гриля, из-за чего они сцепились прямо над решёткой, орудуя щипцами для барбекю, и махали ими туда-сюда, точно какие-то младшеклассники.
Хлоп — и Цэнь Гуань выбил щипцы из рук Шэн Синьсюня, едва не угодив ими ему в тарелку.
Шэн Синьсюнь в спешке попытался их подобрать и случайно смахнул палочки Вэнь Хуайци.
Шэн Синьсюнь поспешно извинился: — Прости, пожалуйста, я сейчас принесу тебе другие.
Вэнь Хуайци: — Ничего, я сам возьму.
Цэнь Ланьцюань: — Попроси, чтобы принесли. Эй, дайте одну пару палочек.
Цэнь Гуань: — На приветственный вечер мы пойдём нашей Пэньпэнь.
Это детское прозвище звучало донельзя комично, и Цэнь Ланьцюань смеялся каждый раз, когда слышал его: — Это из-за Шэнь Сянья?
Цэнь Гуань кивнул: — В конце концов, наша Пэньпэнь тайком сохнет по ней.
Вэнь Хуайци бросил взгляд на сидевшего рядом юношу. Лицо Шэн Синьсюня густо покраснело в свете ламп, пока он суматошно переворачивал мясо на огне: — Какая еще тайная страсть, вы вечно так говорите, неужели она сама не догадывается?
В следующую секунду Шэн Синьсюнь внезапно вспомнил вторую главную героиню из своего сна.
Слишком сильно взмахнув рукой от переизбытка чувств, кусок мяса улетел со свистом.
Цэнь Гуань: — Ты можешь не переворачивать его с такой дурной силой?!
Мясо приземлилось прямо у края тарелки Вэнь Хуайци. Цэнь Ланьцюань заметил: — Какое дружелюбное приземление. Если бы оно брызнуло на меня, я бы тебя убил.
Шэн Синьсюнь снова мысленно прокрутил сюжет.
Ли Сяоли была главной героиней, Шэнь Сянья — злодейкой со скверным характером, главным двигателем разлада между главным героем и героиней.
Но в конце концов, когда Ли Сяоли уезжала за границу, провожать её пришла именно Шэнь Сянья.
Ему снова расхотелось жить: — Тогда убей меня!
Его лицо порозовело под светом ламп — то ли от злости, то ли от смущения. Он моргнул, глядя на Цэнь Ланьцюаня: — Братуха, давай, прикончи меня побыстрее.
Цэнь Ланьцюань: — Стоит ли из-за этого убивать, подумаешь, подразнили.
Цэнь Гуань: — Гляньте-гляньте, наша Пэньпэнь такая чистая и наивная, стоит упомянуть старшекурсницу Яку, как сразу краснеет.
Шэн Синьсюнь глубоко вздохнул. Забыв о том, что шкворчащая жиром свиная грудинка требует переворачивания, он решительно схватил стакан с правой стороны и сделал большой глоток воды.
Вэнь Хуайци, молча прислушивавшийся к их разговору, напомнил: — Ты пьёшь мою воду.
Но Шэн Синьсюнь уже всё проглотил. Он громко извинился, да так звонко, что на них обернулась девушка из соседнего столика.
Цэнь Гуань: — Чего ты сегодня сам не свой, то и дело вздрагиваешь.
Вспомнив тот сон, о котором рассказывал Шэн Синьсюнь, он попытался его утешить: — Взрослый парень, а так слепо веришь кошмарам. Всё всегда наоборот бывает.
Шэн Синьсюнь сжимал в руке стакан, его губы блестели от холодной лимонной воды, и он даже не заметил, как машинально облизнул их.
Вэнь Хуайци отвёл взгляд, подумав, что этот парень кажется каким-то простоватым.
Шэн Синьсюнь: — Наоборот? И что же тогда может быть наоборот?
Он вздохнул: — На вечерний приветственный концерт я...
Цэнь Гуань: — Я не собираюсь цеплять мужиков в барах, хочешь — составлю тебе компанию.
С виду сама невинность, на деле Цэнь Гуань был сущим ходячим динамитом.
Слушая это, Цэнь Ланьцюань поморщился в уголках рта, подумав, что вот почему в семье абсолютно плевать на этого внебрачного ребёнка.
Цэнь Гуань пошёл в свою матушку — такой же ветер в голове.
Стоило родной матери отправить его к родному отцу, как она тут же заграбастала деньги и укатила с дедушкой и бабушкой в кругосветное путешествие, да так, что её не было уже два года.
Пару дней назад Цэнь Ланьцюань слышал, как та тётушка завела бурный роман с каким-то иностранцем прямо в Исландии.
Шэн Синьсюнь: — Я же видел своими глазами, как кто-то звал тебя в WeChat на этот концерт.
Цэнь Гуань льнуще придвинулся к нему: — Ой, Пэнь-цзян, неужели тебе трудно принять это за проявление моей заботы?
Шэн Синьсюнь предпринял экстренные меры предосторожности и немного подвинулся к Вэнь Хуайци. Как раз подоспела свиная грудинка, и он стал наваливать её в тарелку Вэнь Хуайци: — Ешь побольше.
У Вэнь Хуайци отроду не было никакой особой страсти к жареному мясу, да и к еде вообще он относился равнодушно.
С детства привыкший к нужде, с низкими запросами и скромными тратами, он выглядел белой вороной среди сверстников, и спасало его разве что смазливое лицо, благодаря которому он не казался совсем уж потухшим.
Шэн Синьсюнь не только пихал в тарелку Вэнь Хуайци приготовленное им самим мясо, но и умудрился утянуть кусок, который собирался взять Цэнь Ланьцюань. Кто не знал, мог подумать, что он откармливает свинью на убой.
Вэнь Хуайци: — Я столько не съем.
Шэн Синьсюнь громко отрезал: — Все мужики столько едят!
Вэнь Хуайци: — ...
Ему показалось, что его только что завуалированно пригрозили.
Вэнь Хуайци: — А ты сам разве не будешь?
Шэн Синьсюнь: — Наешься ты, и я буду сыт.
Цэнь Гуань чуть не поперхнулся: — Ты чего творишь, это что, домогательства?
Шэн Синьсюнь едва не ощетинился: — Какие домогательства! С чего бы? Я просто проявляю заботу... заботу о сокурснике.
Он отчаянно пытался найти оправдание: — К тому же мы соседи по площадке, еще сто раз на дню столкнёмся.
А про себя подумал: этот старший брат второго главного героя сейчас донельзя тощий, сможет ли он вообще прижать главную героиню к стене и поцеловать?
Поза — дело десятое, но главная героиня никуда не должна деться.
Лучше ему всё-таки поднабрать вес, а то по сравнению с сидящим рядом Цэнь Ланьцюанем, который накачал рельефные мышцы на протеине, он выглядит откровенно хлипковато.
Хотя... хотя Шэн Синьсюню всё же казалось, что Вэнь Хуайци куда приятнее глазу.
Он совершенно не замечал, что его собственный взгляд напоминал взгляд на откармливаемого поросёнка — такой доверчивый и исполненный материнской заботы, от которой у Вэнь Хуайци мурашки шли по коже.
Вэнь Хуайци: — И всё равно не нужно так усердствовать.
Шэн Синьсюню это уже порядком надоело: — Мне нравится кому-то жарить мясо, нельзя что ли?
Он выпил чужой лимонной воды, наконец-то схватил правильный стакан с пивом, осушил его до дна и снова улыбнулся Вэнь Хуайци.
Вэнь Хуайци подумал: ну и дурак.
Цэнь Гуань думал примерно о том же, но он уже привык.
Он предложил: — Ладно, давайте тогда после этого пойдём на приветственный вечер, у нас в институте полно всяких мероприятий.
http://bllate.org/book/30417/3708304
Готово:
