В отеле по утрам подают шведский стол, но сейчас не сезон, поэтому желающих позавтракать немного.
Си Чжэнь взяла два ломтика хлеба, налила себе стакан соевого молока с сахаром и принялась за завтрак.
Когда минутная стрелка дошла до пятидесяти, у лифтов внезапно появился Бай Мо. Он торопливо ухватил лежавшие рядом снеки и прихватил стаканчик йогурта.
Повернув голову, он как раз заметил уже доевшую Си Чжэнь. — Сестрица, — позвал он и, развернув маленький круассан, засунул его в рот.
Увидев его растрепанные воробьиные гнезда вместо волос и застегнутую как попало рубашку, Си Чжэнь сразу поняла, что он только что проснулся. Однако отчитывать его она не стала и лишь бросила: — Ладно, пошли.
— Х-хорошо, — Бай Мо проглотил хлеб, отвинтил крышечку йогурта и сделал глоток.
Когда они вдвоем добрались до места читки, там уже собралось немало людей.
Съемочная группа была из команды Кэ Вэй. Хотя Си Чжэнь и Кэ Вэй были давними подругами, после того давнего инцидента Си Чжэнь редко появлялась на публике, и большинство присутствующих её не знали.
Бай Мо и вовсе оказался новичком, прибывшим только вчера вечером. Помимо одной-единственной встречи на прослушивании, всё их дальнейшее общение происходило преимущественно в сети. Атмосфера царила слегка неловкая, все были друг с другом мало знакомы, так что Кэ Вэй, как режиссер, пришлось взять инициативу в свои руки и разрядить обстановку.
— Все почти в сборе, я скажу пару слов. Это первая читка сценария нашего сериала Запечатанное сердце. Сценарий всем давно разослали, дальше будем двигаться строго по плану.
Закончив, Кэ Вэй добавила еще пару предложений:
— У нас еще не до конца утверждены второстепенные роли, так что, если попадутся соответствующие реплики, попрошу кого-нибудь из остальных преподавателей помочь их начитать.
Кэ Вэй выражалась предельно вежливо. Запечатанное сердце не относилось к крупнобюджетным проектам, да и людей в комнате собралось немного.
Более того, штатный сценарист даже не присутствовал здесь, из-за чего Си Чжэнь и пришлось так судорожно искать сценариста на съемочную площадку.
Дело было вовсе не в том, что она полностью доверяла Ли Синцин — просто с прежним сценаристом случилась непредвиденная ситуация, а съемки Запечатанного сердца уже на носу, так что иного выхода попросту не оставалось.
Читки сценария начались с того, что исполнители главных ролей представили свое видение персонажей. Бай Мо, игравший главного героя, изложил собственное понимание Юй Цина.
Если подходить к вопросу строго, Запечатанное сердце вовсе не было историей о любви — в нем сквозила тяжелая, едкая сатира. Через сеттинг ABO произведение обнажало проблемы гендерного неравенства в реальной жизни.
Возлюбленный главного героя Юй Цина, Сюй Инянь, из-за вторичного пола омеги оказался вынужден по воле семьи выйти замуж за другого.
В конце концов Сюй Инянь покончил с собой в знак протеста, а Юй Цин, тяжело переживая утрату любимого человека, пустился во все тяжкие, чтобы отомстить. Однако эта месть в итоге вскрыла усилия, которые предыдущее и даже позапрошлое поколения приложили ради движения за равноправие альф и омег.
Короче говоря, это была запутанная история со множеством неразрешимых узлов.
И у самого главного героя, Юй Цина, имелось целых две личины.
Следом за Бай Мо, объяснившим свое видение Юй Цina, выступил Чжэн Юйюй, которому предстояло делить с ним больше всего совместных сцен в первой половине истории.
Персонаж Чжэн Юйюя звался Чи Цзэншэнем — именно за него в свое время насильно выдали замуж Сюй Иняня.
В отличие от Юй Цина, образ Чи Цзэншэня отличался относительной простотой.
Полагалось, что после выступлений собравшихся актеров штатный сценарист выскажет базовые замечания и устроит с ними обсуждение.
К сожалению, настоящий сценарист отсутствовал, и Ли Синцин понятия не имела, стоит ли ей подавать голос.
Си Чжэнь сидела в самом углу, сжимая в руках сценарий, и бросила взгляд на Кэ Вэй.
Кэ Вэй мгновенно уловила сигнал и поспешно произнесла:
— Синцин, ты тоже вкратце расскажи о своем понимании сюжета. Сама суть читки заключается в обмене мнениями.
Раз режиссер дала добро, Ли Синцин, разумеется, не стала отнекиваться.
Она уже читала роман Запечатанное сердце, но прежде воспринимала его исключительно как читатель. Теперь же, перерабатывая текст в сценарий, она внимательно проштудировала страницы и обнаружила, что изменения получились весьма значительными.
— Актеры очень хорошо всё объяснили, и сам сценарий Запечатанного сердца прекрасен. Вот только у меня возник один маленький вопрос: если Юй Цин жаждет исключительно мести Чи Цзэншэню, ему ведь абсолютно незачем подбираться к нему так близко и внедряться в его окружение.
Ли Синцин указала на крупный ляп. По сюжету сценария Юй Цин после смерти возлюбленного в первую очередь решается пересадить себе чужую железу, после чего внедряется в окружение Чи Цзэншэня.
Но неужели ему действительно было необходимо поступать именно так?
Разве нельзя было выбрать иной путь, куда более простой?
Например, учитывая вторую личность Юй Цина, куда разумнее выглядело бы просто похитить Чи Цзэншэня.
Услышав слова Ли Синцин, Си Чжэнь перевела взгляд со страниц сценария на саму девушку.
Аккуратно на полях ее собственного экземпляра красовалась крошечная красная строчка: — Поведение в начале выглядит невероятным.
Ли Синцин затронула именно то, о чем Си Чжэнь думала больше всего, и назвала причину её недовольства прежним сценаристом.
Изначально они с Кэ Вэй сошлись на том, что этот кусок сюжета нужно скорректировать — скажем, прибегнуть к подобной отчаянной мере потому, что Юй Цин поначалу даже не подозревал, что его собственный отец — командующий военным округом.
Но поскольку до конца оформленной идеи у них не было, в текст сценария правки так и не внесли. Ли Синцин же с порога заговорила именно об этом.
Си Чжэнь заинтересовалась, выпрямила спину и уставилась на Ли Синцин, ожидая, что та продолжит.
— У меня есть одно не до конца созревшее предложение: можно было бы вплести в эту арку подходящую предпосылку. Причиной самоубийства Сюй Иняня стало не только давление семьи, но на самом деле еще и высокомерие Чи Цзэншэня в сочетании с собственной незрелостью Юй Цина, который поначалу не сумел справиться с возникшими проблемами.
Ли Синцин сделала паузу и продолжила:
— Смерть Сюй Иняня превратила любовь Юй Цина в центральную эмоциональную ось всей линии мести.
Если сделать Чи Цзэншэня одной из причин гибели Сюй Иняня, а самого Юй Цина — истинным виновником трагедии, это не только избавит поступки Юй Цина от странности, но и позволит замкнуть сюжетное кольцо с линией движения за равноправие.
После слов Ли Синцин в комнате на мгновение воцарилась тишина.
Мгновение спустя подал голос Бай Мо:
— Преподаватель Синцин очень верно подметила! Если следовать оригиналу и двигаться по пути чистой мести, способов масса. Но если добавить сюда душевные травмы, которые Юй Цин сам нанес Сюй Иняню в силу своего характера, это же великолепно перекликается со сквозной темой всей истории.
Стоило ему умолкнуть, как в прежде притихшей комнате вновь зазвучали приглушенные споры. Среди общего галдежа Чжэн Юйюй, исполнявший роль Чи Цзэншэня — главного персонажа, у которого было больше всего совместных сцен по сюжету, — также поддержал это предложение:
— Судя по сценарию, если в самом начале добавить в образ Юй Цина эту деталь, его характер действительно станет намного объемнее.
Си Чжэнь сидела на стуле в уголке, а на ее губах играла легкая улыбка.
И впрямь, она не ошиблась в выборе, верно?
Похоже, в этой первой партии она сорвала куш.
Автор пишет:
Си Чжэнь: Какая прелесть, мне нравится.
Ли Синцин: Прекрасно, мне нравится еще больше.
Си Чжэнь и Ли Синцин: Посмотрим же, кто здесь настоящая добыча.
Глава 3. Оборотень? Давайте сыграем
Первая читка сценария прошла на удивление гладко. Никакого ожесточенного противостояния, свойственного крупным съемочным группам, никакого расслабленного баловства — все сидели вместе, обсуждали сюжет и персонажей, а атмосфера царила непринужденная и гармоничная.
Сентябрьская погода в городе D все еще томилась летним зноем, но, к счастью, в прохладном от кондиционеров помещении отеля этого почти не ощущалось. К вечеру читка подошла к концу, и Кэ Вэй заказала для всех напитки, попутно предложив устроить игру для сплочения коллектива.
Девяносто процентов съемочной группы составляла молодежь, а поскольку на завтра были запланированы съемки, об алкоголе не могло быть и речи. Кэ Вэй бегло пересчитала оставшихся — набралось около полутора десятков человек, — после чего предложила сыграть в настольные игры.
За целый день общения все успели познакомиться и запомнить имена друг друга, пусть даже общались впервые. Ли Синцин хоть и не любила участвовать в подобных развлечениях в институте, но застенчивостью не страдала. К тому же игры — всего лишь инструмент, а главной целью было лучше узнать друг друга.
Те, кому еще требовалось доделать рабочие дела, ушли первыми, а оставшиеся расселись вокруг длинного стола, за которым только что шла читка.
Кэ Вэй окинула взглядом дюжину человек и предложила: — Как насчет в «Мафию»? Во-первых, шевелится мозгами, а во-вторых, все мы люди творческие, у нас природная тяга к логическим умозаключениям.
И действительно, оставшиеся дружно поддержали идею.
В первой партии Кэ Вэй взяла на себя роль ведущей, а остальные десять человек распределили по ролям: три мафии, четыре мирных и три особые роли.
Режим истребления мирных. После того как игроки зашли через мини-приложение на телефонах и получили карты, наступила ночь.
Поскольку читка закончилась, Си Чжэнь перебралась из своего угла и села рядом с Бай Мо, напротив Ли Синцин. Сама она в игре участвовать не стала, тихонько устроившись в роли наблюдательницы.
Все закрыли глаза. Бай Мо, доставший карту мафии, радостно перемигнулся с подельниками и в итоге указал цель для ночного удара — номер пять.
Пятым номером был Чжэн Юйюй.
Мафия закрыла глаза, и проснулся провидец. Как назло, провидцем оказался как раз Чжэн Юйюй. Осмотревшись по сторонам, он указал на седьмой номер напротив.
Седьмым номером был Бай Мо.
Кэ Вэй показала Чжэн Юйюю перевернутый большой палец, тот всё понял и медленно закрыл глаза. Доктор в первую ночь никого не спас, охотник не выстрелил, а погибшим объявили пятый номер — Чжэн Юйюя. Провидец выбыл сразу, но, к счастью, первой ночью разрешалось оставить предсмертное слово.
Узнав о своей гибели, Чжэн Юйюй лаконично заявил остальным: — Я провидец, седьмой — мафия.
Началось обсуждение, стадии голосования за шерифа не было. Седьмого номера обвинили в мафиозности, и он закономерно начал оправдываться.
На часах 19:06, слово перешло к шестому номеру.
На шестом месте сидел Е Пинчжи — исполнитель роли отца Юй Цина-омеги.
Из-за особенностей сеттинга, хотя по сюжету они играли отца и сына, в реальности разница в возрасте между актерами составляла всего два года.
Он явно выглядел новичком в игре и, неожиданно оказавшись первым говорящим, честно признался: — Я мирный, ничего не знаю.
Дошла очередь до Бай Мо. Он с ходу выдал: — Вообще-то провидец я, а Чжэн Юйюй, судя по всему, мафия, которая решила зарезать себя сама. Прошлой ночью я проверил четвертый номер, она — мирная жительница.
Четвертым номером была Ли Синцин.
Кое-кто из игроков занял встречную позицию, круг обсуждения завершился, и право подвести итог и назвать подозреваемого перешло к «золотой мирной» Ли Синцин. Ли Синцин играла не впервые, но в подобной ситуации определенно стоило поломать голову. Она подняла глаза на Бай Мо, пытаясь понять, правду ли он говорит.
Помимо выбывшего в первую ночь Чжэн Юйюя, больше никто не заявлял о себе как о провидце в противовес Бай Мо, так что отправлять его на голосование пока было нельзя.
http://bllate.org/book/30373/3703580
Готово:
