Цзян Цзэюй обустроил замок, а затем положил внутрь продизенфицированные игрушки прямо в упаковке. Его вечно холодный взгляд смягчился, а голос стал чуть тише:
— Ланьбао, давай братья помогут тебе распаковать игрушки, хорошо?
Цзян Цзэюй и Лу Сюрань затаили дыхание, ожидая реакции Ланьбао. Протянутая перед обедом ручка действительно подарила им огромную надежду.
Ланьбао просто неподвижно смотрел на Цзян Цзэюй. Ни звука, ни движения — в глубине его глаз по-прежнему плескалось полное замешательство.
Цзян Цзэюй лишь слегка скривил губы, ничего не говоря, протянул руки, прижал Ланьбао к груди и шагнул в замок.
Лу Сюрань наблюдал, как Цзян Цзэюй усаживает Ланьбао на надувной матрас, пододвинул поближе плюшевые игрушки и вложил ему в руки Дораэмона:
— Ланьбао, тебе нравится?
Ланьбао поднял голову на Лу Сюраня, приоткрыл рот, но так ничего и не произнес.
У Лу Сюраня слегка защипало в глазах, но он все же улыбнулся, бережно обхватил ладонями личико мальчика и легко поцеловал его в лоб, заговорив мягким, приятным голосом:
— Ничего страшного. Даже если Ланьбао не разговаривает — это ничего. Не нужно спешить, мы с братьями пройдем этот путь вместе с тобой, и мы обязательно выберемся из темноты.
Ничего страшного, Ланьбао, все тебя любят. Пусть ты идешь медленно, это неважно. Главное — чтобы ты смог рассеять мрак, чтобы ты был счастлив и рад.
Цзян Цзэюй сел рядом с Ланьбао, слегка придерживая его правой рукой за спину. Даже молча он создавал вокруг ощущение абсолютной безопасности. Он от природы не умел красиво говорить и всегда верил, что дела и результаты куда убедительнее пустых слов.
Однако сейчас, глядя на Ланьбао, он впервые в жизни захотел подтянуть свой языковой навык. Услышав слова Лу Сюраня, он мысленно в очередной раз подтвердил: китайский язык поистине велик и глубок, и, судя по всему, ему еще очень многое предстоит изучить.
Разумеется, Ланьбао понятия не имел, о чем думают эти двое. Сжимая в ручке плюшевого Дораэмона, он просто чувствовал, что эта кукла очень мягкая.
Лу Сюрань внимательно проследил за реакцией Ланьбао, потом бросил взгляд на замок, неожиданно оживился, тихонько хихикнул и позвал:
— Ланьбао, посмотри на брата.
Ланьбао вдруг отреагировал на зов Лу Сюраня и поднял на него глаза.
Лу Сюрань улыбнулся — его глаза словно были усыпаны Син Син. Он выпрямился и легко подпрыгнул.
Матрас был накачан на совесть, и от прыжка Лу Сюраня поверхность пошла волнами. Эта вибрация мгновенно передалась туда, где сидел Ланьбао. Мальчик был совсем маленьким, и даже с поддержкой Цзян Цзэюя сзади удержать равновесие не смог — его качнуло, и он завалился набок.
Цзян Цзэюй тоже поспешил выровнять тело и вскинул руки, намереваясь подхватить и защитить Ланьбао.
Но Лу Сюрань не дал ему этого шанса и, не дожидаясь, пока они придут в себя, подпрыгнул снова.
В такт этим прыжкам Цзян Цзэюй тоже рухнул на матрас.
В тот момент, когда Ланьбао завалился назад, он зажмурился. Было больно. Раньше, когда он падал, ему всегда было очень больно.
Покачнувшись еще раз, Ланьбао осторожно приоткрыл глаза. Ожидаемой боли не было.
Следом поднялась новая волна, приподнимая его и снова опуская. Не больно, совсем не больно.
Он внимательно посмотрел на Лу Сюраня. Внезапно от прыжков одна волна за другой начали подступать к нему близко-близко, то взмывая его вверх, то опуская вниз.
Взгляд Ланьбао сменился с растерянного и испуганного на почти радостный. Братья — это те люди, которые целуют его, те, кто защищает его. Ему больше не будет больно.
Глядя на улыбающееся лицо Лу Сюраня, Ланьбао — его глаза словно тоже были усыпаны Син Син — вдруг слабо улыбнулся.
Заметив это, Лу Сюрань резко прекратил прыгать, повалился на матрас, заключил Ланьбао в объятия и вгляделся в его глаза.
Цзян Цзэюй ничего не понял, повернулся к Лу Сюраню и спросил:
— Что такое?
Лу Сюрань легко поцеловал Ланьбао в глаза и перевел взгляд на Цзян Цзэюя:
— Ланьбао только что улыбнулся. Ты знаешь? В его глазах сияют Син Син.
Цзян Цзэюй посмотрел на Ланьбао, который прижался к груди Лу Сюраня и тихонько смотрел на него самого, и прикрыл глаза предплечьем.
Он знал.
Он уже давным-давно знал, что в глазах Ланьбао сияют Син Син.
Когда отец Лу и матушка Цзян вернулись домой, они увидели в прихожей детский парк развлечений и услышали чистый смех Лу Сюраня.
Отец Лу и матушка Цзян переглянулись, подошли к игровой зоне и некоторое время понаблюдали, как парни возятся с ребенком.
Годы брали свое, здоровье матушки Цзян уже не было прежним, поэтому она мягко обратилась к Лу Сюраню:
— Сярань, отдай-ка Ланьбао маме, я уложу малыша спать. Малышам полезно побольше спать, это хорошо для здоровья.
Лу Сюрань бросил взгляд на слегка вспотевшего Ланьбао и, прижимая ребенка к груди, вышел из надувного замка:
— Не нужно. Мам, отдохните лучше, я сам уложу Ланьбао спать.
Услышав это, отец Лу тут же нахмурился:
— Куда тебе укладывать! Сколько тебе лет? Ты отроду детей не растил, во сне вечно вертишься — уложишь еще, как бы Ланьбао не придавил!
Не успел Лу Сюрань и слова сказать, как матушка Цзян отвесила мужу звонкую затрещину, вспылив:
— Что ты мелешь!
Обернувшись же к троице, она вновь обрела самое ласковое выражение лица:
— Ну хорошо, тогда приглядывайте за Ланьбао как следует, ночью поаккуратнее, смотрите, не застудите.
Услышав согласие Лу Сюраня, она потащила отца Лу обратно в комнату.
Лу Сюрань и Цзян Цзэюй переглянулись. Ничего не говоря, они убрали надувной замок и со склонным ко сну Ланьбао на руках направились в комнату Лу Сюраня.
Цзян Цзэюй встал у дверей ванной, протягивая Лу Сюраню детский гель для душа:
— Может, все-таки наймем няню? Даже если ты сам возишься с Ланьбао, убирать игрушки и вещи — слишком хлопотно.
Услышав Цзян Цзэюя, Лу Сюрань слегка нахмурился. Вспомнив закулисные махинации той няни, что ухаживала за Ланьбао в прошлые годы, он почувствовал еще большую антипатию, покачал головой и ответил:
— Ничего страшного, я справлюсь, не переживай.
Цзян Цзэюй мрачно посмотрел на Лу Сюраня, скрывая истинные мысли на дне глаз, но спорить не стал и просто передал тому банное полотенце.
Ополоснув Ланьбао, Лу Сюрань завернул его в небесно-голубое полотенце:
— Ой, какой же наш Ланьбао вкусно пахнет! Вернемся в комнату, и намажемся душистым кремом!
Цзян Цзэюй машинально подхватил с полки детский крем и последовал за Лу Сюранем в спальню.
Лу Сюрань протянул руку за кремом и тихо пояснил:
— Это для лица, а для тела — другой. Сходи поищи на полке в ванной, я помню, что покупал.
Цзян Цзэюй хотел было напомнить, что Ланьбао вообще-то мальчик, но, взглянув на прелестную куколку, завернутую в полотенце, так и не смог произнести эти слова — он тут же развернулся и зашагал в ванную.
Внимательно всё осмотрев и запечатлев в памяти все баночки, нужные Ланьбао, он вернулся с тюбиком:
— Это она?
Лу Сюрань закончил мазать личико Ланьбао, его пальцы пахли молоком. Бросив взгляд на тюбик в руке Цзян Цзэюя, он кивнул:
— Она самая.
Выдавив немного крема на ладони и слегка растерев его, чтобы согреть до температуры тела, Лу Сюрань принялся намазывать пахнущим молоком кремом маленькое тельце.
— Ну вот, брат мажет Ланьбао кремом. Вот домажем — и превратится наш Ланьбао в молочного малыша!
Ланьбао вел себя послушно, совсем не капризничал. Разве что во время купания немного боялся воды, но все равно терпел, а поняв, что опасности нет, уселся в ванночку с еще большиммирным видом.
Цзян Цзэюй не участвовал в купании, поэтому наблюдал со стороны — все эмоции Ланьбао ускользнуть от его взгляда не могли.
Он примерно догадывался, в чем причина, но вслух ничего не сказал. Слишком уж теплой была эта атмосфера, портить царящее умиротворение ему не хотелось.
Цзян Цзэюй потер пальцы, мысленно решая, что с делами семьи тетушки нужно разобраться как можно скорее.
Одев Ланьбао, Лу Сюрань достал его пижаму и протянул Цзян Цзэюю:
— Я пойду в душ, одень Ланьбао и побудь с ним пока.
Цзян Цзэюй кивнул, а Лу Сюрань быстро отыскал собственную пижаму из чистой хлобчатобумажной ткани и скрылся в ванной.
Цзян Цзэюй опустил взгляд на полосатую пижамку с папиными ушками и маленькими медвежьими лапками, пощипал Ланьбао за пухлую щечку и, подражая тону Лу Сюраня, попытался договориться с ребенком:
— Ланьбао, брат поможет тебе переодеться.
Хотя он и попытался повторить, вышло совсем неубедительно — голос звучал всё так же холодно и жестко.
Цзян Цзэюй полагал, что одеть ребенка — плевое дело, особенно такого послушного и смирного, как его Ланьбао.
Однако после долгой возни он хоть и справился с задачей, но сам успел взмокнуть с головы до ног.
Глубоко вздохнув и встретившись взглядом с чистыми глазами Ланьбао, Цзян Цзэюй почти физически ощутил, как малыш мысленно упрекает его в бесполезности.
Когда Лу Сюрань вышел из ванной, он на секунду замер.
Пусть на дворе стоял уже раннеосенний вечер, погода не требовала растапливать комнаты до такой жары.
Повернув голову, он увидел раскрасневшееся лицо Цзян Цзэюя — даже пряди волос слегка отсырели от пота. Привычное ледяное отчуждение на его лице куда-то испарилось, сменившись чем-то удивительно простым и житейским.
Лу Сюрань тихонько усмехнулся, подумав: если бы этот человек везде и всюду держался так, а не отгораживался ото всех ледяной стеной, сколько бы знатных барышень пало к его ногам и не пришлось бы ему столько лет идти по жизни в одиночестве и холоде.
Услышав звук открывающейся двери, Цзян Цзэюй поспешно схватил маленькое полотенце Ланьбао, чтобы тоже протереть тому лицо.
А услышав легкий смешок Лу Сюраня, он повернулся к нему:
— Хватит ржать, лучше спаси меня.
У Лу Сюраня согнулись глаза, а улыбка стала еще шире и раскованнее:
— Ого, неужели нашелся вопрос, с которым старший брат Цзэ не в силах справиться?
Цзян Цзэюй замер. В тусклом свете ему на миг показался тот самый залитый солнце беззаботный и дерзкий подросток из прошлого.
В те дни их отношения еще не успели испортиться.
Каждое утро именно он приезжал на велосипеде с пакетом молока и завтраком, чтобы забрать его в школу.
http://bllate.org/book/30350/3700886
Готово:
