— Мне нужно выкупить этот браслет, — сказал Цзи Чэнь совершенно спокойно, будто речь шла не о благотворительном аукционе высшего света, а о покупке пары подделок на уличном прилавке.
Цяо Кэцзя широко раскрыла глаза и ещё раз пробежалась по документам. Да, у браслета был изъян, но стартовая цена всё равно составляла пятьдесят пять тысяч. На таких аукционах обычно присутствуют влиятельные представители делового мира, для которых сотни тысяч — просто цифры. Но для Цзи Чэня пятьдесят пять тысяч — явно не пустяк.
В конце концов, его зубная щётка и полотенце стоили по два юаня за штуку.
Заметив её изумление, Цзи Чэнь лишь пожал плечами:
— Ты думаешь, будто это я приютил Шэнь Няньшаня и Ли Сяо Сина? На самом деле они день и ночь трудятся, чтобы помочь мне зарабатывать и экономить. В этом году в приюте собирались делать ремонт, но бабушка-директор согласилась выделить часть этих денег на выкуп браслета.
Он крепче сжал ручку подвески, голос остался ровным и без тени волнения:
— Так что на деле получается наоборот: кажется, будто я помогаю всем, но они сделали для меня гораздо больше.
Цяо Кэцзя замерла, подняв голову и глядя на его решительное лицо. С этого ракурса чётко виднелись не до конца сбрившиеся щетинки. Она словно заворожённая спросила:
— Тебе всё ещё не хватает денег?
Если проблему можно решить деньгами, она готова помочь. Её накопленные карманные деньги точно превышают пятьдесят тысяч. То, что раньше казалось абстрактным, теперь вдруг обрело смысл: она ясно почувствовала, как перед ней стоит человек, испытывавший когда-то стыд и отчаяние из-за нехватки средств.
— Ах, я не хотела обидеть! Просто… если тебе всё ещё не хватает, я могу одолжить. Вернёшь потом, когда сможешь… — Цяо Кэцзя опомнилась и заторопилась объясниться, боясь, что её слова заставят его чувствовать себя ещё неловчее.
Цзи Чэнь посмотрел на неё, как она в панике пыталась смягчить ситуацию, и задержал взгляд на несколько секунд дольше обычного, пока девушка не опустила глаза. Затем он вдруг улыбнулся:
— Денег хватает. Не переживай, я не такой хрупкий.
Пятьдесят пять тысяч — всего лишь стартовая цена. Браслет использовали лишь для разогрева аукциона. Цзи Чэнь понимал: чтобы гарантированно выкупить его, нужно быть готовым ко всему. На самом деле он и не собирался трогать средства на ремонт приюта. Просто на случай, если ему не удастся увезти браслет сегодня, в следующий раз сделать это будет ещё труднее.
— Этот браслет… — Цяо Кэцзя, взглянув на возраст украшения, уже начала догадываться.
— Да, — Цзи Чэнь посмотрел в окно на промелькавшие пустынные пейзажи, и в его глазах появилась тёплая улыбка. — Бабушка-директор сказала, что это мама оставила мне.
— Значит, его действительно нужно выкупить, — тихо проговорила Цяо Кэцзя, не спрашивая, почему браслет оказался не у него. По её наблюдениям, Цзи Чэнь не стал бы продавать такое, если бы не был вынужден.
— Бабушка-директор тоже умеет врать, — Цзи Чэнь отпустил ручку подвески и бросил на Цяо Кэцзя долгий взгляд. Он оперся на спинку её кресла, и расстояние между ними заметно сократилось. — Она, наверное, уже забыла, что на фото своего двадцатилетия сама носила этот браслет. Тогда она ещё не работала в приюте — как могла хранить его для меня?
— А? — Цяо Кэцзя не поняла.
— Браслет не мой, а её, — голос Цзи Чэня стал задумчивым и нежным. — Раньше я искренне верил, но позже заметил слишком много несостыковок. Я не мог делать вид, что ничего не вижу, поэтому просто притворился, будто всё ещё верю.
Потом в приюте тяжело заболел один ребёнок, и я продал браслет, чтобы спасти ему жизнь.
Он тяжело вздохнул:
— Медицина в Цзиньпине слишком отсталая. Ребёнок не дожил до больницы в пути.
— Значит, бабушка-директор сказала, что браслет от твоей мамы, хотя на самом деле… — Цяо Кэцзя задумалась, прикидывая разницу в возрасте. — Она твоя… бабушка?
— О чём ты? — Цзи Чэнь снова усмехнулся. — Бабушка-директор родом из Хайши, а я уроженец Цзиньпина. Она просто хотела дать мне хоть какую-то надежду. Если мать оставила ребёнку столь ценную вещь, значит, она всё-таки любила его.
— То есть она сделала это, чтобы тебе было легче?
Цзи Чэнь кивнул. В его тёмных, как ночное небо, глазах мелькнул отблеск чего-то тёплого.
— Когда она только приехала в приют, ей было трудно находить общий язык с детьми. А я с самого детства был взрослее сверстников, и её уловки на меня не действовали. Поэтому она придумала эту историю. Потом все сотрудники ушли, а она осталась — десятилетиями, неизменно.
Цяо Кэцзя вдруг почувствовала к бабушке-директору глубокое уважение. Она знала, что Хайши десятилетия назад был одним из самых развитых городов страны. Если даже сейчас Цзиньпин так отстаёт, то представить, насколько тяжёлыми были условия здесь много лет назад, не составляло труда. И всё же эта женщина, познавшая роскошь и шум большого города, выбрала тихую, скромную жизнь вдали от цивилизации. За такое стоило уважать.
— Значит, ты всё-таки хочешь выкупить браслет ради неё? — Цяо Кэцзя не дала себя запутать и закрыла папку с документами, как бы подводя итог. — Ты всё-таки хороший человек.
— Нет, я делаю это для себя, — Цзи Чэнь пристально посмотрел на неё. — Неважно, оставила ли браслет мне мать или бабушка-директор. Для меня это одно и то же. И я знал, что если приведу тебя с собой, она непременно даст мне деньги.
Есть вещи, которые он не мог сказать вслух: самый любимый им человек на свете скоро уйдёт. Он не в силах остановить ход времени, но может хотя бы сохранить память.
Изначально бабушка-директор не соглашалась выделять деньги на ремонт приюта. Хотя браслет тогда продали ради спасения ребёнка, для неё сейчас важнее было благополучие нынешних воспитанников.
Но Цзи Чэнь ещё с самого утра, когда будил девушку, знал: если он приведёт её, это пробудит в бабушке-директоре тревогу и заботу, и она обязательно согласится передать ему деньги.
Цяо Кэцзя не понимала этого, но это не мешало ей придерживаться собственного мнения. Она отвернулась от Цзи Чэня и уставилась в окно. За стеклом сгущались сумерки, Цзиньпин погрузился во тьму — город будто постоянно страдал от нехватки электричества и никогда не сиял ярким светом.
Но внутри у неё всё сияло.
Ветерок проник через щель в окне, и девичий голос, разнесённый по воздуху, прозвучал почти как мечта:
— Цзи Чэнь, я помогу тебе.
«Кто же её не полюбит?»
Они вернулись в «Дяньсин Гэ».
Цяо Кэцзя мельком взглянула на Шэнь Няньшаня, сидевшего за стойкой администратора, и инстинктивно спряталась за спину Цзи Чэня.
Цзи Чэнь бегло осмотрел помещение, уделив особое внимание камере над стойкой, и спокойно спросил:
— А Сяо Син?
— А, этот парень? Не выучил слова, стесняется показываться, — Шэнь Няньшань протирал стойку белой тряпкой, аккуратно вытирая компьютер. — Как думаешь, поставить здесь статуэтку Манэки-нэко?
— Не стоит, — Цзи Чэнь, привыкший делить каждый юань надвое, отвергал любые излишества.
Шэнь Няньшань скривился и перевёл разговор на Цяо Кэцзя:
— А наша маленькая сетевая администраторша? Куда это она запропастилась?
Цяо Кэцзя взглянула на Цзи Чэня и почувствовала, как в ней нарастает уверенность:
— У нас с Цзи Чэнем серьёзные дела.
— О? — Шэнь Няньшань даже не поднял глаз. — Если вы не идёте в ЗАГС, для меня это несерьёзно.
…Невыносимо! Цяо Кэцзя сжала папку и поправила одежду:
— Я сначала переоденусь и вернусь.
— Какая ответственность, — бросил ей вслед Шэнь Няньшань с ледяным спокойствием. Цяо Кэцзя не могла понять, издевается он или действительно хвалит.
С Шэнь Няньшанем было слишком утомительно! Цзи Чэнь гораздо приятнее.
Цяо Кэцзя прижала папку к груди, вышла из комнаты и тихонько прислонилась к складному стулу, растирая уставшие икры. Хотя она ехала на автобусе, станция находилась далеко от «Дяньсин Гэ».
Ей предстояло решить ещё один важный вопрос.
Достав телефон, она долго листала контакты и наконец нашла номер Цяо Кэхана в самом низу. Едва телефон прозвонил один раз, как на том конце тут же ответили.
— Цяо! Кэ! Хан! — выдавила она сквозь зубы. — Ты ещё осмеливаешься брать трубку?!
Этот мерзкий младший брат, ровесник Ли Сяо Сина, был куда злее последнего! Он даже посмел сговориться с папиным ассистентом и заблокировать её карту! Наглость зашкаливала!
— А чего мне не брать? — лениво протянул юношеский голос на другом конце провода, в нём слышалась насмешка. — Только скажи, с какими странными типами ты теперь водишься? И все мужчины! Так ты и «переживаешь жизнь»?
А? Цяо Кэцзя схватила телефон и быстро огляделась. Поняв, что в комнате нет камер, она сердито показала средний палец:
— Цяо Кэхан, ты совсем обнаглел! Заблокировать карту собственной сестры?!
— А ты, когда удаляла мой сохранённый файл, думала, что мы брат и сестра? — тон Цяо Кэхана стал серьёзнее. — Я просто проверял, как у тебя дела — из заботы!
— О-о-о, правда? — Цяо Кэцзя закатила глаза. Она звонила не для препирательств: — Слушай, немедленно разблокируй мою карту и сними ограничения с телефона! Я ничего не могу сделать!
— Ты меня шантажируешь? — Цяо Кэхан холодно рассмеялся, и в его голосе прозвучало столько сарказма, что обиднее было, чем от прямого оскорбления. — Ты вернёшься? К тому времени я уже уеду учиться — ищи меня по всему миру! Ты что, такая глупая?
…Похоже, возразить нечего.
Хотя брат и невыносим, его талант к учёбе и программированию был неоспорим. Всего в десятом классе он уже получил приглашение от ведущего зарубежного университета. К её возвращению он, скорее всего, уже уедет.
— Или, раз родителей нет дома, я тоже приеду «переживать жизнь» с тобой?
Уловив в его голосе опасные нотки, Цяо Кэцзя поспешила остановить его:
— Не надо!
В «Дяньсин Гэ» и так трое мужчин — хватит и этого! Если сюда заявится ещё и Цяо Кэхан со своим скверным характером, интернет-кафе просто взорвётся! Да и Цзи Чэню незачем из-за неё вляпываться в неприятности.
— Тогда зачем звонишь?
— Разблокируй карту и сними ограничения с телефона! Мне ничего неудобно!
Цяо Кэцзя схватилась за волосы. Лучше бы она тогда умерла, чем тронула его дурацкую игру, даже если бы он умолял на коленях!
— Зачем тебе это? — Цяо Кэхан знал сестру как никто другой. Если она не искала его несколько дней, а теперь вдруг позвонила — явно что-то затевает.
— Почему ты всё время спрашиваешь «почему»?!
— Это тон, на котором просят помощи? — послышался стук по клавиатуре. — Ладно, кладу трубку.
— Эй-эй-эй, нет-нет-нет!
Внезапно голос Цяо Кэхана стал ледяным:
— Цяо Кэцзя, ты не собираешься отдавать эти деньги каким-то нищим мужчинам? Неужели ты так глупа? Серьёзно?!
— Да они вовсе не нищие! — Цяо Кэцзя только что услышала историю Цзи Чэня, и её сердце ещё не остыло. Она не могла терпеть, когда кто-то плохо отзывался о нём.
— … — на том конце повисла странная тишина, а затем раздался взрыв: — Цяо Кэцзя, ты с ума сошла?! Сначала сбежала к мужчинам, теперь ещё и деньги им отдаёшь? Ты совсем охренела? Мама знает, что ты вытворяешь?!
…Всё. Цяо Кэцзя повесила трубку первой. Дальше разговаривать было бессмысленно.
Зато теперь она знала: родители уехали в отпуск, и ей не грозит, что они ворвутся в Цзиньпин и устроят разборки.
После звонка в комнате воцарилась тишина. Она попробовала набрать других контактов — все звонки уходили в «вне зоны обслуживания».
Телефонить нечего. Цяо Кэхан молодец.
Цяо Кэцзя посмотрела на папку у себя на коленях, положила её на стул и вышла из комнаты.
Прямо у двери её ждал Ли Сяо Син, прислонившись к стене.
— Ещё немного поспи, я скоро сменю тебя на дежурстве, — сказал он. Видимо, недавно освоил новый способ укладки волос: собрал чёлку в маленький хвостик, отчего выглядел ещё забавнее, чем Не-Чжа.
— Ты выучил слова? — Цяо Кэцзя сразу перешла в атаку, глядя на его лоб и колеблясь. — Твоя причёска… не слишком глупая?
Ли Сяо Син вздрогнул, сорвал хвостик — резинка лопнула от усилия и, подпрыгивая, упала на пол. Он небрежно взъерошил волосы:
— Так они становятся объёмнее. Круто.
Как старшая сестра, Цяо Кэцзя подняла резинку и наставительно произнесла:
— В твоём возрасте достаточно быть чистым и опрятным — и так красив. Лучше учи слова.
http://bllate.org/book/3036/333427
Готово:
