Но он почему-то, лишь взглянув на него, накрепко запечатлел этот набор цифр в памяти — словно получил его давным-давно и уже много раз им пользовался.
Старик устроил его на работу сортировщиком экспресс-доставки: хоть труд и тяжелый, зато радовала высокая зарплата — триста юаней в день, за ночные смены доплата, четыре выходных в месяц, а пересменка раз в две недели. Отработав две недели, он уже заработал три тысячи шестьсот, а проработав два месяца, сможет практически не беспокоиться о деньгах на еду и учебу в следующем семестре.
Получив эти деньги, Чу Цзинцю в первую же очередь купил Дуань Яню несколько комплектов одежды и два телефона.
Чу Цзинцю теперь прекрасно понимал, почему жестокие нападающие из романов так страстно любят покупать Дуань Яню одежду: стоило надеть на него любой наряд, как тот сразу же приобретал неповторимый шарфóр, и самая обычная одежда за пятьдесят-шестьдесят юаней на Дуань Яне смотрелась так, будто он был международным топ-моделью.
За это время находились и те, кто подходил к Дуань Яню с расспросами, не подумывает ли он поработать фотомоделью и сняться для каталога, но Дуань Янь даже не успевал ответить — Чу Цзинцю сразу же всё отрезал.
Ему не нравилось, когда кто-то наживается на Дуань Яне.
Дуань Янь был вовсе не каким-то товаром, он был сокровищем, которое Чу Цзинцю бережно хранил в самом своем сердце.
По дороге домой Дуань Янь прижался пушистой макушкой к его спине и, прислушиваясь к скрипу велосипеда — га-зги, га-зги, — спросил:
— Разве ты не хочешь, чтобы я зарабатывал деньги? Тогда тебе не пришлось бы так тяжело.
И правда, стоило лишь попозировать для фотографий, приняв пару случайных поз, как в кармане оказывалось несколько тысяч юаней, а если бы взлетел к славе — и десятки, и сотни тысяч не стали бы проблемой.
Но Чу Цзинцю покачал головой и в вечернем прохладном ветерке узкого переулка ответил:
— Нет, я хочу лишь одного — чтобы ты был счастлив и занимался тем, что тебе по душе. Что бы тебе ни нравилось, я буду поддерживать тебя изо всех сил.
Дуань Янь больше ничего не говорил, лишь легко прижимался к его спине, цепляясь кончиками пальцев за полу его рубашки, словно наслаждаясь этим мимолетным покоем.
— Эй, Чу Цзинцю! — Вдруг тяжелый сверток со всего маху шлепнулся Чу Цзинцю по тыльной стороне ладони. Он не успел увернуться, нахмурился и судорожно втянул воздух.
— Ты в порядке?! — напарник прервал работу и стремглав подбежал к нему. Он думал, что Чу Цзинцю видит летящую посылку, и просто бросил ее вниз, никак не ожидая, что тот не успеет увернуться. Чуть совестливо он произнес: — Дай-ка я посмотрю.
— Всё в порядке, всё в порядке… Ой-ой, ты полегче.
Напарник приподнял запястье Чу Цзинцю: на белой коже расплылся огромный синюшно-багровый синяк, под которым запеклась кровь, выглядевший до жути жутко.
— Прости, прости. — Кончики пальцев напарника бережно гладили кожу вокруг ушиба, передавая ее тепло. Немного невпопад он выдал: — А кожа-то у тебя на зависть, прямо как шелк.
Чу Цзинцю потерял дар речи и поспешно выдернул руку.
— Пойду скажу бригадиру, поменяюсь с кем-нибудь сменой.
Работа на экспресс-доставке тоже делилась на обязанности. Рука у него была повреждена, от тыльной стороны ладони исходила острая боль, так что по крайней мере эта рука была выведена из строя, в лучшем случае он мог орудовать только одной.
Хотя расчет здесь был ежедневный, людей в этом небольшом городке жило немного, и большинство приходилось друг другу знакомыми. Даже без подписания контракта все подсознательно работали по нормам обычного завода.
Чу Цзинцю трудился прилежно, проявлял аккуратность и показывал высокую эффективность, за что бригадир очень его жаловал. Стоило тому заговорить, как начальник сразу же дал добро, достал из кабинета мазь и наклеил ему на руку, пояснив, что она помогает разогнать кровь и рассосать застои.
— Садись-ка пока здесь и занимайся учетом, — бригадир специально вынес из кабинета свой собственный стул.
Чу Цзинцю вечно угощал их водой, а если кому-то требовалось выйти на замену, всегда без раздумий соглашался выручить. Хотя сам он отчаянно нуждался в деньгах, стоило кому-то оказаться в стесненном положении, как он первым спешил на помощь.
Люди здесь жили простые и искренние, все были выходцами из одной деревни, так что долги никогда не затягивали — получали зарплату и тут же возвращали. В такой атмосфере даже Чу Цзинцю проникся общим духом.
С трудом дожив до конца смены, Чу Цзинцю почувствовал, что боль в руке немного утихла, хотя кожа по-прежнему оставалась сивой.
— Может, дать тебе пару дней больничного? — бригадир подошел поближе и оглядел его руку, но трогать все же не решился.
— Да всё нормально, пустяки. Сяо Ли даже дал мне денег, говорит, сходи в больницу провериться, но я отнекался.
— Эх, Сяо Ли поступил правильно. Раз он отбил тебе руку, то обязан оплатить медицинские расходы. Сходи-ка сегодня в больницу, отдохни пару дней, а зарплату я тебе посчитаю как за рабочие дни.
Бригадир с улыбкой хлопнул его по плечу.
Чу Цзинцю был бесконечно благодарен, поблагодарил его и отправился домой.
Вот только Дуань Янь, глядя на его травму, хоть и сохранял бесстрастное выражение лица и, узнав причину произошедшего, лишь молча кивнул, у Чу Цзинцю всё равно не покидало ощущение, что на душе у того скребут кошки.
В день, когда он вернулся на работу, до него дошла новость, что Сяо Ли уволился.
Его сбила машина, и теперь он лежал в больнице.
Чу Цзинцю поспешил навестить Сяо Ли сразу после окончания смены, но тот всё еще был без сознания. Однако в тот самый момент, когда Чу Цзинцю увидел его увечья, он словно провалился в ледяной погреб.
У лежавшего без сознания в реанимации Сяо Ли правая рука от локтя и ниже отсутствовала напрочь.
И Чу Цзинцю прекрасно помнил: незадолго до этого Сяо Ли держал за руку именно ту часть его кисти, которая теперь оказалась ампутирована.
Находясь у дверей палаты, Чу Цзинцю с букетом свежих цветов в руках слушал слова медсестры.
Он шагнул вперед и с любопытством спросил:
— Скажите, пожалуйста, в каком состоянии этот пациент?
Медсестра подняла взгляд на Чу Цзинцю, заметила цветы в его руках и корзинку с фруктами, поставленную на пол. Ее лицо немного смягчилось, хотя голос остался прежним — тяжелым:
— Ситуация двойственная: с одной стороны, есть надежда, с другой — всё весьма сомнительно.
Лицо Чу Цзинцю мгновенно помрачнело. Он сильнее сжал стебли цветов, так что лепестки покачнувшейся лилии упали на пол, и перевел взгляд на лежащего без сознания Сяо Ли.
— Но знаете… это всё очень странно, — пробормотала медсестра. Поколебавшись немного и не в силах сдержаться, она тихонько потянула Чу Цзинцю за край одежды, подзывая в угол коридора, и заговорила вполголоса: — Когда тот большой грузовик налетел на пациента, он не повредил ничего другого, а пришелся аккурат по той самой отрезанной культе. Точь-в-точь до сантиметра, — пораженно добавила она. — Словно кто-то всё заранее рассчитал…
Чу Цзинцю нахмурил брови и переспросил:
— Что вы имели в виду, когда сказали, что ситуация одновременно обнадеживающая и безнадежная?
http://bllate.org/book/30349/3700704
Готово:
