Присутствовавшие в зале не смели и пискнуть в ответ. Они неловко заулыбались, торопливо натянули одежду и поспешно скрылись.
В просторном банном комплексе остались только Юй Чэнь, Сюй Бо и Ши Цзянь. Юй Чэнь наконец перестал сдерживаться и высвободил феромоны Альфы уровня А+. Сюй Бо не мог его остановить, лишь горько усмехнулся, мысленно подумав, что этому нежному с виду юному господину придется хлебнуть немало лиха.
Ши Цзянь обессиленно сидел в луже холодной воды. Его пальцы побелели и сморщились от влаги, розовые губы лишились краски, а зубы отчаянно стучали от холода.
Нет… надо встать.
Нельзя выглядеть жалкой дворняжкой.
Ши Цзянь тяжело задышал, закрыл глаза и через силу поднялся. Выдох, вырвавшийся из его поврежденного горла, звучал грубо, будто его прошлись наждачной бумагой.
Не успел он оправиться от удушающей боли, как на него вновь обрушилась всесокрушающая волна феромонов с запахом паленого дерева, взметнувшаяся подобно внезапно полыхнувшему плащу. Ши Цзянь, только что дрожавший от холода, вдруг запылал, словно в лихорадке. Вымощенная горячей водой и остывшая одежда намертво прилипла к телу, обнажая раскрасневшуюся от жара кожу.
Жар, казалось, выкручивал его изнутри, вырываясь из самых глубин тела. Он метался по раскаленным венам и в конце концов устремился к атрофированной железе на затылке, взрываясь в голове Ши Цзяня с такой болью, что он пожалел, будто его только что не придушили до конца.
Ши Цзянь изо всех сил цеплялся за остатки воли, пытаясь совладать с пронизывающей до костей болью и встать на ноги, но его хватало от силы на две-3 секунды, после чего он снова тяжело рушился на пол — под гнетом феромонов высшего уровня его мышцы полностью обмякли и отказывались подчиняться.
Юй Чэнь опустил руку, небрежно засунул ее в карман и, глядя на юношу свысока, принялся с откровенным удовольствием наблюдать за его бесполезными попытками, после чего заливистым, довольным смехом огласил весь банный комплекс.
Ши Цзянь медленно, очень медленно сжал кулаки так, что ногти проткнули кожу ладоней, пустив тончайшие струйки бледно-розовой крови. Он приподнял голову от залитого водой пола; мокрые длинные пряди намертво прилипли ко лбу, полностью скрывая его прекрасные, похожие на звезды глаза, но не в силах скрыть пылающую во взгляде нескрываемую ненависть и ярость, обращенные на стоявшего перед ним рыжеволосого Альфу.
Стоило Ши Цзяню из последних сил почти подняться, как Юй Чэнь из чистой злобы выбрасывал новую порцию феромонов высшего уровня. Потоки обрушивались на барахтающегося в изнеможении юношу, заставляя его, подобно обломку дерева, беспомощно тонуть и выныривать посреди гигантских волн. Его длинные аквамариновые пряди, разметавшиеся по лицу и спине, колыхались в воде, словно водоросли.
Сюй Бо остолбенел.
Ши Цзянь снова и снова пытался подняться, но каждый раз срывался и падал в холодную воду, напоминая птицу со сломанными в бурю крыльями, которая умирает в грязи. Он заметил, как джинсы на коленях юноши пропитались темно-красной кровью, ладони были содраны до мяса, а кровь, стекая в воду, окрашивала ее в розовый; на чистом белоснежном лице проступил неестественный румянец, вызванный буйством феромонов; а на бледной шее все еще чернел постепенно синеющий след от пальцев.
На месте Сюй Бо любой другой человек сохранял бы абсолютное хладнокровие, но лицо Ши Цзяня было до безумия прекрасным, талия — невероятно тонкой, а еще не до конца сформировавшееся тело источало такую юношескую хрупкость, что в душе Сюй Бо помимо растерянности и жалости проросла… проросла какая-то неуместная, извращенная истома.
Сюй Бо закрыл глаза и тяжело выдохнул спертый воздух; когда он открыл их вновь, во взгляде, устремленном на Ши Цзяня, неожиданно заплямовали горячечные искры.
Его внезапно одолело жгучее любопытство: ему так хотелось занять место Юй Чэня и посмотреть на поверженного юношу сверху вниз. Он даже поймал себя на постыдной фантазии о том, как было бы здорово, окажись это он — тот самый человек, что загнал Ши Цзяня в такое положение.
Кто сможет устоять перед столь прекрасным, столь гордым… созданием, перед этой красотой, кому не захочется сорвать его с пьедестала и заставить смотреть на себя снизу вверх исключительно этими манящими, полными страсти глазами? Но он — всего лишь прихвостень, чья жизнь зависит от чужих подачек, и ему оставалось лишь в самых темных уголках своей души мысленно ставить себя на место Юй Чэня, пытаясь вкусить запретное сладострастие от издевательств над этой фарфоровой куклой.
— Кхе, кхе-кхе…
Ши Цзянь наконец оставил бессмысленные попытки, прислонился спиной к стене и осел на покрытую холодной водой плитку, удерживая остатки рассудка в огненном море чужих феромонов лишь за счет прохлады кафеля.
Эти несколько кашлевых толчков задели струны в душе Сюй Бо, и он помимо воли перевел взгляд, заметив, как Ши Цзянь с невероятным трудом приподнял руку и указал на Юй Чэня. Почему-то в этот момент его сердце кольнуло странное разочарование.
— Я? — Юй Чэнь опешил, словно ему оказали высочайшую честь, и недоверчиво ткнул себя в грудь. Убедившись, что Ши Цзянь не возражает, он с любопытством подбежал и присел на корточки: — Чего, наконец поумнел, дошло, что надо просить пощады? Раньше надо было блть-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а! Какого хера — отпусти, мать твою, а-а-а-а!!
Его вопль, едва не снесший крышу, не передавал и сотой доли той боли, что пронзила Юй Чэня. Тот никак не ожидал подвоха: Ши Цзянь внезапно бросился ему на плечо и изо всех сил, мертвой хваткой впился зубами прямо в сонную артерию на шее!
Если бы Юй Чэнь в последний момент не среагировал и не подставил плечо, из-за чего укус пришелся чуть ниже, в ключицу — учитывая то, с каким остервенением Ши Цзянь, даже подавляемый феромонами Альфы на несколько рангов выше, отказывался разжимать зубы, — Юй Чэнь с леденящим ужасом подумал, что сейчас ему бы уже прогрызли сосуды, и в лучшем случае он отделался бы долгим лежанием в реанимации.
Пусть удар пришелся немного в сторону, острые зубы Ши Цзяня вонзились в правую ключицу Юй Чэня словно кинжал. Нос и рот мгновенно заполнил тошнотворный, вызывающий рвотные позывы запах крови.
Юй Чэнь орал от дикой боли; он не смел злить Ши Цзяня еще сильнее, опасаясь, что этот безумец вытворит что-нибудь похуже, поэтому одновременно продолжал источать феромоны высшего уровня, пытаясь парализовать движения парня, и яростно материл Сюй Бо: — Ты ослеп нахрен, не видишь, что он бесится?! Оттащи его немедленно!!
Сюй Бо будто очнулся ото сна. Пробормотав извиняющимся тоном: — Простите, юный господин Ши, ничего не попишу, — он обхватил донельзя тонкую талию сзади и изо всех сил попытался оторвать Ши Цзяня от Юй Чэня.
Сюй Бо обладал немалой силой, но Ши Цзянь сопротивлялся так, будто на кону стояла его жизнь. Не сводя с Юй Чэня налитых кровью глаз, он тяжело дышал, напоминая загнанного в угол дикого зверя; его губы и зубы были испачканы алой кровью, и на фоне мертвенно-бледного лица это придавало ему сходство со зловещим демоном, питающимся человечиной.
Несколько капель крови брызнули ему на лицо и потекли вниз. Ши Цзянь смахнул их кончиком языка и презрительно скривил уголки рта.
Юй Чэнь от боли трясся всем телом. Опустив взгляд на рану, он почувствовал, как кровь прилила к голове —
Его правая ключица превратилась в сплошное кровавое месиво. С трудом можно было различить лишь половину отпечатков зубов, уходящих так глубоко, что обнажилась белая кость, а кусок плоти безвольно свисал по краю, едва не оторванный зубами Ши Цзяня.
Юй Чэнь ни капли не сомневался: не раздели их Сюй Бо, Ши Цзянь скорее стер бы собственные зубы в порошок, но вырвал бы этот кусок мяса.
По его спинам покатилась капля холодного отупения и суеверного страха перед такой отчаянной, готовой на взаимное уничтожение местью. Любой другой Альфа класса Е под таким давлением феромонов уже давно бы рухнул на колени и молил о пощаде, но Ши Цзянь упрямо держался на ногах, предпочитая сгинуть вместе, нежели склонить голову.
Юй Чэнь никак не ожидал столкнуться с подобной непреклонностью со стороны ничтожного паршивца, на которого раньше и не взглянул бы. У Юй Вэя был единственный сын, и тот с пеленок привык получать всё по первому мановению руки. Каких только людей он не встречал — кто бы ни стоял перед ним, сколь высок ни был бы их статус или уровень генона, все неизменно почтительно преклонялись перед ним. Избалованный любимец судьбы Юй Чэнь еще никогда не терпел сокрушительных поражений от одного и того же человека раз за разом.
Юй Чэнь бесился, но вместе с тем в нем закипало удушливое, темное желание покорить строптивца. Ему во что бы то ни стало захотелось узнать, удастся ли ему приструнить этого высокомерного юного господина из Клана Ши, который с самого детства смотрел на него исключительно свысока.
Вскипев от возбуждения, Юй Чэнь резким движением оторвал тот самый повисший лоскут мяса и небрежно бросил на пол. Судорожно втягивая носом воздух от адской боли, он довольно ухмыльнулся глядевшему на него Ши Цзяню: — Твой папаша явно просчитался, отправив тебя в военную академию и позволив угодить прямо в мои руки. Тебе конец!
Ши Цзянь сплюнул кровь прямо в лицо Юй Чэню. В его ледяных, цветах вечных льдов глазах промелькнула жестокость, а окрашенные кровью губы холодно шевельнулись, складываясь в образ морозной розы: — Наступит день, и я заставлю тебя встать на колени и молить меня о пощаде, как последнюю собаку.
Юй Чэнь презрительно хмыкнул: — Лицо смазливое, вот и мечты такие же сказочные.
Не успел он закончить фразу, как пространство разорвал бесстрастный, механический голос, мгновенно приковавший к себе внимание всех троих.
Из заката, преломлявшегося в проеме, медленно выступила высокая фигура.
Гу Шиюнь в безупречно сшитой черной курсантской форме и армейских ботинках подошел к Юй Чэню. С беспристрастным видом зафиксировав нарушение в блокноте, он даже не поднял головы: — Согласно статье три, пункту четыре устава академии, если учащиеся уличены в коллективном насилии, применении феромонов и прочих формах односторонней травматизации других студентов, виновные в первый раз подлежат общему дисциплинарному выговору, лишаются всех академических льгот и стипендий за текущий учебный год, а также отправляются на двадцать четыре часа на перевоспитание в карцер —
Под ошарашенный взгляд Юй Чэня, читавшийся на лице печатными буквами: Ты вообще в курсе, кто мой отец?! — Гу Шиюнь наконец соизволил удостоить его мимолетным взглядом, оказавшимся еще холоднее прежнего: — В соответствии с правилами я оформлю рапорт о нарушении в учебный отдел. А от тебя требуется немедленно отправиться в карцер и отбыть первое наказание за содеянное.
Юй Чэнь взвился: — Слышь, браток, ты кто такой вообще? С какого перепугу твои приказы выполнять?!
Сюй Бо перехватил его за руку и зашептал: — Глянь на его погоны. Это второкурсник, да и на бирке четко написано: начальник Отдел дисциплинарного надзора. С ним лучше не связываться.
Услышав название Отдел дисциплинарного надзора, Юй Чэнь понял, что напоролся на железобетонную стену, и попытался выкрутиться с другой стороны: — Какое еще коллективное насилие?
Гу Шиюнь бросил взгляд на Сюй Бо.
Сюй Бо виновато отвел глаза.
— …Ну, в общем-то, соучастником его и правда можно назвать.
Проглотив ярость, Юй Чэнь указал на изнуренного до предела Ши Цзяня, а затем ткнул пальцем в собственную кровоточащую рану: — Тут не одностороннее избиение, мы оба дрались.
Гу Шиюнь перевел взгляд на Ши Цзяня.
Худенький юноша, весь промокший, сжался в комок у стены, а его грудь едва заметно вздымалась в такт слабому дыханию. Почувствовав на себе чужие взгляды, он с трудом приподнял веки, тусклым взором глядя на Гу Шиюня, пока капли холодной воды стекали по его фарфоровой коже.
Гу Шиюнь произнес: — Это была необходимая самооборона.
http://bllate.org/book/30358/3702067
Готово:
