Однако человек, на которого он так смотрел, ничего не замечал. Напротив, от этого пристального взгляда щеки и шею собеседника залил неестественный, болезненный румянец, а дыхание, казалось, стало настолько жарким, что даже окружающий воздух слегка нагрелся.
— Дешевка? — произнес Янь Мэй.
Е Цзишу перевел взгляд на его руку.
На чехле телефона, в месте для крепления брелока, осталась лишь оборванная черная петелька, а маленький игрушечный кулон бесследно исчез.
…А.
Оказывается, дело в этом.
Е Цзишу моргнул, наконец осознав ситуацию.
Там должен был быть маленький фиолетово-красный осьминог.
Это была дешевая пластиковая безделушка, изготовленная кустарным способом, цена которой едва ли превышала десять юаней.
Богатый отпрыск был прав: вещь действительно копеечная.
Е Цзишу сам вытянул этого осьминога в игровом автомате в зале игровых аппаратов.
Игрушка выглядела немного уродливо, но по-своему забавно. Сначала он думал, что Янь Мэй побрезгует взять ее в руки, но тот, поглазев на осьминога несколько секунд, убрал его в карман, а в итоге тот стал подвеской на его телефоне.
— Я не нарочно его оторвал, он просто случайно свалился в озеро… — продолжал болтать богатый отпрыск.
При этом в глубине его глаз нескрываемо читалось высокомерие: несмотря на извинения, он совершенно не принимал эту ситуацию близко к сердцу.
В озере?
Действительно, прямо под их общежитием было искусственное озеро.
Янь Мэй сейчас стоял как раз на берегу, и, видимо, именно поэтому, когда петелька порвалась, игрушка по неосторожности скатилась в воду.
Е Цзишу, наблюдавший за всем со стороны, погрузился в свои мысли. Вдруг Янь Мэй, находившийся в центре толпы, повернул голову и с пугающей точностью посмотрел прямо на него.
Е Цзишу, пойманный с поличным: «…»
В тех раздраженных глазах, которые в первое мгновение вспыхнули при виде его фигуры, в следующее же мгновение, стоило им заметить дистанцию между ними, отразилась внезапная тьма — точно грозовое небо, затянутое тяжелыми тучами.
— …
Янь Мэй молча отвернулся.
После чего он наконец уделил внимание богатому отпрыску, который все еще пытался привлечь его внимание.
— Вот оно как. Я все понял.
Это не был вопрос. Просто ровный, безразличный голос.
И все же, реакция наконец последовала.
Богатый отпрыск просиял и немедленно, в приливе возбуждения, посмотрел на собеседника.
Однако, внезапно встретившись с этим взглядом, его тело против воли содрогнулось от холода.
В голове загудело.
Он начал запинаться:
— К-конечно! Это ведь всего лишь игрушка, я дам тебе все, что ты захочешь…
На этот раз, похоже, ответ оказался верным.
Человек, хранивший холодность, наконец отреагировал: в уголках его губ появилась едва заметная улыбка.
Это был совсем не тот случай, когда стоило улыбаться.
Сейчас в этой улыбке не было тепла, лишь сплошная злоба.
Он мягко произнес:
— Правда? Тогда прыгай вниз и достань его для меня.
Хотя на дворе стояло лето, вода в искусственном озере была куда холоднее, чем можно было представить. Даже если просто стоять на берегу, колючий холод уже поднимался от подошв обуви. При такой глубине вполне можно было утонуть.
Услышав эти слова, лицо богатого отпрыска мгновенно побелело.
Можно ведь отказаться? Это же совершенно нелепое требование.
Однако, вопреки легкой дрожи в теле, его мысли кипели, словно раскаленная лава. Никакой мысли о том, что можно сопротивляться, не возникало. Он подсознательно повернул голову и увидел стоявшую рядом девушку, которая пыталась стать как можно незаметнее, и его вдруг осенило, словно током ударило.
Точно.
Никто не говорил, что он должен лезть туда сам.
— Иди и достань.
Приказ прозвучал сухо.
Девушка, чье запястье только что схватили, в испуге подняла голову и встретилась с раздраженным взглядом.
— Но… но…
— Скорее иди! — поторопил он, а затем добавил с презрительным фырканьем: — Разве ты не говорила, что хочешь быть рядом со мной? Таково твое отношение? Я ведь давно говорил, что для такой, как ты, быть моей девушкой — уже большая честь. Или ты хочешь со мной расстаться?
— Н-нет, что ты.
— Тогда иди и достань.
Холодный взгляд, бесцеремонное отношение.
Чистое презрение, будто она не человек вовсе, желание втоптать ту, кого он считал ничтожной, прямо в грязь.
Девушку пробила дрожь.
Не успев даже подумать, она подчинилась — страх, копившийся долгое время, заставил ее тело двигаться в сторону искусственного озера.
Ее глаза были опухшими и сухими.
Длительное психологическое давление лишило тело сил на сопротивление.
— И вправду пошла.
— Вот же покорная, так сама себя унижает.
— Никогда не видел такой дешевки, неужели все из-за денег?
Со всех сторон раздавались пересуды.
Даже если поначалу большинство испытывало к ней жалость, то сейчас, видя ее покорность, взгляды сменились презрением.
Нет, не надо.
Я не хочу туда идти.
Под тканью одежды на запястьях скрывались порезы. Новая кожа только начала затягиваться, но от влажного летнего ветра раны зазудели, вызывая непреодолимое желание расцарапать их до крови. Она обхватила одной рукой другую, впиваясь длинными ногтями в кожу. Шуршание шагов сливалось со звуком царапанья кожи: шш-шш-шш.
Однако —
Хлоп.
Руку, терзавшую окровавленное запястье, кто-то перехватил.
Шаг вперед пришлось остановить.
Затем со спины раздался голос:
— Если не хочешь — не иди.
Она резко распахнула глаза, подчиняясь голосу, и машинально обернулась, встретившись взглядом с человеком, который смотрел на нее.
Е Цзишу держал ее за запястье.
Но, лишь мельком взглянув на нее, он перестал обращать внимание и, не меняясь в лице, перевел взгляд на богатого отпрыска.
http://bllate.org/book/30405/3706664
Готово:
