С окончанием этих слов картинка на Небесном Экране внезапно сменилась, однако первым, что донеслось до зрителей, был спокойный и размеренный мужской голос.
— Это еще что… — многие широко раскрыли глаза.
— Вы окружили мою резиденцию — чьим же указом вы действуете? — прозвучал голос человека, назвавшего себя Ван.
Поскольку это была резиденция вана, ее облик, разумеется, был величественным: резные перила и украшенные колонны, все дышало монументальной роскошью. Человек в черном халате с вышитыми питонами был наделен статной внешностью; даже не пытаясь казаться величественным, он обладал врожденной аурой спокойного благородства.
На лице чиновника, стоявшего во главе отряда, на мгновение промелькнуло выражение жалости, но он мог лишь исполнять долг:
— Ваше Высочество ван Чжу, ваш покорный слуга исполняет приказ. В столицу поступил донос от цензоров, в котором сказано, что вы… что вы в Цзинчжоу, потакая личным прихотям, грабили народ, без меры копили богатства и несправедливо казнили верных подданных. Вы попрали все общественные устои, и в ближайшие дни мы должны препроводить вас в Столицу под стражу для суда.
— Личные прихоти? — грудь вана Чжу тяжело вздохнула, и он не удержался от насмешливого смешка. — Ха! В Поднебесной каждый знает, что Инь Чань совершил отцеубийство и захватил трон. Теперь, когда он едва уселся на императорское место, он не терпит отлагательств и стремится избавиться от меня — брата, который всегда был ему неугоден. Кто на самом деле попрал общественные устои, ясно без лишних слов.
— Что же касается этих так называемых обвинений…
Ван Чжу стоял на ступенях, заложив руки за спину и подставив лицо ветру. Он прищурился и сквозь плотные ряды закованных в броню солдат увидел напротив себя пару за парой тревожных глаз. Это были простые люди, которым он когда-то помог.
Внутри него зародился вздох. Он поднял руку, делая вид, что поправляет полы халата, повернулся и зашагал внутрь резиденции. Лишь его удаляющийся силуэт да одна фраза, подхваченная ветром, долетели до ушей присутствующих:
— Это лишь надуманные обвинения, я их не признаю.
— Не признает? Это решать не ему!
Новоназначенный наместник Цзинчжоу с силой ударил по столу бумагой. В комнате дрожало пламя свечей, и отбрасываемые ими тени причудливо изгибались, теряя человеческие очертания.
Чиновник, оглашавший указ в полдень, перевел дух и, сложив руки в приветственном жесте, осторожно произнес:
— Однако… ваш покорный слуга всегда слышал, что ван Чжу любит народ, как собственных детей. Если этот указ станет достоянием общественности, боюсь, люди не поверят.
Чиновник даже не посмел сказать, что Император был введен в заблуждение, ибо весь мир знал: нынешний правитель совсем не походит на настоящего государя. Местные чиновники давно были наслышаны о том, что между ним и ваном Чжу всегда была вражда, и сегодняшний указ был явно преднамеренным шагом.
Наместник холодно усмехнулся и, расхаживая по комнате, произнес:
— Верит народ или нет — не наше дело. Ныне ван Чжу придется принять обвинения, хочет он того или нет, иначе не повезет уже нам с вами.
Эти слова прозвучали как предостережение, и чиновник вынужден был замолчать, однако, вспоминая о благородстве вана Чжу, он не мог не покачать головой с сожалением.
В этот момент снаружи послышались поспешные шаги. Стражник, пришедший доложить, опустился на одно колено, сложил руки перед наместником и выкрикнул:
— Докладываю! Ван Чжу… ван Чжу распустил всех слуг, поджег поместье и совершил самосожжение!
— Что?! — лицо наместника Цзинчжоу исказилось от ужаса.
***
Глава 9
Когда наместник Цзинчжоу добрался до места, пожар уже вышел из-под контроля.
Он вывалился из кареты, едва не упав на землю, и, с трудом поднявшись, увидел, что некогда великолепная резиденция превратилась в море огня. От былого блеска не осталось и следа. С грохотом рухнула балка, рассыпая искры, а жар был таким, что, казалось, вот-вот расплавит кожу на лице.
Никто из стражников не смел приблизиться. Они смотрели на происходящее, как неутихающее пламя, подобно яростному огненному дракону, вызывало в сердцах трепет.
На месте событий воцарилось тяжелое, невыразимое молчание. В таких условиях никто не мог выжить.
— Конец, всему конец! — пробормотал наместник Цзинчжоу. Пока ван Чжу был жив, ему можно было предъявить любое обвинение, а стоило отправить его в Столицу, как ответственность с наместника была бы снята. Но теперь ван Чжу мертв, и погиб он столь ужасающей смертью. Не говоря уже о том, что выдвинутые против него обвинения не удастся обосновать, народный гнев будет не унять, а при дворе непременно потребуют найти козла отпущения. И этим человеком…
В глазах наместника потемнело, словно небо рухнуло на землю.
***
Столбы огня осветили весь город Цзинчжоу. Запах гари пропитал каждую улицу, каждый переулок. Люди выходили из домов, вглядываясь вдаль, и каждый с разных сторон смотрел в одну точку.
Туда, где находилась резиденция вана Чжу.
Что происходит? Что случилось с ваном Чжу?
У всех в головах возникла одна и та же мысль. Они в смятении переспрашивали друг друга, но не могли унять тревогу.
С тех пор как Инь Минь прибыл в свой удел, он ни разу не притеснял народ. Более того, он заботился о земледелии, карал зарвавшихся богачей, помогал сиротам, вдовам и немощным. Многие из горожан испытали на себе милость этого мудрого вана. Позапрошлым годом, когда из-за стихийного бедствия в Цзинчжоу разразился голод, он лично хлопотал о помощи, ездил по округе, вникая в нужды людей, и никогда не позволял себе излишеств. К тому же, будучи человеком мягким и учтивым, он заслужил всеобщее признание.
Поэтому, когда до людей дошли слухи о том, что творилось у ворот резиденции, никто не поверил в правдивость обвинений. Все лишь переживали, как бы это не повредило вану Чжу, и проклинали доносчиков.
А теперь? Всего полдня прошло с оглашения указа, как резиденция вана вспыхнула.
Сердца многих людей сжались — они чувствовали, что это дело рук людей, присланных императорским двором.
***
Сердца зрителей под Небесным Экраном тоже сжались.
Известие о самосожжении вана Чжу повергло всех в шок. Столь высокородный член императорской семьи был вынужден доказывать свою невиновность таким отчаянным способом — каким же глупым и жестоким должен быть правитель, доведший человека до такого!
Даже те, кто и раньше знал, что Император Ли — человек никчемный, были потрясены: одно дело слышать рассказы, другое — увидеть все своими глазами. Благородство и сила духа вана Чжу произвели на всех неизгладимое впечатление.
Несгибаемая воля вана, контрастирующая с подлостью наместника Цзинчжоу, который сначала перевернул все с ног на голову, а осознав крах, сменил спесь на жалкую растерянность — все это пропитано глубоким сарказмом.
Путь из рая в ад оказался короче одного дня.
В чьих-то глазах отражалось бушующее пламя, кто-то не выдержал:
— Неудивительно, что Небесный Экран так плохо отзывается об Императоре Ли! Мало того, что убил брата, так еще и другого довел до такого! Он же просто зверь!
— А ван Чжу был тверд, как сталь. Надо же, взял и сжег себя.
— Верно, глупо как-то. Разве жить не лучше?
— Что ты понимаешь! Лучше быть разбитым нефритом, чем целой черепицей. Вместо того чтобы вилять хвостом перед этим никчемным правителем, моля о жизни, он предпочел смертью доказать свою правоту и сохранить честное имя.
— …
Пока народ за пределами дворца сокрушался о стойкости вана Чжу, придворные в главном зале обменивались озадаченными взглядами. Вскоре Государственный защитник-гцо нахмурился, обвел глазами присутствующих принцев и выпалил:
— А ведь никто из них даже отдаленно не похож!
Император тоже был озадачен, и даже принцы украдкой поглядывали друг на друга, пытаясь понять, кто же из них этот несчастный, покончивший с собой.
Тогда Чэнсян Лу Юаньнянь, подумав, сказал:
— Ваше Величество, ранее Небесный Экран упоминал слова вроде телевизионной драмы и актеров. Вероятно, это театральное представление, которое они поставили, наняв людей.
Загадка оказалась не такой уж сложной, просто поначалу всех ввело в заблуждение зрелище. Теперь, когда правда открылась, многие осознали это и поразились таланту людей будущих поколений: сюжет в этой драме выглядел так, будто все происходило в действительности — просто филигранная работа.
Император перестал зацикливаться на этом и, глядя на своих сыновей, задумался о другом: внешность не совпадает, Небесный Экран не назвал имени вана Чжу, так кто же из его сыновей это был? И еще этот будущий Тай-цзун…
Что касается младшего сына, который был причиной всего, Император окончательно потерял к нему интерес. Весь мир увидел то, что показал Небесный Экран, и даже если для того, чтобы успокоить народный гнев, этот сын должен был умереть — пусть так, даже если все еще не произошло и он даже не достиг совершеннолетия.
В этом и заключалась вся безжалостность правителя.
***
Огненная стихия бушевала день и две ночи, прежде чем утихнуть.
Наместник Цзинчжоу с видом человека, потерявшего всё, пробирался через руины вместе с отрядом солдат. В конце концов, им удалось найти лишь обгоревший, превратившийся в уголь труп. Он занес ногу, в приступе ярости желая выместить на этом теле гнев из-за своего надвигающегося конца, однако, подняв глаза, увидел, что все вокруг смотрят на него с нескрываемой неприязнью.
Он запнулся, и нога зависла в воздухе — ни опустить, ни убрать.
В этот момент сопровождавший его чиновник вовремя вышел вперед и осторожно произнес:
— Господин, сейчас первостепенная задача — доложить выше о том, что произошло сегодня.
Наместник поспешно опустил ногу и воспользовался советом:
— Да, да, конечно! Нужно немедленно доложить Императору о случившемся здесь.
Уходя, он бросил чиновнику:
— Оставь это на тебя, у меня есть неотложные дела.
Сказав это, он поспешно зашагал прочь и вскоре скрылся из виду.
Чиновник с тоской вздохнул, глядя вслед наместнику, а затем перевел взгляд на останки вана Чжу. На его лице промелькнул стыд: чтобы спасти собственную шкуру, он предпочел остаться в стороне, притвориться глухим и слепым. В сравнении с несгибаемым мужеством вана Чжу, его поступок выглядел не просто жалко, а постыдно.
Как же я ничтожен по сравнению с ним!
Тяжело вздохнув, чиновник поправил полы халата, решительно опустился на колени и трижды поклонился до земли, после чего приказал своим людям:
— Ступайте и купите лучший гроб. Ван Чжу… раз уж так вышло, негоже оставлять его тело лежать здесь.
Подчиненные отправились исполнять приказ.
Вскоре они общими усилиями бережно собрали останки вана Чжу. В отличие от подобострастного наместника Цзинчжоу, остальные, хоть и прибыли сюда по приказу, в душе не желали совершать подлости и питали глубокое уважение к этому мудрому вану, а потому делали всё, что было в их силах.
Однако едва они успели закончить с телом, как снаружи послышался нарастающий шум. Ван Чжу сжег лишь внутренние покои, где жил, внешние стены уцелели, но прежде чем кто-либо успел удивиться, внутрь ворвалась толпа простых людей в домотканых одеждах.
http://bllate.org/book/30371/3703420
Готово:
