Посторонние почти всегда отзывались о Вэнь Юйане в высших тонах. Он был сиротой павших героев, беззаветно преданным Федерации, в армии заботился о подчиненных, а по сравнению со своим приемным отцом Ши Цанфэном, славившимся жесткими и безжалостными методами, казался куда более мягким и снисходительным.
Но только Ши Цзянь знал, что его сводный брат, которого все превозносили до небес, с презрением относится не только к низкоуровневым альфам, но и к омегам, и в самом своем нутре являлся закоренелым, до крайности самовлюбленным тираном.
Подобно тем альфам, что страдают шовинизмом, он считал, будто омегам положено лишь сидеть дома, растить детей, да принимать защиту и ласку мужей. Порой же его взгляды доходили до еще большей крайности: в приватных беседах он и вовсе воспринимал омег не иначе как личную собственность альфы.
Когда Вэнь Юйань заводил речь о подобном, его взгляд неизменно мгновенно темнел — становился зловещим и свирепым, словно он был готов сию же секунду притащить неверную жену обратно и запереть ее взаперти до конца дней.
Разумеется, стоило Ши Цзяню выразить противоположное мнение, как Вэнь Юйань вновь обретал прежнюю мягкость и с улыбкой заявлял, что это лишь продиктованное самой природой альфы стремление обладать омегой, заложенное в генах и феромонах.
А что до презрения к низкоуровневым альфам — это открылось лишь теперь, после того как сам Ши Цзянь перенес вторичную дифференциацию и превратился в низкосортного альфу.
Подобные едкие реплики, граничащие с унижением, за последние дни Ши Цзяню доводилось слышать наедине уже столько раз, что он почти заучил их наизусть.
Сперва он чувствовал себя растерянным, ведь прежде Вэнь Юйань никогда не позволял себе так сильно обнажать эту сторону своей натуры. Этот альфа S-класса оберегал его, еще бывшего омегой, с невероятной нежностью и трепетом — пожалуй, не преувеличение сказать, что он боялся растаять его на языке. С самого детства тот бессчетное количество раз в шутливом тоне заводил разговоры о том, что если в будущем ни один омега не захочет взять Ши Цзяня, то он просто обязан будет выйти за него замуж, чтобы тот не остался бобылем и не стал посмешищем для других одиночек из военного ведомства.
Однако в ту ночь, когда у Ши Цзяня внезапно началась течка от дифференциации, Вэнь Юйань, бросив все служебные дела, примчался назад в страшной спешке. Заметив результаты его превращения, он сперва испытал тревогу, сменившуюся изумлением, а затем в его глазах постепенно сгустился мрачный подтекст. Уже тогда Ши Цзянь смутно почувствовал, как что-то погружается во мрак и боль вместе с пульсирующей саднящей болью в железе на его затылке.
Именно поэтому Ши Цзянь прекрасно понимал: нынешний Вэнь Юйань вовсе не изменился в характере.
Он просто перестал притворяться.
Быть может, прежде Вэнь Юйань из кожи вон лез, скрывая свою истинную суть, опасаясь, что младший брат-омега испугается его врожденной агрессивности; теперь же младший брат, ставший ему ровней, подходил куда лучше для того, чтобы лицезреть его без всяких масок.
Вэнь Юйань не дождался от Ши Цзяня той реакции, на которую рассчитывал. Прежде этот паренек при звуках подобных слов неизменно распалялся докрасна в глазах и, отчаянно пытаясь выровнять голос, пускался в споры, но теперь Ши Цзянь держался гораздо тише, чем раньше.
Назло всему, для самого Вэнь Юйаня подобное игнорирование оказалось совершенно невыносимым.
Зная, какими именно словами можно до глубины души уязвить сводного брата, он с улыбкой произнес:
— Переживаешь, что в этом есть риски? Впрочем, и правда: где же найти чужого альфу надежнее и безопаснее, чем проверенный человек?
— Если понадобится, в любое время обращайся ко мне.
Он бережно положил свою визитную карточку во внешний карман рубашки Ши Цзяня, попутно засунув туда же сорванную с клумбы веточку фрезии, а напоследок похлопал Ши Цзяня по плечу и громко рассмеялся.
Ши Цзянь сжал ладони в кулаки, сдерживая злонамеренные унижения со стороны старшего брата.
Его феромон — фрезия. То самое, что оставалось неизменным и тогда, когда он был омегой, и теперь, когда он стал альфой.
* * *
Быть может, я и впрямь недостаточно старался и не смог из-за неправильных прогнозов дифференцироваться в более полезного для семьи омегу, но что бы ты сейчас ни говорил, мой результат дифференциации — уже свершившийся факт. Я прекрасно сознаю, что среди альф такой уровень равен инвалидности, и понимаю, что с подобными данными ни один омега меня не примет, а потому давно подготовился прожить всю жизнь в одиночестве, не отравляя и не обременяя окружающих. И мне вовсе не нужно, чтобы ты, братец, напоминал мне об этом снова и снова.
Чеканным слогом произнес Ши Цзянь:
— Но Лэй Юй здесь совершенно ни при чем, он даже толком не знает о результатах моей дифференциации. Ты — мой старший брат, ты имеешь право быть недоволен мной, но прошу, прояви уважение к моему другу...
— Братец.
Это обращение звучало как предостережение и в то же время отдавало скрытой угрозой. Выражение лица Вэнь Юйаня мгновенно переменилось с насмешливого на ледяное; словно услышав нечто уморительно смешное, он скривил уголки губ и дважды холодно хмыкнул.
Совсем тихо, почти сам с собой, он пробормотал:
— Братец… хах…
Все еще помня о пропущенном звонке от друга, Ши Цзянь отвел взгляд, прошел прямо мимо Вэнь Юйаня и разминулся с ним плечом к плечу.
В затылок ему впился липкий, холодный и тошнотворный взгляд, напоминающий ядовитую змею. Лишь когда он завернул за угол и вышел в залитый ярким полуденным солвем сад, эта въедливая сырость наконец стала отступать.
В ту самую секунду, как на Ши Цзяня упали солнечные лучи, у него слегка закружилась голова. Опоздало разжав ладони, он заметил на обеих ладонях фиолетовые отпечатки ногтей в форме полумесяцев.
Он посмотрел на цветущую в клумбе фрезию: изящные сине-белые соцветия источали сдержанный, свежий аромат, придавая лету поистине грандиозное убранство.
Еще совсем ребенком, в трех-четырехлетнем возрасте, Ши Цзянь собственными руками посадил эти фрезии. Лишь благодаря многолетнему уходу за эти полтора десятка лет капризные семена разрослись в целое море цветов, наполнив лето тем же самым ароматом, которым обладали и его собственные феромоны.
И вот теперь тот же самый человек собственноручно закрепил цветок у него на кармане, чтобы подобным образом напомнить: будучи альфой класса E, ты унаследовал столь же ничтожные гены, как и твои феромоны.
Вернувшись в комнату, Ши Цзянь достал необходимые инструменты и превратил подаренную Вэнь Юйанем фрезию в стабилизированный цветок, после чего уложил его на страницы блокнота, заполненного самыми разными растительными гербариями.
Закончив с этим, он наконец перезвонил.
Лэй Юй ждал уже давным-давно, но когда на экране возникло это ослепительно прекрасное лицо, он все равно на секунду замер от удара подобной, бросающей вызов самому разуму красоты — и лишь когда собеседник назвал его по имени, в панике вернул себе самообладание.
— А? Я, я слушаю! Почему ты тогда сбросил мой звонок? Мы ведь и так из-за этой суматохи с дифференциацией толком не виделись за последнее время, а если и сейчас перестанем поддерживать связь, то после начала занятий нас наверняка раскидают по разным классам, и глядишь, через пару дней ты меня совсем забудешь! Ты ведь каждый раз при переходе в новую школу обязательно заводишь целую кучу новых друзей!
Лэй Юй принялся упрекать Ши Цзяня в бессердечии, точно брошенный возлюбленный, но не успел Ши Цзянь и слова сказать, как вновь воодушевленно затараторил, делясь ощущениями после вторичной дифференциации:
— Знал бы я раньше — лучше бы сразу дифференцировался в бета! Быть омегой такой кошмар: после превращения коли блокаторы, без метки альфы в каждый период течки тоже коли блокаторы! За эти два месяца я сделал себе больше уколов, чем за все предыдущие десять с лишним лет вместе взятые! Впрочем, по сравнению с теми вонючими альфами, которым в запущенных случаях еще и ошейники носить приходится, мне еще повезло — по крайней мере, не нужно выряжаться как какая-то ручная собачонка.
— Кстати говоря, Высший колледж Байай открывает двери в конце месяца, я уже почти собрал вещи, а ты как, подготовился?
Из-за физиологических особенностей между разными полами еще с тех времен, когда государственное устройство на этой планете не было Федерацией, альфы и омеги обучались раздельно; беты же, благодаря своей уникальной особенности не поддаваться влиянию феромонов ни одной из сторон, могли свободно выбирать для учебы как заведения для альф, так и школы для омег.
Высший колледж Байай как раз предназначался исключительно для получения омегами высшего образования по достижении совершеннолетия. Находясь в ведении Первого военного округа, он служил главным выбором для многих именитых и влиятельных семей, подыскивавших пару для своих наследников, из-за чего, подобно прочим аналогичным учебным заведениям, снискал славу Академии невестушек.
Правда, в сравнении с прочими Академиями невестушек, этот колледж отличался куда большей свободой, а требования для выпуска были донельзя простыми. Студентов практически ни в чем не ограничивали, а процент окончания учебы с момента основания и по сей день неизменно составлял сто процентов.
Если человек не предъявлял к себе суровых требований и не планировал после выпуска делать грандиозную карьеру, то это заведение становилось поистине идеальной школой мечты для любого омеги.
Где еще сыщешь место прекраснее, чем четыре года веселой и беззаботной студенческой жизни? Так и тянет подать документы в Высший колледж Байай!
Генерал-лейтенант Лэй Ло был простодушным и жизнерадостным оптимистом, и Лэй Юй унаследовал эту черту почти полностью. Не имея великих амбиций и желая лишь беззаботно жить чужим счетом, он еще со средних школы твердо определился со своими планами на будущее поступление и уже десяток лет кряду неизменно подбивал Ши Цзяня подать документы вместе с ним.
Он с воодушевлением расписывал Ши Цзяню прелести будущей студенческой жизни, строив планы о том, как во время поездок на пленэры — специальное студенческое благо для омег — они будут путешествовать повсюду, и мучаясь дилеммой: подыскать ли к периоду течки симпатичного парня-альфу или же обойтись технологичным чудом в виде разового укола блокатора.
Ши Цзянь терпеливо слушал разглагольствования друга, а его глаза слегка сияли — казалось, подобная жизнь и впрямь ему очень интересна. Но стоило Лэй Юю, содравшему горло и умолкнувшему ради глотка воды, поинтересоваться планами самого Ши Цзяня, как этот крошечный огонек в его глазах тут же погас, столь стремительно, словно его никогда и не было.
— …Прости, Лэй Юй, я не смогу пойти с тобой.
Лэй Юй поперхнулся водой и зашелся в безумном кашле. Его первой мыслью было крайнее недоверие — он решил, что Ши Цзянь просто шутит с ним, но, распробовав ситуацию на вкус, сообразил, что голос собеседника от начала и до конца оставался ровным, без малейших признаков подвоха.
Но в том-то и заключалось самое странное.
Раньше Ши Цзянь тоже был тихим: пока Лэй Юй гонял тех альф, что вились вокруг этого прекрасного омеги с недобрыми намерениями, Ши Цзянь неизменно сиживал под аркой из глициний с книгой в руках, терпеливо читая ее, даже не замечая осыпающихся на его водопадные волосы лепестков.
Но он никогда не был *настолько* тихим.
Эта тишина внушала Лэй Юю инстинктивную тревогу — точно пустой школьный класс после окончания уроков, когда все уже разошлись, тусклый свет проникает сквозь окна на парты, пахнущие типографской краской, а ты идешь в одиночестве по погруженному в полумрак коридору, чувствуя, что еще мгновение — и тебя целиком поглотит время.
У Лэй Юя тревожно ёкнуло сердце, и он поспешно выпалил:
— Почему? Разве ты не обещал поступать в Байай вместе со мной? Ты же не можешь вот так просто взять и нарушить слово! Или твои домашние запрещают тебе ехать? Но в этом нет никакого смысла, дядя Ши ведь сам говорил, что при твоем слабом здоровье тебе положено учиться именно в таком заведении, где нет давления…
Лэй Юй говорил без умолку, а Ши Цзянь не находил в себе сил смотреть ему в глаза. Он опустил ресницы, пряча свой глубокий синий, подобный драгоценным камням взгляд и затаившуюся на самом дне меланхолию.
Столкнувшись с придирками и унижениями со стороны Вэнь Юйаня, он еще был способен дать отпор, но перед лицом обиженных и недовольных упреков лучшего друга Ши Цзянь оказался абсолютно бессилен.
Он просто не знал, как сказать тому: на самом деле я вовсе не дифференцировался в омегу, я не могу быть твоим собратом по полу и разделять твои «сладкие муки» после превращения, сейчас я даже собственные феромоны контролировать не в силах и, пожалуй, скоро буду вынужден подавать прошение на ношение ошейника-блокатора, превратившись в ту самую ручную собачку на поводке, о которой ты говорил, — и уж тем более я не смогу составить тебе компанию в «Академии невестушек», куда принимают исключительно омег.
http://bllate.org/book/30358/3702058
Готово:
