Не будет такого дня. — произнес Се Линь.
То ли он имел в виду, что не наступит день, когда из-за отчуждения от Чу Минчжаня они не смогут спокойно спать по ночам, то ли то, что никогда не настанет день, когда они с Вэнь Юйсюнем станут настоящими супругами.
Когда Се Линь вернулся в резиденцию маркиза, уже приближался полдень. Солнце стояло в самом зените, ослепительно ярко освещая белые плиты двора. Проходя по крытой галерее, он случайно столкнулся с мальчишкой-слугой, который опустив голову спешно куда-то бежал.
Се Линь внезапно протянул руку, преграждая ему путь. Слуга, не ожидавший этого, оступился и отступил на полшага назад. Несколько капель супа из стоявшего в его руках тушеного блюда плеснули на каменные плиты, мгновенно расплывшись прозрачными лужицами.
В испуге подняв голову, Се Линь разглядел его лицо.
Именно тот самый слуга, который вчера спрашивал Вэнь Юйсюня, не приготовить ли ему горячую воду.
Се Линь несколько удивился и спросил:
— Где ваш маркиз?
— Отвечаю госпоже, маркиз в кабинете, — послушно ответил слуга и поудобнее перехватил коробку для еды. — Вот этот горшочек с супом из баранины с астрагалом и дерезой я как раз собираюсь отнести маркизу, он ровно три часа на слабом огне томился.
Се Линь немного подумал, забрал у него поднос и сказал:
— Давай мне. Я как раз собираюсь к вашему маркизу, попутно занесу ему.
У слуги мгновенно засияли глаза, и даже голос стал более живым:
— Хорошо, хорошо! Если суп отнесет госпожа, маркиз обрадуется еще больше.
— Зови меня просто Се Линь, или можешь звать молодым господином, не нужно называть меня госпожой.
Разве смел слуга называть его по имени? Услышав это, он тут же выпалил:
— Слушаюсь, молодой господин!
— Как тебя зовут? — Се Линь нашел его забавным и между делом поинтересовался.
— Раб твой — Жиле.
— Жиле... Радость и счастье. Тебе подходит. Я понял. Иди занимайся своими делами.
— Слушаюсь! Раб удаляется! — звонко отозвался Жиле и проворно ретировался, а край его бирюзовых одежд на мгновение мелькнул и скрылся за поворотом галереи.
Се Линь шел через внутренний двор; зимнее солнце косыми лучами пробивалось сквозь голые ветви деревьев, наполняя воздух теплом, в котором сквозило легкое запустение. От стоявшего на подносе горшочка поднимались клубы пара: аромат лекарственного астрагала в сочетании с насыщенным запахом баранины отчетливо ощущался в морозном воздухе.
В Башне Чэнхай он почти ничего не поел, и теперь у него неожиданно проснулся аппетит.
Он остановился перед дверью кабинета и, еще не успев постучать, услышал донесшийся изнутри низкий голос Вэнь Юйсюня:
— Войдите.
В тот момент, когда он толкнул дверь и вошел, на него пахнуло теплом. Вэнь Юйсюнь склонился над столом и быстро что-то писал, а услышав шаги, даже не поднимая головы, бросил:
— Поставьте на стол.
— А у маркиза-то замашки барские, — неторопливо произнес Се Линь, опуская горшочек на стол.
Кончик кисти резко замер, оставив на рисовой бумаге кляксу. В ту же секунду, услышав его голос, Вэнь Юйсюнь словно по рефлексу вскинул руку, и широкие рукава халата скользнули по столу, наглухо закрывая то, что он только что писал.
Уголки бровей Се Линя едва заметно дрогнули: в памяти смутно всплыло, что в прошлый его визит в кабинет Вэнь Юйсюнь точно так же проявлял странное беспокойство по поводу бумаг на столе. В глубине его глаз мелькнул огонек любопытства, но внешне он сохранил полное спокойствие.
Вэнь Юйсюнь уже справился с минутным замешательством, поднял на него взгляд и произнес совершенно привычным тоном:
— Когда вернулся? Поговорил с Третьим принцем?
Его голос звучал настолько буднично, будто этой секундной растерянности никогда и не было.
— Угу, — отозвался Се Линь и бросил ему через стол парчовый мешочек с тигровой биркой: — Возвращаю владельцу.
Мешочек описал в воздухе дугу и аккуратно опустился перед Вэнь Юйсюнем.
Вэнь Юйсюнь слегка нахмурился:
— Что это значит?
— Принц передал, что твои намерения приняты. А эту вещицу лучше держать при себе самому маркизу.
Вэнь Юйсюнь на мгновение замер, а затем с подозрением посмотрел на Се Линя:
— Ты уверен, что это его собственные слова?
Се Линь небрежно тряхнул рукавом и опустился на стул напротив него:
— С какой стати мне тебя обманывать?
Тогда Вэнь Юйсюнь не стал больше расспрашивать и потянулся снять крышку с горшочка:
— Ты ведь тоже еще не обедал? Как раз поедим вместе...
На полуслове он осекся.
Среди клубящегося пара на поверхности янтарного бульона покачивались корни астрагала и ягоды годжи, а тонко нарезанные ломтики баранины с четкими прожилками смутно угадывались в густом супе.
Корни астрагала, баранина, ягоды годжи.
Вэнь Юйсюнь: «……»
Он бросил на Се Линя многозначительный взгляд и протянул с глубоким подтекстом:
— ……А Янь, ты это к чему? Решил... бросить мне вызов?
Се Линь опешил от столь неожиданных слов. Сначала он даже не понял в чем дело, сочтя это бессмыслицей, но затем его взгляд упал на ингредиенты в супе, и он тоже разом умолк.
Он читал Свод лекарственных и диетических рецептов и прекрасно знал, что эти продукты имеют одно неприятное общее свойство.
Вэнь Юйсюнь все еще смотрел на него, словно ожидая разумного объяснения.
Се Линь приоткрыл рот, и в этот миг казалось, что даже взгляд Вэнь Юйсюня приобрел обжигающее тепло — от него Се Линю стало невыносимо неловко, так что он даже не решался ответить взглядом.
— На кухне приготовили суп, я просто захватил его по пути, — тон Се Линя был ровным, но говорил он гораздо быстрее обычного. Помолчав, он словно что-то вспомнив, добавил: — О, я как раз встретил того твоего слугу по имени Жиле.
Услышав имя Жиле, Вэнь Юйсюнь невольно вспомнил его вчерашние многозначительные гримасы.
Вэнь Юйсюнь: «……»
Кажется, он догадывался, в чем тут дело.
Он снова подвинул горшочек ближе к Се Линю:
— Давай, господин Се, делить радости и горести вместе.
Се Линь: «……»
Тень от солнечных часов постепенно смещалась, капли в водяных часах иссякли, и вот наступил третий день после свадьбы.
По законам и обычаям Да Юн, третий день после женитьбы — это традиционный день визита к родителям невесты.
Однако родители Се Линя давно скончались, а его единственный наставник, которого можно было назвать старшим родственником, наотрез отказался видеться с ним из-за того, что тот пошел наложником к мужчине.
Узнав об этом, Император Минчунь «милостиво» издал указ, повелевающий новобрачным на третий день явиться во дворец пред светлые очи императора: раз уж этот брак был дарован высочайшей волей, визит к императорской чете вполне сойдет за возвращение в родительский дом.
И вот эта молодая пара снова поднятилась спозаранку на третий день после свадьбы.
Едва отзвучали утренние колокола часа чэнь, Се Линь открыл глаза.
Перед воротами Сюаньумо стража проверила бирки-ясики, и тяжелые створки императорского дворца медленно распахнулись.
Император Минчунь только что завершил утреннее заседание и успел устроиться в Зале Двух Начал, как перед ним склонился евнух и доложил:
— Докладываю Вашему Величеству, Маркиз Хуайюй с супругой ожидают аудиенции у входа во дворец.
А явились довольно быстро.
Император Минчунь переглянулся с сидевшей рядом императрицей и махнул рукой, велев евнуху объявить о приеме.
Евнух тут же выпрямился, и его зчный голос пронесся под сводами зала:
— Объявлен прием Маркиза Хуайюй с супругом!
Се Линь и Вэнь Юйсюнь рука об руку медленно вошли в зал, отдали положенный поклон и подняли головы.
На возвышении император Минчунь по-прежнему выглядел доброжелательным и приветливым, а рядом с ним восседала женщина в роскошных расшитых узорами одеждах.
Лица ее было мягким и утонченным, а парадное императорское платье с вышитыми фениксами придавало ее облику еще больше благородства и элегантности, впрочем, не лишенной величия истинной матери поднебесной. Если бы не тончайшие лучики морщинок у внешних уголков глаз, выдававшие следы времени, любой бы поверил, что ей едва исполнилось шестнадцать.
Это была прославившаяся своей добродетелью и мудростью нынешняя императрица по фамилии Шу.
— Давно не видела Жиле, а он стал еще выше и статнее, — с легкой улыбкой произнесла императрица Шу. Ее мягкий голос сквозил нотками нежной жалости. — На севере Бэйцзян холодно и сурово, натерпелся же ты лишений, Жиле.
Услышав это, Император Минчунь легко фыркнул, делая вид, что сердится:
— Только наша матушка-императрица умеет жалеть детей, из-за чего я выгляжу бессердечным тираном. Ну ладно, Жиле, господин Се, подойдите ближе, пусть императрица хорошенько на вас посмотрит. Она ведь с самого рассвета поднималась, прихорашивалась, ради этой встречи даже парадную корону с фениксами надела.
Императрица Шу с укоризной и мягким вздохом искоса взглянула на Императора Минчуня, словно упрекая его за то, что он выдал ее секрет. Однако, когда ее взгляд вернулся к Се Линю, в нем вновь промелькнула теплота:
— Пусть изначально этот день и предназначен для возвращения в родительский дом, но раз уж этот брак дарован самим императором, а оба вы — славные мужи нашего Да Юн, мне не пристало рассуждать о традициях замужества.
— Жиле вырос на моих глазах, а вот Суйянь... — она сделала паузу, и в ее глазах заискрилось искреннее восхищение и любовь. — Обладает столь неземной красотой, хорош собой словно небожитель из чертогов бессмертных. Неудивительно, что Жиле так о нем грезил.
Говоря это, она сняла с запястья безупречно чистый нефритовый браслет глубокого зеленого цвета и вложила в ладонь Се Линя:
— Хороший мальчик, прими эту вещь.
Заметив, что Се Линь собирается отказаться, императрица сквозь рукав легонько надавила кончиками пальцев на тыльную сторону его ладони, и в ее мягком голосе прозвучали непреклонные нотки:
— Я не успела толком подготовить подарок к свадьбе. Пусть этот браслет и не сокровище невиданной ценности, но в день собственной свадьбы его подарила мне моя покойная матушка. Раз уж вы с Жиле стали супругами, считай это моим скромным знаком внимания.
Се Линь уже собирался что-то возразить, как почувствовал, что Вэнь Юйсюнь похлопал его по тыльной стороне ладони, словно принимая решение за него:
— Раз уж матушка дарит, принимай.
Эта сцена, разумеется, не укрылась от глаз Императора Минчуня, и улыбка на его лице стала еще глубже.
Се Линь мысленно вздохнул и больше не стал пререкаться. Он отвесил весьма официальный поклон и произнес:
— Благодарю за милость императрицу.
Императрица Шу с улыбкой качнула головой:
— Пустяки.
— Да, кстати, Жиле, Шэнь-эр в последнее время тоже часто вспоминает о тебе. На досуге повидайся с ним, поболтайте о том о сем.
— Женщина есть женщина, — недовольно оборвал ее Император Минчунь. — О чем это еще болтать? Пусть Жи-ле не слушает твои глупости. Уж коль встретится с Наследным принцем, пусть лучше поупражняются вместе, проверят, как продвигаются его успехи в стрельбе из лука и верховой езде. Я в последнее время из-за государственных дел забросил проверку его навыков. С его-то ветреным характером, небось, совсем обленился.
Услышав это, Вэнь Юйсюнь мысленно кивнул: главная цель этого визита во дворец была достигнута.
И впрямь, Император Минчунь перекинулся еще пара дежурными фразами и махнул рукой, отпуская их на отдых. Когда они уже собирались откланяться, император вдруг мягко добавил:
— Раз уж стали супругами, должны проявлять взаимопонимание. Жиле долго жил на границе, нрав у него неизбежно грубоватый, так что господину Се следует относиться к нему снисходительнее. Ну а ты, Жиле... — император перевел взгляд на Вэнь Юйсюня и наставительно произнес: — Господину Се приходится нелегко, тебе тоже следует научиться проявлять к нему чуткость.
В карете по пути обратно в резиденцию маркиза Се Линь приподнял занавеску и, глядя на удаляющиеся дворцовые стены, тронул губы насмешливой улыбкой.
— Ну как? — повернувшись к нему, поинтересовался Вэнь Юйсюнь, наблюдая за его реакцией.
Се Линь опустил занавеску и неторопливо произнес:
— Император и императрица живут в согласии, душа в душу, словно любящая пара из простой семьи — поистине великое благо для Да Юн.
Уголки бровей Вэнь Юйсюня слегка приподнялись:
— Столько злости в словах? А Янь... переживает за твоего Третьего принца, выросшего в столь фальшивой роскоши, или... жалеет меня?
http://bllate.org/book/30385/3704550
Готово:
