— Все говорят, что ты мог поступить в экспериментальный класс Первой школы, так почему же пришел в Шуйхэ?
— Только не пойми неправильно, я просто из любопытства спрашиваю, если отвечать неудобно, то забудь...
Этот вопрос таил в себе глубокий смысл. Раз уж он касался Шэн Юя, то и отвечать на него должен был сам Шэн Юй.
Шэнь Кань оторвал взгляд от телефона и с чувством вины покосился на Шэн Юя:
— Эй, а почему ты вообще решил прийти в Шуйхэ? Я... я просто из любопытства, если не хочешь говорить...
— Близко к дому, — ответил Шэн Юй.
Шэнь Кань: «……»
Когда он переслал эти три иероглифа Чжуан Инин, та ответила ему тем же молчанием. Наверняка в этот момент думала про себя:
*Ну и мастер же он ломать комедию, мать твою.*
— Ха-ха, вот оно как.
Спустя какое-то время Чжуан Инин с неловкостью ответила, и после этого они больше не обменивались сообщениями.
Шэнь Кань и не собирался зависать в чате. Плевать, будь что будет.
Он отбросил телефон в сторону и с наглым видом уставился на Шэн Юя:
— Есть домашшка? Дай списать, а?
Шэн Юй протянул ему тетради по физике и истории — остальные предметы он еще не сделал.
— Чего это ты сегодня такой сговорчивый? — зрачки Шэнь Каня слегка сузились. Он спросил просто так и никак не ожидал, что Шэн Юй и правда ему разрешит списать. — Мне тоже совестно садиться тебе на шею. Давай так: ты отвечаешь за то, чтобы написать, а я — за то, чтобы списать, устроится?
— Ничего не устроится. — Шэн Юй поднял взгляд и сделал вид, что забирает тетрадь по истории обратно.
— Эй-эй-эй, шучу я, историю оставь. — Шэн Кань, умеющий вовремя проявить гибкость, виновато улыбнулся и послушно принялся переписывать домашнее задание по истории.
Отличник есть отличник — любое задание выполнено аккуратно и по линеечке. Особенно почерк Шэн Юя: такой красивый, что и не скажешь, будто парень писал.
— Я не то чтобы подлизываюсь, но такой полууставной почерк, как у тебя, мало кто даже в Первой школе осилит, — усердно переписывая домашку, изрёк Шэн Кань.
— Первая школа... какая она? — Шэн Юй поднял взгляд и задал вопрос.
Шэнь Кань цокнул языком. Сейчас у него при каждом взгляде на мир перед глазами стояла сплошная глушь да зелень, он уже почти забыл, как выглядит Первая школа, и поначалу даже не знал, как ее описать. Подумав добрых несколько минут, он наконец заговорил:
— …Да во всяком случае, мы с ней друг другу не подходим.
— А что тебе вообще подходит? — в свою очередь поинтересовался Шэн Юй, ведь вредный характер Шэн Каня славился тем, что от него, казалось, шарахались даже собаки.
— Тоже верно. Разве что притираться друг к другу с таким букой, как ты, — усмехнулся Шэн Кань и добавил: — Но если бы ты туда пошел, тебя наверняка все бы обожали. Слов мало, проблем тоже, оценки отличные — любой учитель при встрече захочет усыновить.
Шэн Юй не испытывал ни малейшего интереса к тому, чтобы становиться чьим-то сыном, расспрашивать дальше не стал и продолжил делать уроки.
Они молча сидели каждый в своем углу. Шэн Каню тоже не хотелось развивать эту скучную тему, к тому же он как раз закончил списывать и вернул тетрадь Шэн Юю.
В этот момент телефон внезапно пару раз тренькнул. Шэн Кань подумал, что это сообщение от Чжуан Инин, но, открыв его, обнаружил, что написал Шэнь Му.
[Младшенькая Шэнь]: Братик! Твоя любимая сестренка нуждается в твоей помощи!
Эта девчонка вечно не знала субординации, и если уж звала его братом, жди беды. Стоило Шэнь Каню увидеть сообщение, как у него задергалось веко.
[Великий красавчик]: Выкладывай давай, чего там.
[Младшенькая Шэнь]: На еженедельной контрольной с треском скатилась в самый хвост списка, мама приказала отобрать телефон (плак-плак)! От этого зависят будущее, карьера и всеобщее счастье твоей сестренки!
[Великий красавчик]: Короче говоря.
[Младшенькая Шэнь]: Понянчи моего мужика.
Стоило этому сообщению от Шэнь Му выплыть на экранизацию, как Шэн Кань чуть не выплюнул полный рот крови прямо в лицо Шэн Юю. К счастью, тот в эту минуту усердно корпел над уроками и был занят слишком сильно, чтобы наблюдать за чужой пантомимой.
[Великий красавчик]: Объяснись по-хорошему, не то я перешлю всю историю переписки вашей матушке.
[Младшенькая Шэнь]: О чем ты думаешь? Электронный муж, отомэ-игра.
Выдав это, Шэнь Му скинула цепочку ссылок вместе с логином и паролем. Шэн Кань зашел внутрь, окинул все взглядом и вытаращил глаза.
Я пересеку время и пространство, чтобы любить тебя, и моя страсть останется неизменно пылкой вовеки.
Шэн Кань смотрел на телефон с выражением лица мемного старика в метро. Ознакомившись с рекламным слоганом, он даже растерялся, не зная, что и сказать. Следом Шэн Му, словно поручая ему сироту на смертном одре, принялась инструктировать, что именно нужно делать после входа в аккаунт.
В общих чертах он уяснил: заходить в игру, выполнять задания, копить алмазы, впереди намечается ограниченное по времени праздничное событие, а в завершение — гача... Разумеется, девчонка трижды строго-настрого наказала крутить гачу только после ее возвращения.
[Великий красавчик]: По-твоему, мне в старшей школе больше делать нечего? Только и сижу целыми днями, что нянчу твоих мужиков.
[Младшенькая Шэнь]: Братик (жалобно), Божественный клинок Солнца и Луны нашелся.
[Великий красавчик]: ……Верни его герою.
Шэн Му послушно выполнила указание, после чего прислала фотографию на проверку. В конце концов Шэн Кань все же согласился на просьбу сестренки приглядеть за ее виртуальным мужем.
Он помнил, как в начальной школе были безумно популярны карманные консоли с электронными питомцами: порой забывал покормить — и те дохли от голода, а стоило подохнуть — можно было завести другого, и так по порочному кругу.
Шэн Каню оставалось только поразиться тому, как эволюционировала эпоха: нынешние дети вместо животных выращивают людей, и это определенно намного проще — по крайней мере, от недокорма они точно не загнутся.
Сигнал в Шуйхэ был отвратительным, скачивание игры тянулось так долго, будто у него отнимали половину жизни. Шэн Кань кое-как дождался окончания загрузки, когда в общежитии уже почти гасили свет.
— Озорная девчонка — горшок с имбирем, добро пожаловать в игру~
Стоило этому айди явить себя миру, как у любого отвисла бы челюсть. Шэн Кань до боли в голове не мог взять в толк, какими извращенными наклонностями руководствовалась Шэн Му, выбирая такое прозвище для симулятора свиданий.
Глава 16. Переворачивание стола
Шэн Кань обычно не баловался видеоиграми. Раньше его школьные дружки рубились в PvP и могли разругаться прямо посреди партии — орали так, будто в Шуйхэ одновременно заголосили несколько сотен уток. У самого же Шэнь Каня имелась пренеприятнейшая черта двойных стандартов: он легко мог шуметь сам, но смертельно ненавидел чужой галдеж. От звуков чужого щебетания над ухом его воротило, и с той компашкой он совершенно не сходился характерами.
К счастью, в этом отомэ-приложении от Шэн Му никакого командного PvP не водилось, максимум требовалось раскинуть пару карточек для прохождения подземелий, на чем все и заканчивалось.
И все же взрослому парню играть в подобные симуляторы романтических отношений было откровенно стыдно, так что Шэн Кань брался за ежедневные задания для сестры исключительно по вечерам, после отбоя.
Пятничные дебаты проходили в актовом зале. Накануне Юй Шу заключил с этой буйной компашкой «соглашение о трех принципах»: никаких матерных слов, никакого переворачивания столов и никаких споров со своими же сокомандниками.
Последний пункт внесли специально ради Чжу Вэньюя.
Участников дебатов днем с огнем не сыщешь, но кто бы мог подумать, что зрителей соберется столько. Заглянув из-за кулис в зал, Шэн Кань увидел, что яблоку негде упасть — толпа студентов, променявших дневной сон на просмотр дебатов, выглядела по меньшей мере нелепо.
Впрочем, их можно было понять: в конце концов, в прошлом семестре разгорелся такой знатный скандал. Шэн Кань обоснованно подозревал, что добрая половина зала пришла сюда в надежде услышать из низов клич: «Бей их, давайте!»
Юй Шу совмещал множество обязанностей: мало того что он был капитаном, на нем же лежало поддержание порядка в зале. Во время предматчевого инструктажа его взгляды так и норовили сорваться на Шэн Каня, прекрасно зная, что этот тип в разгар словесной пикировки вполне способен выдать что-нибудь вроде «иди в жопу со своим батей».
— Младший товарищ Шэн Кань, приятного сотрудничества. — Сюнь Шу с улыбкой завел за ухо выбившуюся из прически прядь волос, словно сделав укол успокоительного перед этой разгонно-разогревочной игрой.
— Угу, — кивнул Шэн Кань.
— Не переживай, малыш Сюнь, — привычным жестом закинув руку Шэнь Каню на плечо, с абсолютной уверенностью произнес Чжу Вэньюй, — с нами со Шэнь Канем мы гарантируем, что заткнем оппонентов за пояс так, что они слова не вымолвят!
Выслушав его, Сюнь Шу ничего не ответил и лишь вымученно улыбнулся.
Шэн Кань молча сбросил с плеча локоть Чжу Вэньюя, давая понять, на чьей он стороне. Мысленно он подумал, что этот дурачок и впрямь начисто лишен способности отличать добрые слова от дурных: «приятного сотрудничества» вообще-то означало «держи себя в руках и не перегибай палку, чтобы всем не стало дурно».
Ангельское терпение Юй Шу в этот момент обрело вполне осязаемую форму — с чего бы еще Чжу Вэньюй с его замашками до сих пор не получил по зубам?
На центральной сцене актового зала стояли два письменных стола, помеченные красными табличками с надписями «Утверждение» и «Опровержение».
Точно как и предполагал Шэн Кань, Шэн Юй ожидаемо занял место первого спикера, а Юй Шу сдержал обещание и взял на себя роль четвертого.
Уголки губ Шэн Каня изогнулись в ухмылке, и он широким, уверенным шагом направился ко второму креслу команды оппонентов.
В перекрестии лучей света, ставшем ареной негласного столкновения взглядов, он заметил, как в спокойных глазах Шэн Юя мелькнула легкая рябь.
Удивлен? Я второй спикер.
Улыбка Шэн Каня сочилась вызовом. Если дебаты сами по себе представляли собой партию в шахматы, то его позиция второго оратора превращалась в главный плацдарм для атак на первого. Проще говоря, он выступал в роли вредного зануды-спорщика: что бы ни изрек Шэн Юй, его задача сводилась к тому, чтобы просто все оспорить.
И снова эта безальтернативная линия противостояния.
— Как передал капитан Юй Шу, в этом году в ряды нашей команды влилось немало свежих сил, среди которых есть и те младшеклассники, что только-только переступили порог Шуйхэ. И теперь я объявляю дебаты нынешнего года в школе Шуйхэ официально открытыми!
Возможно, наученные горьким опытом прошлого семестра, ведущие на сей раз боялись задеть их по касательной и, усевшись с микрофонами в первом ряду для зрителей, вели оттуда.
Шэн Кань битый час слушал то, что принял за заранее записанный закадровый голос, а заглянув вниз, разглядел пузатого ведущего-парня, судя по всему, тоже ученика.
Про себя он не мог не восхититься упорством руководства школы: проводить с таким помпой дебаты в столь спартанских условиях — кажется, в прошлой жизни эти дебаты спасли директору жизнь.
После того как участники по очереди представились, на огромном экране закрутилась лента, и выбор пал на конкретную тему для обсуждения.
«Являются ли деньги корнем всех зол».
Стоило прозвучать этой теме, как все присутствующие, за исключением Шэн Каня, на мгновение замерли, а лицо Шэн Юя резко помрачнело.
— Ха-ха, похоже, нас ждет крайне глубокая тема, — вовремя вмешался ведущий из зала, разряжая обстановку.
Стоило ему умолкнуть, как воздух вокруг словно остудили до точки замерзания, и от сценических софитов, падавших на плечи, повеяло внетопливным холодом.
Прошло добрых минут десять, прежде чем Шэн Юй поднялся, чтобы высказаться от лица стороны утверждения. Освещенный лучом прожектора и облаченный в ауру праведного гнева, он источал почти физическое ощущение спасения.
— Наша сторона считает, что деньги — это корень всех зол. Выступая в роли всеобщего эквивалента, деньги стали порождением определенного этапа развития товарного обмена; они колоссально облегчили людям жизнь и подстегнули экономическое вращение общества. Но нельзя не признать: именно эта их всеобъемлющая универсальность и способность аккумулировать материальные желания делают их благодатнейшей почвой для взращивания пороков...
— …Когда деньги соединяются с безгранично раздутыми человеческими желаниями, это сродни открытию ящика Пандоры, из которого вырываются жадность, зависть, ненависть, насилие и прочие грехи. Они способны затуманить разум человека и повергнуть некогда мирное общество в хаос. Исходя из всего вышесказанного, деньги — это корень всех зол.
http://bllate.org/book/30327/3697784
Готово:
