У Ведьмы в руках оставалось ещё две бутылки зелья, а Охотник так и не выстрелил, так что ситуация пока ещё оставалась безопасной.
Если выгнать номер два, чьё поведение только что вызвало больше всего подозрений, ничего страшного не случится, даже если он простой мирный житель.
Ли Синцин немного поразмыслила и решила отдать свой голос против второго.
Номер два вёл себя очень спокойно, мирно скончался, и наступила ночь.
Бай Мо остался в живых и решительно указал ножом на самого себя. Двойка действительно была его товарищем-волком, но что с того?
Ведьчб использовала яд, чтобы спасти Бай Мо, так что прошлой ночью никого не убили.
Первый номер, Ведьма, вышла вперёд и заявила, что прошлой ночью мишенью для убийства был седьмой номер.
Ситуация на поле боя внезапно прояснилась: второй и пятый номера — волки, и теперь нужно лишь отыскать ещё одного волка среди оставшихся игроков, и победа добра станет казаться неминуемой.
Бай Мо снова огласил результаты своей проверки: девятый номер — оборотень.
Это был раунд без тени сомнений, и как ни оправдывался девятый, в конце концов его выгнали голосованием, и наступила ночь.
Ночью Бай Мо открыл глаза и показал Кэ Вэй единицу на пальцах.
Первый номер, Ведьма, погибла. В отчаянии она бросила оставшийся яд в третий номер, который с самого начала почти ничего не говорил.
Наступил рассвет, и прошлой ночью погибли первый и третий игроки.
Но игра всё ещё продолжалась.
Бай Мо продолжил оглашать результаты своей проверки, заявив, что погибшему третьему номеру досталась так называемая золотая защита.
Среди игроков первой половины осталась только четвёртый номер Ли Синцин, в то время как во второй половине было еще четверо: шестой, седьмой, восьмой и десятый.
Игра не закончилась, и подозрения игроков наконец пали на Бай Мо. Возник вопрос, почему оборотни не зарезали его напрямую.
Бай Мо отреагировал на это сомнение крайне хладнокровно: Сейчас убивать меня нет никакого смысла. У меня в руках нет ножа, я не представляю угрозы для оборотней, а вы можете по моему примеру запятнать собственные руки.
Он ещё раз прокрутил в уме события и пришёл к выводу, что второй номер, изгнанный в самом начале, действительно мог оказаться мирным жителем.
Тогда среди шестого или десятого номеров вполне мог скрываться волк.
Когда обстановка погрузилась в туманную неизвестность, Ли Синцин посмотрела на рассуждающего Бай Мо и внезапно перевела взгляд на человека, сидевшего рядом с ним.
Сегодня на Си Чжэнь была надета слегка свободная рубашка, и из-за сильной жары воротник казался несколько широковатым.
В такт размеренному дыханию своей хозяйки края ворота то поднимались, то опускались, касаясь кожи.
Её распущенные прежде кудри теперь были собраны, и лишь несколько выбившихся прядй спадали на щеки. В руке она держала телефон, бездумно листая ленту, и, казалось, совершенно не обращала внимания на царивший вокруг хаос.
Ли Синцин же внезапно заинтересовалась ею. Сегодня она ни разу не слышала, чтобы этот человек заговорил, да и имени её она не знала.
С самого вчерашнего дня она замечала, как та повсюду следует за Бай Мо — неужели она... менеджер Бай Мо?
Настолько предана работе? Присутствует даже на читке сценария вместе с артистом? К тому же, с такой внешностью и темпераментом... почему бы ей просто не податься в шоу-бизнес?
Пальцы Си Чжэнь замерли на экране телефона. Заметив чей-то пытливый взгляд, она невозмутимо подняла голову, и её контрастные, чётко очерченные глаза внезапно встретились со взглядом Ли Синцин.
Ли Синцин так испугалась, что её рука дрогнула, и стакан с напитком едва не опрокинулся на стол.
Она тут же отвела глаза, делая вид, будто ничего не произошло.
Однако Си Чжэнь вовсе не собиралась отступаться. Не сводя с Ли Синцин глаз, она слегка улыбалась уголками губ, словно наблюдая за чем-то крайне забавным.
От этого пристального взгляда Ли Синцин покрылась мурашками, но зато её запутавшиеся мысли вдруг сами собой встали на свои места. Среди оставшихся на поле людей — если всё шло как надо — пятый номер Чжэн Юйюй должен был оказаться настоящим Прорицателем, просто поначалу все сбились с толку из-за речей Бай Мо и забыли, что в самом начале Чжэн Юйюй открыто набросился на него.
Если Бай Мо — волк, то всё становится предельно просто: вытолкать девятый номер наружу было нужно лишь для того, чтобы прикрыть товарища из второй половины. Иными словами, среди десятого и восьмого номеров точно есть волк.
Когда мысли прояснились, всё встало на свои места. Ли Синцин выдала целую тираду аргументов, совершенно не заботясь о том, что первую золотую защиту Бай Мо выдал именно ей.
Большинство оставшихся игроков были обычными мирными жителями, и когда Ли Синцин открыто заявила, что она Охотник, остальные естественным образом последовали за сильной ролью, чтобы сначала выгнать Бай Мо.
После наступления темноты, кого бы ни выбрали оборотни, у них больше не оставалось шансов на победу.
Первая игра подошла к концу, и настоящий Прорицатель Чжэн Юйюй, сказавший за всю партию всего одну фразу, подал голос: Юй Цин прям как в сценарии — больнее всего ей хотелось зарезать именно меня.
Услышав это, Бай Мо показал язык: Ничего не поделаешь, кто заставил тебя стать главным виновником гибели моего любимого человека.
Ха-ха-ха-ха. Все дружно рассмеялись, видимо, оценив шутку Бай Мо. Даже игравший Сюй Иняня второй номер пошутил в ответ: Верно, после того как мы с малышом Мо поняли, что мы волки, разве у нас оставался другой выбор?
Среди собдавшихся снова прокатилась волна весёлого смеха.
Даже Ли Синцин поддалась этой атмосфере и невольно улыбнулась. Её взгляд непроизвольно вновь обратился к сидевшей напротив Си Чжэнь.
Стоило их взглядам встретиться, как тело обдало жаром, словно от ожога.
По всему телу Ли Синцин пробежала сладковатая истома, и только она попыталась вникнуть в это ощущение, как Кэ Вэй уже объявила, что три проигравших оборотня должны понести наказание и выбрать: правда или действие.
Бай Мо с энтузиазмом захотел выбрать действие, но когда карточка перевернулась...
Действие: смотреть в глаза человеку напротив не менее 30 секунд.
Этот длинный прямоугольный стол был устроен так, что по коротким сторонам сидело по одному человеку, а по длинным — двенадцать.
Си Чжэнь сидела рядом с Бай Мо, в то время как Ли Синцин сидела рядом с Чжэн Юйюй.
Следовательно, напротив Бай Мо сидел... Чжэн Юйюй.
Получить в наказание игру в гляделки с партнёром по сцене, с которым по сценарию положены интимные сцены — даже для такого махрового экстраверта, как Бай Мо, это оказалось слегка неловко.
Кэ Вэй осталась очень довольна этим заданием на действие, ей и самой ужасно хотелось посмотреть на их экранную химию. В конце концов, им предстояло играть любовную пару, а с учётом специфики жанра, возможно, впереди ещё ждала совместная работа по продвижению сериала, так что заранее подогреть их чувства было бы весьма неплохо.
Малыш Мо, приготовься, я командую начать. Кэ Вэй открыла таймер на телефоне.
Я... я уже давно готов, и я даже не знаю, Чжэн... Чжэн...
Как же звали этого Чжэна? Имя Чжэн Юйюй, которое уже вертелось у Бай Мо на языке, вдруг вылетело из головы.
Чжэн Юйюй. Голос сидевшего напротив человека звучал спокойно, без малейшего раздражения из-за забытого имени. Он поднял взгляд на Бай Мо: Я готов, режиссёр Кэ.
Тогда начинаем. Кэ Вэй нажала кнопку таймера, и взгляды всех присутствующих обратились на двух участников, выполнявших наказание.
Одна секунда, две секунды, три секунды...
Бай Мо смотрел в глаза Чжэн Юйюй, чувствуя, как его душа словно затягивается внутрь.
Хотя персонаж, которого играл Чжэн Юйюй, по сценарию не был хорошим человеком, в описании внешности авторы явно не поскупились на комплименты.
Смотря на него сейчас, Бай Мо внезапно подумал, что выбор режиссёра действительно оказался безупречным.
Характер Чжэн Юйюй в реальной жизни не имел ничего общего с Чи Цзэншэнем, но в этот момент, глядя в его глаза, Бай Мо вдруг вспомнил реплики, которые они репетировали днём.
Ты влюбился в него?
Не...т.
Но ты плачешь.
Я... ненавижу себя.
Когда они репетировали этот эпизод, Бай Мо на самом деле не до конца понимал чувства Юй Цин к Чи Цзэншэню.
В конце концов, эмоции между этими двумя были слишком поверхностными, чтобы назвать их любовью, и слишком глубокими, чтобы назвать ненавистью. Переплетение любви и ненависти не позволяло Юй Цин любить, да и не разрешало.
Но он не мог совладать со своим сердцем, а глаза — это зеркало души.
Глядя сейчас в глаза Чжэн Юйюй, Бай Мо в каком-то полузабытии словно сквозь призму сценария сопереживал самой Юй Цин.
И правда, даже если в самом начале это была всего лишь месть, что с того? Кто способен по-настоящему совладать со своим сердцем?
Чувства — вещь самая непостижимая, и искренность порой отдаёшь другим сама того не замечая.
Тридцать секунд пролетели в одно мгновение, и под всеобщими взглядами Бай Мо отвёл глаза.
Атмосфера стала слегка напряжённой, и он торопливо сменил тему:
Всё закончилось, режиссёр Кэ, давайте следующее, следующее.
Когда внимание наконец переключилось с них двоих, Бай Мо облегчённо выдохнул. Опустив голову, он неожиданно заметил, что его сестра неотрывно смотрит на человека напротив.
Заметки автора:
Написано давным-давно, а теперь я подсела на Goose Goose Duck (это же так весело, кто понимает меня!!!)
Младший брат усердно играет свою роль, а Си Чжэнь думает: Ой, какая же она милая, как она мне нравится.
Ли Синцин: ??? Говорите по-человечески!
Глава 4. Мелюзга? Пора покормить
Они сыграли ещё несколько партий в «Убийцу оборотней», и время уже перевалило за полночь.
Завтра предстояло прослушивать актёров на другие роли, поэтому Кэ Вэй взмахом руки распустила всех и велела отправляться спать.
Работать практически без перерыва с десяти утра и почти до одиннадцати вечера — тут даже железный человек устанет.
Ли Синцин засунула исписанный отметками маркера сценарий в рюкзак и принялась собирать вещи, готовясь отправиться в свой номер.
Уходила она не первой — остальные участники игры к этому моменту уже почти все разошлись.
Напоследок Кэ Вэй еще немного поговорила с Ли Синцин о сценарии, обсудив примерное направление возможных правок. Ли Синцин приняла все замечания к сведению и в то же время высказала собственные мысли в русле задумки режиссёра.
Она изначально полагала, что режиссёр вряд ли придаст особого значения её мнению, но оказалось, что Кэ Вэй была искренне впечатлена услышанным и даже выразила надежду, что та и дальше будет предлагать свои идеи.
В конце концов, они сложат несколько версий вместе, актёры устроят читку, и выберут лучший вариант.
Пройдя через целый день совместных чтений, Ли Синцин в полной мере ощутила, что эта съёмочная группа совсем не похожа на те, что она себе воображала — здесь царила куда большая свобода, хотя она никак не ожидала, что режиссёр окажется столь договороспособной.
Её прежде тревожно трепетавшее сердце наконец опустилось на положенное место. Попрощавшись с Кэ Вэй, Ли Синцин закинула рюкзак за плечи и вышла из конференц-зала.
В тускло освещённом коридоре гостиницы Ли Синцин подошла к лифту и принялась листать ленту в телефоне.
Ничего особенного, двенадцатое сентября выдалось на редкость спокойным днём.
Раздался звонок, и двери лифта открылись.
Ли Синцин шагнула внутрь и уже собиралась дождаться, пока створки закроются, как вдруг в щели между ними мелькнула изящная рука.
Вздрогнув от неожиданности, она поспешно протянула руку и нажала кнопку открытия дверей.
Сенсоры лифта сработали отлично, и двери снова разъехались.
Прямо за ними стояла Си Чжэнь.
Прошу прощения, — извинилась Си Чжэнь.
http://bllate.org/book/30373/3703581
Готово:
