– Я подрабатываю репетитором, учу среднюю школу. Повторить материал — нельзя, что ли?
За столько лет Джо даже в процессе тренировок научился этому навыку, выдумывая оправдания на ходу.
На людях он был обязан поддерживать социальную идентичность Сян Цзяяна. Ведь широкая общественность всё ещё крайне ограниченно понимает множественное расстройство личности.
Возможно, даже питает предрассудки.
Они не могли каждому встречному в лоб заявлять: в моём теле на самом деле обитает ещё одна душа.
Урод, извращенец, у этого человека не всё дома, вчерашнее он способен забыть уже сегодня, и тому подобное. Подобные оценки им доводилось слышать много лет назад.
А когда Сян Цзяян впервые попытался открыто во всём признаться и заявил, что болен расстройством множественной личности, в ответ он встретил лишь отчуждение, придирчивые взгляды, недоверие и предвзятое отношение.
Расстройство множественной личности? Раздвоение? Ты что, охренел во сне, сам всё выдумал?
Тогда позови-ка свою второличку, пусть выйдет и покажется нам!
Психи ведь убивают, они потенциальные преступники, живо вели своему ребёнку больше с ним не водиться!
И всё в таком духе.
На самом деле личность не может переключаться по собственной воле — это запускается совокупностью множества факторов, таких как стресс, травмы и окружение.
К тому же, пациенты с подобным диагнозом на самом деле больше склонны к членовредительству, а не к нападению на других. Уровень насильственных преступлений среди них гораздо ниже, чем у обычных людей.
Поэтому с тех пор Джо и Сян Цзяян договорились: при встрече с незнакомцами или малознакомыми людьми, а также в ситуациях, когда нет нужды раскрывать свою истинную сущность, вне зависимости от того, кто управляет этим телом, они оба — Сян Цзяян.
Когда Джо и Сян Цзяян менялись местами в управлении телом, возникала некоторая информационная пропасть. Разрыв во времени и пространстве легко создавал неудобства в быту: например, Джо мог забыть о предстоящем промежуточном экзамене, а Сян Цзяян, проснувшись одним прекрасным утром, обнаруживал, что пропустил десять уроков, зато его тетрадь исписана почерком Джо, и ему приходилось заниматься самообразованием, чтобы во всём разобраться.
Уровень социализации Джо был крайне низким. Если Сян Цзяян спал, Джо вёл себя словно сорвавшаяся с привязи дикая лошадь, полагаясь исключительно на собственное понимание общения и жизни.
Они кое-как поддерживали друг друга, цеплялись, ковыляли и росли в этом хаосе.
У Джо была своя собственная система исчисления времени. Он не рос, потому что, будучи второстепенной личностью, появлялся на свет лишь ненадолго. Время он измерял продолжительностью контроля над телом.
Для остальных прошло уже десять лет, а для него — всего один год.
Особенность Джо, отличавшая его от других случаев множественной личности, заключалась в том, что он вовсе не стремился поглотить главную личность. Напротив, он был готов содействовать лечению, чтобы исчезнуть самому.
Психотерапевт говорил, что Джо появился потому, что главная личность в детстве перенесла травму, после чего захотела, чтобы рядом неизменно находился кто-то, кто не бросит и не предаст.
Этим человеком мог стать кровный родственник — с прочной связью, подобной неразрывным растительным волокнам, либо возлюбленный, дарящий исключительную и безраздельную любовь.
Лучше всего, если бы этот человек совмещал в себе роли и возлюбленного, и члена семьи.
Тогда Сян Цзяян был слишком мал и ещё не имел понятия о романтических чувствах, поэтому Джо родился как его младший брат.
Психотерапевт велел им непременно усердно лечиться и ни в коем случае не сдаваться.
С течением времени давление раздвоенной личности на мозговые нервы удваивается.
В конце концов это может привести к локальному некрозу клеток мозга, повреждению гиппокампа или же к тому, что хозяин тела из-за чрезмерной тревожности решит покончить с собой.
Хотя это расстройство поддаётся лечению с трудом и случаев полного выздоровления единицы, надежда всё же есть.
И если однажды Джо действительно исчезнет или сольётся с главной личностью, на то будет лишь одна причина.
Сян Цзяян примет своё несовершенное я и сможет здорово, счастливо и смело познавать мир.
А заодно обретёт то счастье, о котором мечтал в юности.
*
– Оказывается, ты ещё и подрабатываешь, Ян, ты такой трудяга. – Цзянь Фань выразил восхищение и, не умея сидеть без дела, спросил: – Тебе случайно не нужен отпуск? Сестра Мэн сказала, что у администрации два выходных в неделю, и каждый месяц можно брать два дня оплачиваемого отпуска. Смотрю, лицо у тебя всё ещё неважное, может, отпросишься у брата Шу? Он прямо сейчас может подписать.
Джо проигнорировал его.
Цзянь Фань продолжал: – Или, может, сходишь в больницу проверить? А то если ты вдруг рухнешь прямо у нас в магазине, это же жутко испугает.
Джо немного потерпел, но не выдержал. Он чуть не стер в крошево корни зубов.
– Можешь хотя бы ненаменно перестать со мной разговаривать? У меня эта задачка по математике никак не решается!
Цзянь Фань поскрёб затылок: – Ой-ой, прости-прости, тогда занимайся.
Джо сейчас был до предела раздражен — любой, кто обращался к нему, вызывал желание немедленно затеять драку. Он никак не ожидал, что стоит ему вздремнуть, как у Сян Цзяяна оба колена покроются ранами, словно кровавые дыры.
Из-за этого Джо теперь тоже чувствовал боль: сидя за решением задач, ему приходилось то и дело шевелить ногой, иначе становилось невыносимо.
Почему он вообще пострадал?
Почему не записал это в заметки?
Черт, черт, черт!
Я сейчас весь этот мир переверну!
В Тайгу наступило время закрытия.
Ученики один за другим покидали магазин, Цзянь Фань проверял питание оборудования, и некогда шумное заведение постепенно опустело.
Джо бросил взгляд на часы — пора было собираться. Он положил учебник в рюкзак и закинул его за плечи. На столе справа висел листок для записей с аккуратным круглым почерком Сян Цзяяна. Джо окинул его презрительным взглядом: там красовался ежедневный план.
К счастью, всё на сегодня уже было выполнено, иначе Джо пришлось бы ещё ломать голову над рекламным текстом.
И надо же было найти такую паршивую работу!
Бесит, до безумия бесит.
С мрачным лицом Джо задрал голову и во весь голос оповестил весь Магазин «Титановая долина»:
– Эй! Если больше ничего нет, я пошёл!
Его зычный окрик разнёсся очень громко. Чэнь Шу вышел из комнаты для пирсинга, крутя в пальцах ключи от машины, и спросил:
– Тебе уже лучше?
Лучше ему, как же.
С чего это ты вдруг так печёшься о Сян Цзяяне?
Ах ты старый хрен Чэнь Шу, неужто решил полакомиться молодыми побегами!
Посмеешь сказать, что тебя не привлекает миловидное личико моего брата?
Что же до этого Фань Юя, ему лучше вообще сдохнуть где-нибудь на чужбине.
Бесплатный сыр бывает только в мышеловке, если мужчина проявляет инициативу — тут точно есть подвох.
Теперь каждого парня, который попытается подойти к Сян Цзяяну, я буду бить.
Джо холодно усмехнулся, сделал пару шагов и вдруг резко развернулся, направившись прямиком к Цзянь Фаню.
– Братец Цзянь Фань, не мог бы ты меня подбросить? Я всё ещё не слишком хорошо знаю дорогу домой, – произнёс Джо.
У Цзянь Фаня лопнул пузырь из жвачки, который он жевал, и он удивленно ткнул пальцем в себя:
– ...Я?! Я тебя подброшу?!
– Угу.
– ...
Цзянь Фань перевёл взгляд с Чэнь Шу на Сян Цзяяна.
– ...Да без проблем, мне как раз по пути, я отвезу тебя, Ян-бао. Нечего нам с дядей попутчиком быть. – Цзянь Фань радостно заголосил и закинул руку на плечо Сян Цзяяна. – Погнали-погнали, мы одного возраста, нам о чём поговорить найдётся.
Джо бесстрастно сбросил с плеча руку Цзянь Фаня и вышел вместе с ним из Тайгу.
Чэнь Шу покрутил на пальце ключи от машины, прищурившись и погрузившись в задумчивость.
Шесть часов утра, Сян Цзяян проснулся — и мир рухнул.
Приподнявшись, он увидел на стене гостевого дома огромную проекцию с крупной надписью:
«Я отказал Чэнь Шу за тебя, у вас ничего не выгорит. — Джо»
В этот раз Джо управлял телом меньше пяти часов.
Но боевые заслуги оказались выдающимися.
К тому же Джо испортился.
Он не оставил Сян Цзяяну в заметках ни единого слова. Даже малейшей черточки.
Словно в отместку за то, что Сян Цзяян не записал ничего про разбитые колени, у Сян Цзяяна не осталось ни малейших воспоминаний о всём происходившем после вчерашнего переключения личности.
И проверить было негде.
Сян Цзяян сидел на кровати, сонный, с совершенно ошеломлённым выражением лица.
Ему потребовалось целых пять минут, чтобы переварить драматичное послание с проектора, после чего он почесал затылок и тяжело вздохнул.
Ладно, проехали.
Раз уж я один раз отказал Чэнь Шу, то подберу удобный момент, чтобы Чэнь Шу в ответ отказал мне.
Тогда мы будем квиты.
Сян Цзяян принялся усердно чистить зубы.
Он отчаянно мечтал сделать пирсинг языка, только понятия не имел, в какой сказочный день это наконец удастся.
Телефон на умывальнике дважды вибрировал, и Сян Цзяян взял его в руки.
Цзянь Фань тегнул всех участников в рабочем чате Магазин «Титановая долина».
– Сегодня в семь вечера, в старом месте, 1807-я кабинка.
– Бурно празднуем двухлетие открытия Тайгу!
Опубликовав сообщение, Цзянь Фань раскидал по чату красные конверты.
Сян Цзяян спросил: А я могу пойти?
Яо Сяочуань ответил: Конечно, если не придёшь, тебя оштрафуют.
Гуань Тяньмэн отозвалась: Все свои.
Цзянь Фань написал: Что за вопросы, будто чужие! Ты — славная часть Тайгу!
На самом деле Сян Цзяян хотел воспользоваться случаем и посмотреть на отношение Чэнь Шу. Однако босс Чэнь по обыкновению хранил молчание и ещё ничего не сказал, зато вся эта компания в чате уже всё решила за него.
Видя их искренний энтузиазм, Сян Цзяян отправил в ответ стикер с благодарностью и только после этого открыл красный конверт.
И надо же было стать победителем по чистой удаче.
Переписка в чате росла стремительно, словно многоэтажка, и Цзянь Фань скинул адрес.
Ближе к шести часам вечера Сян Цзяян перед зеркалом быстренько привёл себя в порядок, сделал лицо свежим и чистым и слегка уложил волосы.
Отражение в зеркале балансировало на грани юношеской незрелости и зрелости, сочетая в себе как раз нужную долю привлекательности и мальчишеского задора — не слишком зелёный, но и не старый. Изгибы уголков глаз были мягкими, выдавая в нём любителя улыбаться: брови дугой, густые ресницы чуть приподняты кверху, а под светом ламп губы казались пухлыми и выразительными, со светлым природным оттенком.
Это была аппетитная и прекрасная оболочка, однако подобных оболочек в мире несметное множество, и поистине уникальным делало её лишь то, что скрывалось внутри — сам Сян Цзяян.
*
В семь часов Сян Цзяян вовремя прибыл к кабинке, Цзянь Фань встретил его на входе и крикнул, чтобы он садился куда захочется.
Остальных учеников магазина Сян Цзяян ещё толком не знал, но, заметив в углу уже устроившегося за телефоном Яо Сяочуаня, направился к нему.
– Пришёл? – с улыбкой бросил Яо Сяочуань. – Можешь заказать всё, что любишь, сегодня у нас посиделки с хого.
Он протянул меню Сян Цзяяну.
– Спасибо. – Сян Цзяян улыбнулся в ответ.
Гуань Тяньмэн втащила внутрь огромную баклагу пива, выглядя при этом как божество виноделия. Она щедрым жестом швырнула на стол пять-шесть открывалок:
– Угощает босс, так что даже не думайте проявлять жалость!
Окружающие дружно рассмеялись.
Атмосфера в кабинке царила приятная, и Сян Цзяян, посидев немного, не почувствовал никакого дискомфорта.
Изначально он не любил тесные, забитые людьми пространства, но, возможно, из-за того, что ему хотелось увидеть Чэнь Шу, да и все в Тайгу были прекрасными людьми, Сян Цзяян привязался к этому месту.
Прождав довольно долго, в дверях наконец показался знакомый силуэт.
http://bllate.org/book/30386/3704639
Готово:
