— Посмотри на меня, — скомандовал Чэнь Боянь. — Есть вопросы?
Есть! Ещё какие!
Хомяк Сяо Вэнь мысленно взвыл от отчаяния. Ты заставляешь меня признаваться тебе в любви, а я ещё толком не подготовился морально. Это же в первый раз в жизни, я даже слова не успел толком подобрать, как-то всё слишком поспешно.
Чэнь Боянь решил, что он не согласен, и его взгляд мгновенно стал острым:
— Сегодня ночью будешь спать в коробке.
— Ни за что! — сорвалось у Хомяк Сяо Вэнь с языка в попытке пойти на компромисс. — Дай мне собраться с мыслями.
Когда нож занесён над горлей, хочешь не хочешь, а придётся покориться.
Настоящий мужчина должен уметь и прогибаться, и распрямляться.
— Я люблю тебя. — Голос Хомяк Сяо Вэнь звучал тише комариного писка, сердце отчаянно колотилось, заставляя кровеносные сосуды и нервы вибрировать в унисон.
Просто кошмар.
Он ведь на самом деле хотел услышать ответ от Чэнь Бояня.
Чэнь Боянь расслышал не всё и остался недоволен:
— Громче.
— ... — Хомяк Сяо Вэнь огрызнулся в ответ: — Чего это у тебя столько требований?
Только рявкнув, он сообразил, что они вообще-то на улице, и испуганно огляделся по сторонам. К счастью, вокруг никого не было.
— Быстрее, — подгонял его Чэнь Боянь.
— Я люблю тебя, я люблю тебя. Доволен? Вот блин.
У Хомяк Сяо Вэнь от волнения запылала голова, и он выложил всё подряд. Выпалив это, он только потом сообразил постесняться и тут же забился в рукав к Чэнь Бояню, выставив наружу круглый пушистый зад.
Чэнь Боянь стряхнул с лица последние тучи, вытащил Хомяк Сяо Вэнь наружу и весело произнес:
— Чего ты смущаешься? Разве у тебя не толстая шкура?
Хомяк Сяо Вэнь тут же уколол его в ответ:
— Мне далеко до твоего бесстыдства — заставлять беззащитного хомяка признаваться тебе в любви.
— Спасибо ещё, что голос похож на его, иначе вчера я бы и правда тебя выбросил.
— Ну премного благодарен, — фыркнул Хомяк Сяо Вэнь. — Использовал меня, чтобы заглушить свою безответную любовь.
Чэнь Боянь лишь улыбнулся без комментариев.
Они поймали машину и поехали домой. Намаявшись за весь день, они наконец-то добрались до ужина.
Хомяк Сяо Вэнь предложил поесть улиточной лапши, но Чэнь Боянь с ходу отверг эту идею под предлогом слишком сильного запаха, и в итоге они отправились в забегаловку с чунцинской острой лапшой.
Чэнь Боянь щедро заказал две большие миски.
Встав на передние лапы и глядя на край миски на уровне собственного роста, рядом с которым лежала парочка нераспечатанных одноразовых палочек, Хомяк Сяо Вэнь подумал, что Чэнь Боянь — человек крайне вредный: стоило ему только улучшить настроение, как он тут же принимался измываться над хомяком.
— И как мне это есть? — тихонько спросил Хомяк Сяо Вэнь.
Чэнь Боянь вскрыл палочки, подцепил одну лапшинку и поднёс к самому носу Хомяк Сяо Вэнь. Тот никак не ожидал к себе такого обращения, вмиг забыл про прежние предрассудки насчёт Чэнь Бояня, подул на угощение и послушно открыл рот.
В общем-то, Чэнь Боянь был неплохим парнем.
Но уже в следующую секунду зверек люто возненавидел собственную беспечность. Никогда не евший острого, он тут же обжёгся: горло запылало, во рту всё зашлось огрём, и он закатался по столу, отчаянно кашляя. К счастью, голос у него был тихий, и посторонние ничего не услышали.
Хомяк Сяо Вэнь раскашлялся так, что из горла чуть ли не дым пошёл, и тогда Чэнь Боянь взял его на ладонь и немного напоил колой, чтобы полегчало. Хомяк Сяо Вэнь, следивший за фигурой, уже давненько не пил газировку, а тут распробовал вкус и не удержался, хлебнув лишнего. Животик у него и так крошечный, так что пузико раздуло круглым шариком, и по дороге домой он всю дорогу ехал на плече у Чэнь Бояня, поскуливая и непрерывно отрыгивая газом, чувствуя себя целиком состоящим из газировки.
Мать Чэнь Бояня с его младшим братом уже ушли. На обеденном столе стояла миска с лапшой — она простояла слишком долго, остыла, слиплась и выглядела не сказать чтобы аппетитно.
Однако Чэнь Боянь сел за стол и медленно принялся орудовать палочками, словно смаковал какое-то изысканное блюдо.
Заметив, что его с трудом улучшившееся настроение снова готово испариться, Хомяк Сяо Вэнь сообразил, как можно его развеселить.
Он, продолжая икать, подошёл к миске и заявил Чэнь Бояню:
— Кхе-кхе, Чэнь Боянь, посмотри на меня.
Тот послушно перевёл взгляд.
Хомяк Сяо Вэнь жеманно поёжился, встал на цыпочки, прижал ушки к затылку, изо всех сил задрал лапки над головой, пытаясь изобразить классическую балетную позу. Вот только тело было круглым, а с чувством равновесия дела обстояли паршиво, поэтому он сделал пару неуклюжих шагов, завалился набок и лишь опозорился.
Преодолевая стыд, он попытался мысленно напевать себе аккомпанемент, но тот то и дело прерывался на икоту, сбиваясь с мелодии, и в конце концов он кое-как, спотыкаясь, дотанцевал короткий отрывок.
Когда он попытался поклониться в знак завершения номера, Чэнь Боянь щелчком пальца перевернул его через голову.
Вскочив на ноги, Хомяк Сяо Вэнь упёр руки в бока и возмущённо выпалил:
— Чэнь Боянь, ты вообще нормальный...
Тот не выдержал и прыснул со смеху. Его глаза слегка изогнулись, отражая мерцание лампы, а на губах залегла едва заметная улыбка.
— Кто тебя этому научил? — тихо спросил он.
В знак признательности за столь красивую улыбку Чэнь Бояня, Хомяк Сяо Вэнь решил проявить великодушие и не сводить счёты за его недавнюю пакость. Он гордо хлопнул себя лапкой по груди и ответил:
— Самоучка.
Чэнь Боянь вынес вердикт:
— Ни к селу ни к городу.
Хомяк Сяо Вэнь тут же парировал:
— А сам-то вон как скалишься.
— Это я от смеха над тобой.
Чэнь Боянь поднял пустую миску, но, развернувшись, замер на месте и сказал:
— Спасибо.
Хомяк Сяо Вэнь был тронут до глубины души, но сделал вид, что сохраняет невозмутимость:
— Будем считать это платой за квартиру. Не могу же я жить у тебя на всём готовом.
— Ну раз знаешь — хорошо.
Хомяк Сяо Вэнь во все глаза уставился на спину Чэнь Бояня, и его горячий взгляд, казалось, готов был прожечь в ней дыру.
Неужели тот не понял, что это была всего лишь вежливая фраза? Получил выгоду, да ещё и издевается!
Ночью, когда свет уже погасили, Хомяк Сяо Вэнь лежал навзничь в постели, то полностью отключая мысли, то снова вспоминая всё, что произошло за день.
Чэнь Боянь признался ему в любви при собственной матери, да и сам он признался Чэнь Бояню.
Посреди глубокой ночи эта мысль будоражила его всё сильнее. Он ворочался, ерзал, отчётливо слыша стук собственного сердца, и украдкой заливался краской.
Пусть лица хомяков не краснеют, в душе у него бушевало такое ликование, что словами и не передать.
В этот самый момент — нет, в каждое мгновение рядом с Чэнь Боянем — он чувствовал себя бесконечно счастливым и дорожил каждой секундой.
Когда дыхание лежавшего рядом человека стало ровным и спокойным, Хомяк Сяо Вэнь решил во второй раз провернуть операцию по проникновению в чужую постель. Но на сей раз его постигло полнейшее фиаско: коготки сорвались с наволочки, и хомяк кубарем полетел вниз, шмякнувшись прямо по лицу Чэнь Бояню.
http://bllate.org/book/30414/3708179
Готово:
