Линь Хань как раз застилал постель, когда услышал шум. Он обернулся и сказал ему:
— Вытритесь поскорее, а то простудитесь.
Чжоу Гуанцзи с улыбкой потрепал себя по волосам, дождался, пока Линь Хань закончит мыться, высушил волосы и лёг в постель.
Тихая и мирная ночь прошла во сне, а на следующий день все собрались, и режиссёр объявил правила задания на третий день:
— Сегодня наш последний день в деревне Лян. Первые два дня мы прочувствовали сбор урожая, сушку зерна и земледелие, а сегодня нам предстоит испытать последнее: как зерно превращается в еду.
— Деревня Лян славится своим урожаем кукурузы, и один из местных основных продуктов питания — это кукуруза, смолотая в муку. Именно её мы и выдали вам в первый день. Сегодня утром вам нужно будет взять высушенную вчера кукурузу, отнести её на мельницу, смолоть в муку и приготовить из неё обед.
Е Чжэнь воскликнул:
— Мою кукурузу намочил дождь!
Режиссёр Чэнь бесстрастно ответил:
— Тогда можешь остаться голодным. Во второй половине дня будет новое задание, выбирай сам.
Е Чжэнь тут же перевёл взгляд на Линь Ханя, но Чжоу Гуанцзи недовольно шагнул вперёд и наглухо загородил его собой.
Глава 13. Станция деревня Лян (8)
Кукурузу дождем залило далеко не у одного Е Чжэня — у Чжун Бэя и новичка она тоже погибла вся, в живых осталась лишь парочка из Чжоу Гуанцзи и Линь Ханя.
Линь Хань проявил доброту и поделился с остальными троими участниками кукурузой, которую они с Чжоу Гуанцзи спасли накануне, так что командное соревнование незаметно превратилось в коллективное мероприятие.
Пятеро человек с мешками кукурузы отправились на мельницу. Мельница представляла собой большой двор со стенами из серого цемента без какой-либо отделки, а посреди двора стояла огромная машина, похожая на моторизованный скейтборд, опиравшаяся снизу на четыре маленьких колесика.
Чжоу Гуанцзи тихонько спросил Линь Ханя:
— Это что такое?
— Весы, сначала нужно взвесить.
Чжоу Гуанцзи всё понял и кивнул.
Перед выходом Линь Хань доверху наполнил пластиковый плетеный мешок очищенными Чжоу Гуанцзи зернами кукурузы — все как на подбор, крупные, пухлые, золотисто-красные, отборные кукурузные зёрна.
Линь Хань подтащил мешок с зерном и водрузил его на весы: ровно пятьдесят цзиней, ни больше ни меньше.
Поскольку у Чжоу Гуанцзи и остальных осталось не так много кукурузы, все столпились вокруг машины, наблюдая, как Линь Хань развязывает горловину плетеного мешка и вместе с мельников высыпает кукурузные зёрна в широкий вращающийся диск аппарата.
Машина с грохотом пришла в движение, и попавшие на диск зерна прошли через жернова. На первом этапе с них сняли шелуху, превратив крупные полные зёрна в мелкую крошку.
Мельник подсказал им, что после первичного помола кукурузу нужно пропустить через машину ещё раз, и велел ждать у выходного отверстия аппарата.
Кроме Линь Ханя, никто из присутствующих никогда в жизни не видел, как мелют муку, поэтому все, вытаращив глаза, окружили машину и смотрели, как измельченная кукуруза без предупреждения с шумом сыплется наружу. Чжоу Гуанцзи в панике закричал:
— Заткните ее, заткните!
Стоявший рядом мельник шлепнул его по руке и с крайним презрением произнес:
— Экий ты парень, работать не умеешь, зачем заткать? Гляди, тут есть корзина, лови корзиной.
Чжоу Гуанцзи посмотрел на большой железный ящик, на который тот указал, и всё понял.
По мере того как грохот машины стихал, первый этап помола подошел к концу. Чжоу Гуанцзи думал, что на этом всё, но мельник отвел их в другое помещение.
Аппарат в этой комнате был чуть меньше предыдущего: с одного конца у него находился прямоугольный железный ящик, а с другого тянулся длинный рукав из белой хлопчатобумажной ткани.
Мельник объяснил им, что очищенные от шелухи кукурузные зерна нужно засыпать в прямоугольный железный ящик, а затем надеть белую хлопчатобумажную полосу на чистый плетеный мешок, чтобы готовая мука сыпалась прямо в него.
Линь Хань и Чжоу Гуанцзи принесли тяжелый железный ящик внутрь и принялись насыпать зерно маленькими лопатками. Мукомольная машина работала медленно, и мука сыпалась неторопливо, так что скорость приходилось контролировать.
А тем временем Е Чжэнь, Чжун Бэй и новичок с интересом разглядывали длинный белый рукав, пока мельник с помощью зажимов надежно крепил к нему плетеный мешок. По мере того как машина вибрировала, мягкая полоса ткани надувалась, превращаясь в толстый цилиндр.
Мука потоком устремлялась внутрь мешка, и вскоре тот заметно раздулся.
Е Чжэнь и Чжун Бэй вытряхнули из тканевого рукава остатки муки и, действуя сообща, оттащили мешок к выходу. Внутри белого плетеного мешка находилась мелкая желтая кукурузная мука.
Внешне она ничем не отличалась от той, что им выдали в первый день.
Съемочная группа ждала снаружи. Участники сдали смолотую кукурузную муку, и режиссёр Чэнь за камерой объявил следующий этап:
— От сбора урожая до готовых продуктов мы прошли долгий путь. Эта мука отличается от призов за победу в прошлые дни — это мука, которую вы собрали, обработали и смололи своими руками.
— А теперь получите муку и отправляйтесь домой готовить обед.
Чжоу Гуанцзи и Линь Хань подошли каждый за своим мешком муки и вместе направились домой.
Первым делом по возвращении домой Чжоу Гуанцзи отправился в душ: пыль от помола покрыла его с ног до головы, прилипнув к коже словно песок.
Линь Хань спросил его через водонепроницаемую шторку:
— Что вы хотите на обед?
Чжоу Гуанцзи, намыливая голову шампунем, отозвался:
— Всё что угодно, что приготовишь, то и съем.
Помолчав, он добавил:
— Сполоснись потом первым.
— Хорошо. — Линь Хань улыбнулся, вымыл руки и направился на кухню. Он помнил, как в детстве мама часто готовила кукурузные лепешки вотоу: кукурузное тесто скатывали в шарики, сверху украшали сушеными финиками, а при укусе они оказывались сладкими и необычайно вкусными.
Вот только фиников сейчас не было, так что придется делать простые кукурузные лепешки без начинки.
Определившись с обедом, Линь Хань достал фартук, заварил кукурузную муку кипятком, прижал белые как нефрит пальцы к желтому тесту и принялся месить.
Чжоу Гуанцзи вошел следом, принеся с собой аромат геля для душа, и окликнул Линь Ханя:
— Давай я, а ты иди мойся.
Линь Хань тоже ходил с ними на мельницу, однако выглядел совершенно чистым. Он поднял руки в муке и недоверчиво спросил Чжоу Гуанцзи:
— Вы справитесь?
— Недооцениваешь меня. — Чжоу Гуанцзи махнул рукой, подошел к Линь Ханю и надавил на тесто обеими руками.
Желтое тесто было податливым, теплым и мягким. Словно играя с цветной глиной, Чжоу Гуанцзи стал мять его во все стороны. Видя, как увлеченно он за это взялся, Линь Хань больше ничего не сказал и ушел мыться.
Чжоу Гуанцзи втянулся в процесс: то расплющивал тесто в лепешку, то скатывал ее обратно в шар, и когда Линь Хань вернулся из ванной, тот все еще увлеченно разминал тесто.
— Достаточно. — Линь Хань подошел к нему и ткнул пальцем в уже вымешанное тесто, оставив на нем глубокую ямку.
Затем он достал доску для раскатки теста, водрузил ее на край плиты и принялся лепить лепешки вотоу.
Изящные пальцы отщипнули кусочек теста, скатали его в шарик, а затем продавили в донышке углубление, превратив заготовку в островерхий холмик.
Чжоу Гуанцзи тоже слепил нечто подобное и поднес Линь Ханю, требуя оценки. В нежных глазах Линь Ханя мелькнула улыбка, и он похвалил его:
— Да, именно так.
Гордый собой Чжоу Гуанцзи принялся лепить вторую, третью — лепешки получались самых причудливых и нелепых форм. Оператор за камерой тихонько усмехался, а режиссер-постановщик легонько хлопнул его по плечу сценарием и шепнул:
— Наведи зум, хватит ржать, это же тесто из рук самого молодого господина.
Оператор поспешно закивал и взял лепешки молодого господина Чжоу крупным планом.
Поняв, что над ним смеются, Чжоу Гуанцзи вовсе не рассердился, а гордо продемонстрировал результат и заявил оператору:
— Снимай получше, потом покажу Сюй Сыи, кто тут у нас белоручка, не умеющий отличить зерна от плевел!
— Я теперь тоже умею лепить вотоу!
В глазах Линь Ханя блеснуло еще более глубокое веселье. Сдерживая улыбку, он вымыл плиту, установил на нее пароварку и аккуратно разложил слепленные лепешки.
Чжоу Гуанцзи добровольно устроился на маленькой табуретке перед печью, взял на себя обязанность следить за огнем и, подкладывая в топку хворост, вещал оператору:
— Смотрите, я не только вотоу лепить умею, но и печь топить! Снимай меня скорее!
Сотрудники съемочной группы едва сдерживали смех, а оператор и вовсе записал для него восторженное видео ракурсом в триста шестьдесят градусов без единой мертвой зоны.
Чжоу Гуанцзи остался доволен.
Линь Хань тоже улыбался, опустив голову, пока доминал остатки теста в миске, после чего вынес ее к уличному крану, чтобы помыть.
Заметив не сходящую с его губ улыбку, Чжоу Гуанцзи обиженно бросил ему в спину:
— Ты тоже надо мной смеешься!
Линь Хань зашагал еще быстрее.
Чжоу Гуанцзи и сам невольно усмехнулся. Продолжая подбрасывать дрова в печь, он в отличном настроении завел беседу с оператором:
— Тебе не кажется, что Линь Хань изменился?
Оператор: ?
— Линь-лаоши всегда был мягким человеком.
— Да нет же, дело в другом... Впрочем, неважно, не могу объяснить.
Чжоу Гуанцзи не знал, как это описать, но он отчетливо чувствовал, что улыбка Линь Ханя стала какой-то другой.
Вымыв миску, Линь Хань вернулся и присел рядом с Чжоу Гуанцзи смотреть на огонь. Языки пламени отбрасывали пляшущие красные отблески на их лица. Чжоу Гуанцзи бросил взгляд на сидевшего рядом Линь Ханя: чистое, словно нефрит, лицо, темные глаза с улыбкой, пухлые алые губы.
Не зря он его кумир, до чего же хорош. Самодовольный молодой господин подкинул в печь еще поленьев.
Лепешки вскоре подоспели. Линь Хань попросил Чжоу Гуанцзи набрать холодной воды, замочить в ней использованную салфетку для пароварки, а также отобрал несколько готовых вотоу и велел отнести Линлин и бабушке.
Разобравшись с плитой, они взяли по тарелке с кукурузными лепешками и уселись обедать под виноградной лозой.
Бабушка поблагодарила Линь Ханя за доброту и угостила их домашними соленьями. На вид они казались совершенно черными, но на вкус были приятно-хрустящими и с кислинкой.
Чжоу Гуанцзи пришел от них в полный восторг и поинтересовался у Линь Ханя, как они называются. Линь Хань ответил, что это соленые огурцы.
Закусывая ими кукурузные лепешки, Чжоу Гуанцзи откусил кусочек, и густой аромат кукурузы мгновенно заполнил его рот, словно он съел кукурузную конфету.
— Вкусно! — вовсю расхваливал он. — Как ты здорово готовишь! У меня просто потрясающий вкус.
Линь Хань улыбнулся, протянул ему еще одну лепешку и сказал:
— Ешьте медленнее.
— Угу!
Глаза молодого господина Чжоу сияли звездами, наполненные восхищением и нежностью к Линь Ханю. Линь Хань слегка улыбнулся и только было собрался заговорить, как появился киноактер Е.
Чжоу Гуанцзи так и знал, что этого не избежать. Е Чжэнь не умел готовить и совершенно не представлял, что делать с кукурузной мукой, поэтому в прошлый раз он ел у них блинчики, а теперь пришел поживиться лепешками.
Зная, что ему здесь ничего не светит, Е Чжэнь сразу обратился к Линь Ханю:
— Сяо Линь, нельзя же бросать человека в беде.
Линь Хань поднялся, уступая место, и с улыбкой сказал ему:
— Садитесь.
http://bllate.org/book/30415/3708247
Готово:
