Профессор Фитцвильям
Доктор, вы в порядке? Вы выглядите так, будто несколько дней нормально не ели. Уилтон сидел в тихом кафе неподалеку от Бартс в компании Шерлока и Ватсона, и стоило ему сделать легкий жест, как официант тотчас услужливо предоставил им достаточно уединенный столик. Ничего не поделаешь — кто же станет отказывать в небольшой любезности новому профессору Поку, столь обаятельному и щедрому на чаевые?
Эту маленькую сценку, разумеется, не упустили из виду ни Шерлок, ни Ватсон. Последний благодарно глянул на Уилтона, первый же лишь фыркнул, выражая свое полное пренебрежение.
Слава богу, да, с тех пор как мы несколько дней назад ушли с кладбища Уэст-Парк, у меня во рту не было нормальной горячей еды. Ватсон с наслаждением откусил большой кусок омлета. Шерлок, прекрати вести себя как ребенок, это твой брат! — вполне естественно прикрикнул он, заметив выражение лица своего сожителя.
Спасибо, — сухо бросил Шерлок, в очередной раз подумав, что заключить с Ватсоном сделку — раз в три дня совершать поступок обычного человека в обмен на одно научное содействие — было верхом глупости.
Уилтон расплылся в улыбке, в которой читалось чистейшее любопытство: его второй брат наконец-то соизволил сказать спасибо, и все ради внепланового перекуса! О, пожалуй, стоит позвонить старшему брату; если память ему не изменяет, закон одобряющий однополые браки, кажется, еще не приняли.
Вы что, расследовали дело? — с напускным удивлением осведомился Уилтон. И дело было вовсе не в тесной дружбе Майкрофта с Лестрейдом — в конце концов, Уилтон присутствовал при том самом визите инспектора к Шерлоку.
Шерлок даже не удосужился ответить, и во взгляде его читалось чистое, неразбавленное презрение. Лицемер — вот и все определение, коего, по его мнению, заслуживал Уилтон. Жаль только, что его добрый доктор думал совсем иначе.
Серийные убийства. Ватсон нахмурился, и врожденное чувство справедливости придало его лицу брезгливое выражение. — Убийства, сожжение тел... О, прости, что я завел об этом речь. — Смутившись, он вновь уткнулся в свою тарелку.
Ничего страшного. Будучи человеком сведущим в психологии и привыкшим судить о чужих эмоциях по поведенческим нюансам, Уилтон источал естественное мягкое спокойствие, располагающее к тому, чтобы человек без утайки выкладывал ему самые сокровенные мысли. — Ты просто устал.
Есть немного. — Ответ сорвался с губ сам собой. Ватсон вообще был склонен к подобной откровенности; на самом деле его психологическую защиту нельзя было назвать хрупкой — напротив, пережитый опыт в обычных обстоятельствах делал его невероятно настороженным. Вот только Уилтон не был посторонним человеком: статус брата Шерлока заставлял Ватсона подсознательно ослаблять бдительность. В конце концов, это же семья Шерлока. — Я уже несколько дней не появляюсь на службе. Хотя я и взял отпуск, и Сара уверяла, что не возражает, но... — Он вдруг осекся, вспомнив, что находится вовсе не в уединенном месте, а Шерлок сидит от него в двух шагах.
Резко осознав окружающую обстановку, Ватсон густо покраснел: — Ты говорил, что знаком с профессором Фитцвильямом?
Жалкая попытка сменить тему, однако братья Холмс на редкость единодушно решили ее не пресекать. Шерлок лишь предостерегающе зыркнул на младшего брата — разумеется, он прекрасно знал о талантах своего братишки и понимал, что выговорка поможет доктору выпустить пар. Тем не менее Шерлок был раздражен. Ему не нравилось, что кто-то, кроме него самого, способен влиять на Ватсона. Доктор принадлежал ему, точно так же, как и сам Шерлок признавал рядом с собой лишь этого доктора.
Профессор Фитцвильям специализируется на изучении биологических нервных реакций. Вы ведь знаете об эксперименте Павлова с условными рефлексами? — Уилтон дождался кивка Ватсона и продолжил: — Исследования профессора Фитцвильяма строятся именно на теоретической базе того опыта.
В каком именно направлении? — Ватсон был врачом и прекрасно помнил павловские опыты: если стимул многократно подкрепляется безусловным стимулом, несущим награду или наказание, организм учится давать аналогичную условную реакцию в ответ на один лишь первоначальный стимул. В экспериментах Павлова ученый звонил в колокольчик каждый раз, когда кормил собаку, в конце концов пес начинал вести себя так, будто видит еду, едва услышав звон, хотя самой пищи поблизости не было.
В вопросах выбора при формировании нервной рефлексии. — Уилтон и сам не слишком глубоко вдался в детали — в конце концов, он оказался здесь лишь по поручению старшего брата, а слушаться он умел. — В этой части я и сам не силен.
Возможно, я смогу вам помочь? — раздался рядом с ними сдержанный баритон. — Я получил письмо от Гарри. Ох, если бы мне не было одиннадцати и я не был уверен, что все мои студенты давно переросли этот возраст, я бы решил, что кто-то из нас отправляется в Хогвартс.
Трусливый Хаффлпафф, — усмехнулся Шерлок.
Он вовсе не это имел в виду, я хотел сказать... — по привычке начал оправдываться Ватсон, но тут же ошеломленно замер: — Ты вообще знаешь, кто такой Хаффлпафф? Ты читал Гарри Поттера?!
Шерлок поднес к губам чашку кофе, на его лице не дрогнул ни один мускул, но Ватсон прекрасно знал, что это молчание означает полное признание вины. — Не могу поверить, что ты читал Гарри Поттера, но при этом понятия не имеешь, кто такой Джеймс Бонд, — пробормотал он себе под нос.
Уилтон, обменивавшийся любезностями с профессором Фитцвильямом, расслышал их перепалку от первого до последнего слова. Вот она, его семейка: когда он завел сову, перешел на пергамент и нарекся Гарри, никто из домашних и слова против не сказал. Напротив, начиная с матушки и заканчивая старшим и средним братьями, все они от корки до корки прочли всю серию книг о Гарри Поттера — пусть они и не разделяли ценностей своего родственника, но неизменно уважали его выбор, по крайней мере до тех пор, пока тот не угрожал его собственной безопасности.
На чем мы остановились? Ах да, о выборе при формировании нервных рефлексий. — Профессор Фитцвильям явно воодушевился затронутой темой. — Эксперименты Павлова доказали, что формирование приобретенных нервных рефлексий абсолютно реально. Но поскольку условия эксперимента были предельно простыми, то и выработанная реакция оказалась однозначной. Представьте, что во время кормления собаки Павлов не просто звонил в колокольчик, а сочетал звонок с пением? Какая именно составляющая в таком случае вызывала бы рефлексию — звонок или пение?
Ватсон покосился на Шерлока, у которого даже прикрылись глаза. — Наверное... потребовалось бы и звонить, и петь? — нахмурившись, он попытался восстановить в памяти студенческие годы.
Возможно, да, а возможно, и нет. Но заметьте, господа, в природе не существует абсолютного равенства. И как же собака делает выбор — что именно оказало больший эффект на ее нервную систему: звонок или пение? — Голос профессора приобрел таинственный оттенок.
Ватсон последовал за ходом мысли собеседника и признал, что задача и вправду не из легких: когда условия усложняются, становится трудно определить первопричину. — Какой во всем этом практический смысл? — искренне поинтересовался он.
Профессор Фитцвильям слегка поморщился, однако на вопрос ответил: — Принимая решения, мы порой лишены времени на раздумья. То, что мы совершаем в такие моменты, принято называть подсознательным выбором. По моему мнению, подобные реакции на самом деле вовсе не бессознательны — они являются суммой всех нервных рефлексий, которые наш организм накопил во взаимодействии с окружающим миром с самого момента рождения. А значит, это исследование помогает понять, что именно влияет на наш выбор.
Ватсон, кажется, уловил суть. Он уже приоткрыл рот, собираясь что-то добавить, как вдруг Шерлок резко распахнул глаза: — Это вы заявили в полицию после того, как могилу вашей матери раскопали и сожгли ее тело?
Выражение лица профессора мгновенно изменилось. — Вы что, полицейские? — он перевел взгляд на Уилтона. — Я-то думал, ты привел своих друзей! Об этом деле нечего говорить, всё, что я знал, я уже рассказал в Скотленд-Ярде.
Сас, брось, — Уилтон примирительно развел руками. — Я просто столкнулся с ними у дверей аудитории, они сказали, что по делу к тебе, вот я и позвал их сюда. В конце концов, после лекции тебе бы не помешало расслабиться за чашкой кофе, верно?
Вот за это тебя вечно все и обманывают! — Профессор Фитцвильям выглядел раздосадованным, словно Шерлок и Ватсон бессовестно воспользовались добротой Уилтона. — Ради Уилтона, объясните наконец, какого черта вам от меня нужно? Прошел почти месяц с тех пор, как я заявил о преступлении, неужели вы не должны сейчас прочесывать город в поисках улик?!
Я консультант-детектив, а не один из тупиц из Скотленд-Ярда, — вперив в профессора пронзительный взгляд хищной птицы, бросил Шерлок. — Или вы не хотите как можно скорее найти того, кто осквернил могилу вашей матери?
Профессор Фитцвильям неожиданно усмехнулся: — Что ж, ума вам не занимать, и это хорошо. — Он сделал небрежный жест рукой. — Что именно вы хотите узнать?
Касательно вашей матери: от чего она умерла? — Шерлок остался глух к переменам в его настроении.
Моя матушка скончалась от сердечного приступа. Хотя на больничной койке ей пришлось помучиться, Господь в целом был к ней милостив. Я похоронил ее согласно завещанию, после чего почти ежедневно навещал ее могилу на кладбище. А спустя полмесяца... — профессор на мгновение зажмурился, а затем снова открыл глаза, — могила моей матушки оказалась разрыта, а гробе не было ничего! — Он сделал паузу. — Меня просто трясло от ярости! Кто посмел так поступить с женщиной, заслуживавшей покоя? Я сразу же разыскал смотрителя, и вскоре мы обнаружили ее неподалеку от кладбища — к тому моменту тело уже почернело от тления, там невозможно было что-либо разобрать. К концу рассказа его голос упал до шепота, и Ватсон сочувственно кивнул.
Ваша матушка сама выбрала кладбище Уэст-Парк? Почему? Насколько я помню, оно находится в совершенно противоположной от вашего дома стороне. — Тон Шерлока оставался все таким же давящим.
Ватсон виновато глянул на профессора Фитцвильяма — его сожитель просто физически был не способен сообразить, что в подобных обстоятельствах нормальные люди смягчают тон.
Разве исполнить предсмертную волю дамы — такая непосильная задача? Или у моей матери даже не было права свободно выбрать себе место упокоения?! — Профессор вышел из себя, повысив голос. — Я больше не намерен с вами разговаривать! Кто бы вы ни были, убирайтесь!
Простите, он не со зла, нам искренне жаль вашей утраты... — смущенно попытался сгладить углы Ватсон, однако на полуслове его оборвал Шерлок — детектив уже набросил пальто.
До встречи. — В его голосе сквозила проницательная, хищная насмешка.
Они удалились один за другим, оставив Уилтона и профессора Фитцвильяма в молчании. В воздухе витал аромат кофе, смешанный с запахами выделений различных гормонов самого профессора, — к счастью для Уилтона, они сидели достаточно близко друг к другу. Тот уловил в этом букете нотки гнева, стыда, возбуждения и... едва уловимый шлейф, принадлежавший кому-то совершенно постороннему.
Не позволяй всяким ничтожествам портить тебе настроение, — профессор Фитцвильям залпом осушил чашку, после чего напустил на себя иной вид. — Лучше расскажи о себе, Уилтон. До меня тут доходили слухи об одной молодой особе...
Вспомнив только что уловленный аромат и упомянутую профессором барышню, Уилтон слегка прищурился. Эта девица по имени Мэри становилась все интереснее.
http://bllate.org/book/30402/3706405
Готово:
