Чу Цзинцю невольно усмехнулся и покачал головой, ругая себя за излишнюю тревожность.
— О, а тут мясо.
Чу Цзинцю с удивлением вытащил из пакета с овощами кусок свиной грудинки. Хоть его было и немного, и выглядело оно не слишком свежим, по крайней мере, теперь удастся подкормить Дуань Яня.
— Ага. Вчера я успешно прошел собеседование, так что сегодня попросил у босса выдать аванс за неделю, — Чу Чэн сидел на диване и играл в три в ряд. — Работать придется на заводской линии, я устроился контролером качества. Зарплата за месяц набежит около пяти тысяч. Если подкопить, то на оплату учебы в следующем семестре хватит.
Чу Цзинцю отобрал овощи и опустил их в таз, чтобы сполоснуть. Вода шумела так громко, что он толком не расслышал слова Чу Чэна. Слегка повернув голову, он громко переспросил:
— Что ты сказал?
Чу Чэн вошел на кухню, непринужденно перекладывая вымытые овощи в миску, и, приблизившись, повторил:
— Я говорю, что моя новая работа приносит от пяти тысяч в месяц. Пусть немного утомительно, но по крайней мере за учебу в следующем семестре можно не переживать.
— Ого, это же замечательно.
Чу Цзинцю сосредоточенно смотрел на овощи в руках, пряди его растрепавшихся волос падали на лоб.
— Ой, ты чего меня трогаешь? У тебя руки такие ледяные.
Кончики пальцев Чу Чэна едва касались какого-то места за его ухом, чуть-чуть поглаживая кожу.
— У тебя тут родинка, красная. Как это я раньше не замечал?
— Знаток нашелся, подумаешь, знал он, — Чу Цзинцю попытался отвернуться, но не смог одолеть Чу Чэна. От кончиков его пальцев исходило какое-то особенное тепло, они продолжали мягко тереть кожу, вызывая легкий зуд.
Внезапно стоявшего как влитой Чу Чэна качнуло назад. Миска из его рук с грохотом рухнула на пол и разлетелась на мелкие кусочки, осколки белого фарфора усеяли весь кафель. Чу Чэн лежал на полу, мучительно зажав руками голень.
— Чу Чэн?! — испуганно выдохнул Чу Цзинцю и торопливо опустился на колени, чтобы оценить его состояние.
Его протянутая рука еще не успела коснуться Чу Чэна, как все его тело задрожало, в мозгу завыли сирены тревоги, и шестое чувство заставило инстинктивно обернуться туда, откуда исходила опасность.
Дуань Янь стоял в дверях и с абсолютно пустым лицом наблюдал за ними.
Его черные волосы капали водой, намочив плечи и плотно прилипнув к телу, обнажая красивые и соблазнительные изгибы. И хотя на лице не было ни единой эмоции, Чу Цзинцю почему-то отчетливо уловил… обиду?
— Вы что делаете?
— Мы, мы… — Чу Цзинцю охватила беспричинная паника, его уши горели огнем, и он заговорил бессвязно.
— Больно, больно, — Чу Чэн сжал голень руками так, что на предплечьях вздулись вены, а голос его сорвался на фальцет.
Чу Цзинцю разжал его пальцы, принялся нежно массировать ногу и тихо заговорил:
— Не болит, не болит, дай я посмотрю.
На голени четко отпечатался темный след. Выглядело это вовсе не так, будто он просто ударился при падении, а скорее походило на… след от чего-то, что намеренно обвилось вокруг ноги.
Центр следа казался еще темнее, чем края, и, если присмотреться, вокруг раны словно клубился призрачный черный турок, который, впрочем, исчез в тот же миг, стоило моргнуть.
— Это… — Чу Цзинцю не изучал медицину и понятия не имел, почему так произошло, поэтому инстинктивно попытался поднять Чу Чэна. — Пойдем, в больницу.
— Дай мне… дай мне немного передохнуть, — Чу Чэн только было собрался положить руку на плечо Чу Цзинцю, как в следующее мгновение ее смахнули в сторону. Перед ним возникло холодное лицо Дуань Яня.
— Я помогу.
Дуань Янь поднял Чу Чэна и занес его в комнату.
— Отдохни до утра, если не пройдет — сходим к врачу, — сказал Чу Чэн Чу Цзинцю, но сам все время не сводил глаз с Дуань Яня, то и дело косясь на его мокрые плечи.
Чу Цзинцю нахмурился и молча заступил дорогу Дуань Яню. Именно это движение заставило Дуань Яня успокоиться: его угольно-черные зрачки, мгновение назад вспыхнувшие кроваво-красным в ответ на увиденную на кухне сцену близости, перестали полыхать, словно затаив зарождающуюся бурю. В уголке, скрытом от чужих глаз, клубы черной дымки выскользнули из мрачных теней и растворились прямо в фигуре Дуань Яня.
— Отдыхай как следует, я скоро приготовлю еду и принесу тебе.
Чу Цзинцю прикрыл дверь и, обернувшись, увидел Дуань Яня — с его мокрых волос капала вода, а сам он промок насквозь, словно только что вынырнул из водоема. Взгляд Чу Цзинцю тут же потеплел.
— На ночь глядя? Так ведь и заболеть недолго. Чистой одежды больше нет, давай мою, хорошо?
Дуань Янь едва заметно кивнул и молча зашагал следом за Чу Цзинцю, так и не заметив ослепительной, пугающей жадности и алчности, что плескались на дне его глаз.
Стоило Чу Цзинцю достать синюю футболку, как Дуань Янь тут же выхватил ее из рук и одной рукой расстегнул пуговицы рубашки, сбрасывая мокрые вещи.
Его кожа была белой как снег и казалась гладкой и нежной, словно молоко; стоило лишь чуть сильнее сдавить ее кончиками пальцев, как тут же оставались красные следы, пробуждая в смотрящем темное желание причинить боль.
В том романе автор неоднократно описывал, как главный негодяй обожает оставлять на теле Дуань Яня метки, особенно в районе шеи — запечатлевая собственные следы зубов, словно хозяйское клеймо, чтобы каждый знал: это его добыча.
Чу Цзинцю против воли перевел взгляд на шею Дуань Яня. Тонкая, изящная лебединая шея, прекрасные плавные линии и даже грациозно движущийся кадык — все в нем обладало странной, манящей притягательностью.
Пересохшим горлом сглотнув слюну, Чу Цзинцю заставил себя отвести глаза, а ладони покрылись мелкой испариной.
Словно спасаясь бегством, он выскочил из комнаты:
— Я… я пойду поищу сухое полотенце!
Оставшись в комнате, Дуань Янь больше не сдерживал и не маскировал свои желания: его фигура начала стремительно меняться, превращаясь в чудовище, которое выбросило бесчисленные щупальца, зарываясь ими в вещи Чу Цзинцю. На лице Дуань Яня запечатлелся неистовый, обжигающий экстаз.
Оставляя на одежде Чу Цзинцю липкие прозрачные следы своих выделений, он издавал искаженные, сбивающиеся звуки и с жаром мял чужие вещи, шепча в исступлении:
— Ты мой… только мой…
Глава 6
Разбирая чемодан, Чу Цзинцю снова уловил среди одежды тот самый нежный сладковатый аромат — в последнее время этот запах преследовал его повсюду.
Утром, во время завтрака, он даже спрашивал Чу Чэна, не чувствует ли тот чего-нибудь странного, но тот лишь покачал головой. Тогда Чу Цзинцю решил, что с его собственным обонянием что-то не так. Неужели этот запах ощущает только он один?
Поначалу этот аромат вызывал у него легкое отторжение и неприятное, чужеродное чувство, но теперь, вдыхая его, он ощущал лишь удивительную легкость во всем теле, словно незаметно подсел на него.
http://bllate.org/book/30349/3700702
Готово:
