— Левый поворот!
Лу Имань ничего не ответил, лишь сильнее крутанул руль.
— Левый поворот! — раздраженно выкрикнул он, и всё его тело мгновенно напряглось.
Не туда! Не туда!
Он не мог совладать с бушевавшими в груди, мечущимися из стороны в сторону и не нахождения выхода эмоциями, поэтому лишь крепче сжал пальцы на руле.
Видя, что пункт назначения всё отдаляется и отдаляется, его занемевшее тело задрожало, а глаза намертво впились в дорогу впереди.
— Левый поворот! Левый поворот!
Его голос звучал еще яростнее, а туго стянувший грудь ремень безопасности издал глухой треск от натяжения.
Лу Имань по-прежнему неторопливо проехал перекресток светофора, плавно повернул и, отыскав свободное парковочное место, не спеша затормозил.
Юй Чуан уже почти терял контроль над собой.
Его тяжелое, хриплое дыхание выдавало переполнявшую его агрессию.
В тишине салона никто не произносил ни слова; Лу Имань повернул голову и молча посмотрел на него.
Широкие плечи Юй Чуана и его крупная, крепкая фигура излучали явную угрозу, однако Лу Имань даже не шевельнулся.
Лишь когда Юй Чуан медленно и с трудом скрестил руки и, дрожа, вцепился пальцами в собственные запястья, тот заговорил:
— Господин Юй, думаю, сейчас вам стоит поесть: когда человек голоден, его настроение очень легко испортивается.
Ласковый, весенний голос вместе со свежим воздухом развеял давящую атмосферу в машине.
Дверь открылась, он выставил наружу длинные ноги и вышел. Захлопывая дверцу, он успел заметить глаза спутника, скрывавшиеся в глубокой тени.
Тот в упор смотрел на него.
А он бросил взгляд на жест мужчины — то ли защитный, то ли призванный хоть как-то себя контролировать, словно двойной замок на дверях.
— Хлоп.
Дверца закрылась, и с ключами в руках он направился к круглосуточному магазину на другой стороне улицы.
…
Машина свернула в тесный переулок — едва въехав туда, она почти полностью перегородила проезд. Лишь углубившись значительно дальше, пространство немного расширилось, но открылось взору вовсе не просторное и чистое шоссе, а старый жилой квартал.
Над головой переплелись спутанные провода, у входов в жилые дома валялись брошенные торговые лотки, а стоявший поодаль замасленный мусорный бак источал зловоние, отливая под луной чернеющими боками.
Лу Имань увидел, как Юй Чуан распахнул дверцу и вышел, целенаправленно направившись к жилому дому. Не прошло и минуты, как со второго этажа донесся испуганный возглас.
И впрямь нашел.
Он одной рукой оперся о рамку автомобильного окна, меж пальцев у него невесть когда вновь затесалась сигарета. Слегка пригубив ее и выпуская клубы дыма, он слушал, как в тишине жилого дома раздаются панический и полный гнева голос Юй Цзымина:
— Юй Чуан, откуда ты знаешь, что я здесь? Ты следишь за мной! Ты даже за моими друзьями стал следить!
— Чего ты в конце концов добиваешься? Я ведь сбежал аж сюда, почему ты всё равно не оставишь меня в покое?!
— Юй Чуан, я умоляю тебя, отпусти меня! Мы же совсем разные, мы никогда не сможем быть вместе. Если так пойдет и дальше, ты просто сведешь меня с ума!
Лу Имань смотрел на просвечивающие в лунном свете листья деревьев; в ночной тиши раздался с трудом сдерживаемый, чеканящий каждое слово голос Юй Чуана:
— Ты сам говорил, что согласен.
— Это потому, что я не знал, что ты сумасшедший!
Пронзительный вокрик разорвал ночную тьму, оставив после себя мертвую тишину.
Он неторопливо затянулся, наблюдая, как сигаретный дым медленно поднимается вверх и постепенно растворяется в воздухе.
…
Юй Цзымин в ужасе смотрел на бездонные глаза Юй Чуана, сиявшего в тусклом свете лампы — черные, лишенные и малейшего проблеска света. Казалось, даже татуировка из лиан на его шее ожила и постепенно начала затягивать петлю на его дыхании.
— Ты никогда, слышишь, никогда не сможешь от меня сбежать.
Юй Чуан никогда прежде не произносил столь длинных речей. В тот момент, когда слова слетели с его губ, сам он, скрытый в тени, показался существом, выбравшимся прямиком из преисподней.
Юй Цзымин почувствовал, что задыхается.
— Юй Чуан, так нельзя, — его горло пересохло, и он начал пятиться назад.
Он с таким трудом отыскал старую квартиру друга и спрятался один в этом мрачном переулке именно для того, чтобы Юй Чуан больше никогда не запер его! Чтобы не быть птицей, которая вечно заперта в клетке и не может вылететь наружу!
— Бах!
Дверь, которую он пытался закрыть, преградила чужая рука с отчетливо выступающими суставами. Юй Чуан поднял голову, мрачно уставился на него и хриплым голосом произнес:
— Цзымин, поехали домой.
Юй Цзымин пожалел. Не сейчас — он жалел с самого того мгновения, когда впервые встретил Юй Чуана!
Ему не следовало рисовать в Центральном парке, не следовало заводить разговор в тот дождливый вечер, заметив его сидящим в одиночестве на скамейке, и уж точно не следовало улыбаться ему.
В тот мрачный дождливый вечер, когда его сердце забилось сильнее от брошенного на него взгляда, ему стоило сразу понять: это было вовсе не трепетное чувство, а страх!
Он пожалел. По-настоящему пожалел.
Юй Цзымин начал судорожно отступать назад, с расширенными от ужаса зрачками глядя на мужчину. На его бледном лице застыл нескрываемый страх.
Юй Чуан оттолкнул преграждавшую путь дверь и, словно захватчик, медленно шагнул внутрь.
Топ! Топ! Топ!
Ноги Юй Цзымина подкосились, всё его тело крупно дрожало.
В этот момент страх и отвращение перед Юй Чуаном достигли своего апогея!
Когда Юй Чуан при свете тусклой лампы протянул к нему руку, сердце Юй Цзымина едва не разорвало грудную клетку. Больше не в силах выносить это невыносимое, давящее удушье, он с пронзительным криком схватил первое попавшееся на столе и швырнул в него.
Глухой звук разбивающейся керамики резанул по слуху в пробуждающейся ночной тишине.
Юй Чуан стоял как вкопанный, а затем медленно поднял руку и коснулся влажного лба.
А Юй Цзымин рухнул на пол, окончательно лишившись сил.
С глухим стуком стряхнулся дотлевшая сигаретный пепел. Тонкими белыми пальцами затушив тлеющий окурок, Лу Имань задрал подбородок и посмотрел на светящееся окно на втором этаже.
Глава 6
Никто и предположить не мог, что Юй Чуан страдает гемофобией.
Когда Лу Имань появился в той тесной комнатушке, на лице Юй Цзымина промелькнуло удивление, мгновенно сменившееся дикой радостью.
Он тут же уперся руками в стол, поднялся на дрожащих ногах и бросился вперед, намереваясь уткнуться в объятия спасителя в поисках утешения.
Однако Лу Имань даже не взглянул на него. Его взгляд упал на поверженного на пол Юй Чуана и кровь на его лбу; опустив веки, он подхватил мужчину и вскинул на плечо.
Ощутив под рукой упругую, сильную талию, он крепче прижал его к себе.
Бросившийся к нему Юй Цзымин резко замер на месте, ошеломленно глядя на него.
— Ты поедешь со мной в больницу?
Высокий и стройный, с перекинутым через плечо бесчувственным Юй Чуаном, он не забыл обернуться и задать вопрос. Его мягкий голос словно источал способность исцелять души.
Юй Цзымин остолбенело смотрел в его глаза — возможно, его разум еще не до конца прояснился, поэтому он просто молча кивнул в ответ.
— Тогда поехали со мной, — уголки его губ изогнулись в улыбке, и он добавил с прежней мягкостью: — Не бойся.
У Юй Цзымина тут же защипало в носу; он опустил голову, пряча покрасневшие глаза, и беспорядочно кивнул.
…
Юй Чуан отделался легкими повреждениями — у него диагностировали легкое сотрясение мозга, — однако Юй Цзымин всё равно места себе не находил, снедаемый чувством вины и неловкости.
Он от природы был человеком мягкосердечным.
Лу Имань молча наблюдал за ним.
— Брат Имань, — заметив его взгляд, смущенно позвал Юй Цзымин.
— Мм? — он мягко улыбнулся.
— Ничего.
Парень опустил голову и украдкой вытер глаза.
Лу Имань снял с себя верхнюю одежду и набросил ему на плечи. Юй Цзымин выбежал в такую спешку, что на нем осталась лишь легкая пижама. Окутанный теплом, он поднял глаза, и его затуманенные влагой очи стали похожи на лужицу растаявшего льда.
— Брат Имань… — приоткрыв губы, тихо прошептал Юй Цзымин и невольно подался вперед, приближаясь к нему.
— Не переживай, всё будет хорошо.
Произнес он успокаивающим тоном, поправляя на нем одежду и вовремя отводя пальцы.
Юй Цзымин на миг замер, но, столкнувшись с его мягким, но ясным взглядом, тут же опомнился. Охваченный жгучим стыдом и смущением, он поспешно опустил голову, пряча залившееся краской лицо в высоком воротнике.
Спустя какое-то время он украдкой бросил на него боковой взгляд и заметил, что спутник смотрит прямо перед собой: его утонченный профиль излучал интеллигентную элегантность, однако персиковые глаза хранили прохладное спокойствие, лишенное всяких эмоций.
Сердце Юй Цзымина на секунду замерло, и сквозь согревавшее его до этого тепло повеяло ледяным сквозняком.
Внезапно его зрачки сузились: заметив в конце коридора какую-то фигуру, он окаменел.
Лу Имань тоже перевел взгляд на эту темную процессию.
Несколько рослых, мощных телохранителей в строгих черных костюмах заполнили весь коридор. От их тяжелой, давящей ауры даже проходившие мимо медсестры невольно замирали, с удивлением уступая им дорогу.
Впереди всех шел мужчина — с виду такой же молодой, одетый в черный костюм, но источавший аристократическое величие. Впрочем, еще больше привлекало внимание его до крайности красивое, пронзительно-агрессивное лицо.
Лу Имань узнал его с первого взгляда.
— Юй Чуань… — едва слышно выдохнул стоявший рядом Юй Цзымин.
Да, это был младший брат-близнец Юй Чуана — Юй Чуань.
— Господин Лу, — ослепительно улыбнувшись, молодой мужчина слегка кивнул ему в знак приветствия, однако его горделивая сдержанность не позволяла протянуть руку для рукопожатия.
За всю дорогу сюда он даже мимолетным взглядом не удостоил стоявшего рядом Юй Цзымина.
— Генерал Юй.
Лу Имань прямо посмотрел на это яркое донельзя лицо; выпрямившись, он оказался на полголовы выше собеседника.
Если бы он не читал описания этого персонажа в книге, ни за что на свете не поверил бы, что этот человек приходится Юй Чуану близнецом.
Потому что внешне они не походили друг на друга от слова совсем. В отличие от мрачного и сурового Юй Чуана, этот мужчина, несмотря на свой мужской пол, обладал чересчур яркой, броской красотой.
Будь то безупречно белая кожа или пухлые алые губы — всё в нем казалось избыточно выразительным.
Пожалуй, единственной чертой, роднившей его с Юй Чуаном, были те самые миндалевидные глаза с приподнятыми угольками.
Но если у Юй Чуана этот разрез глаз выдавал холодную угрюмость, то здесь они придавали лицу ослепительное, завораживающее сияние. Стоило лишь вглядеться чуть глубже, как становилось заметно: на дне этого блеска ледяной холод, лишенный капли тепла, и даже дежурная улыбка не достигала глаз.
Юй Чуаня определенно нельзя было назвать простым человеком. Как нынешний наследник клана Юй, он вовсе не был избалованным мажором, о котором судят лишь по обложке.
http://bllate.org/book/30340/3699758
Готово:
