— Ах, ты что, не знаешь Юнь Хуань? — Цяо Чуньшу бросила взгляд на класс, будто убеждаясь, что поблизости нет опасности, и лишь потом наклонилась к уху подруги и тихо прошептала: — Она десять лет подряд была самой знаменитой ведущей в Куньчэне — невероятно красива, изысканна и с таким чарующим голосом, что даже в нашей школе полно её фанатов.
Ся Июаньдие вдруг вспомнила.
Да, именно так упоминал водитель:
Глава семьи Юй — господин Юй Хуайцзинь и его супруга Юнь Хуань.
— Значит, речь шла о маме Юй Лие?
Цяо Чуньшу чуть не бросилась к ней, чтобы зажать ей рот:
— Боже мой, Сяохуди, тебе жить надоело?!
Увидев испуганное лицо подруги, Ся Июаньдие сдержалась и не отстранилась.
— Только не смей при Юй Лие такое говорить! В десятом классе один парень упомянул при нём — так тот чуть не сжёг его взглядом до пепла!
Цяо Чуньшу убедилась, что Юй Лие ещё не вернулся в класс, и только тогда перевела дух.
Она обернулась:
— Ты ведь новенькая и не в курсе: Юнь Хуань — не родная мать Юй Лие, а его мачеха. Ну, точнее… мачеха.
— …
В одной фразе содержалось слишком много информации. Ся Июаньдие переварила услышанное и медленно кивнула:
— А.
Закончив, она опустила голову и стала расстёгивать рюкзак, чтобы достать учебники и тетради.
Цяо Чуньшу:
— …
Цяо Чуньшу:
— ?
— Ты что, не поняла, что я имела в виду, Сяохуди?
— Поняла, — девушка продолжала доставать книги, не поднимая глаз.
— Тогда тебе совсем не хочется спросить подробнее?
— Ну… не очень.
Цяо Чуньшу долго молчала, пристально глядя на подругу таким странным взглядом, что та почувствовала себя неловко, и наконец произнесла:
— Ты точно добьёшься больших успехов. Я уже сейчас хочу опередить всех и обнять твои ноги.
— ? — Ся Июаньдие недоумённо обернулась.
— Ты настолько нечеловечески подавила в себе самое базовое любопытство и врождённую тягу к сплетням, что я просто не представляю, что может помешать тебе достичь цели, к которой ты идёшь!
Девушка задумалась, уголки её глаз мягко приподнялись:
— Спасибо за добрые слова.
Четыре предмета пробных экзаменов заняли весь день — сначала послеобеденные уроки, потом вечер. Кроме английского, который для Ся Июаньдие казался словно написанным иероглифами, понятными лишь на уровне «буквы есть, но смысла не вижу», по остальным трём она отвечала быстро и уверенно.
А Юй Лие так и не появился весь день.
Только на следующий день, в понедельник, во второй половине дня.
Перед физкультурой у них был урок английского у Лао Мао, и наконец-то в дверях класса появилась высокая, усталая фигура «молодого господина» Юй.
Казалось, он всю ночь почти не спал. Неизвестно откуда он только что вернулся. Растрёпанные пряди волос были небрежно прикрыты кепкой, под тяжёлыми веками проступали лёгкие тени, а его знаменитые миндалевидные глаза с двойным веком выглядели ещё глубже и холоднее от усталости.
На нём не было школьной формы — только свободная чёрная футболка с короткими рукавами и джинсы.
Но больше всего бросалась в глаза его апатичная, раздражённая манера держаться. Он волочил за плечом рюкзак, обнажая часть резко очерченного запястья, и совершенно не походил на ученика. Вся его фигура источала ледяную ауру «не подходи ближе».
Это сильно отличалось от его обычного облика изысканного молодого господина, но при этом в нём чувствовалась какая-то особая, уставшая, дерзкая притягательность.
Цяо Чуньшу скривилась и тихо проговорила:
— Неужели он вчера поехал и разнёс телестудию?
Ся Июаньдие подняла глаза, собираясь вежливо отшутиться.
И в тот самый миг, когда он проходил мимо их парты, от его свободной чёрной футболки повеяло лёгким, но отчётливым запахом никотина —
— Апчхи!
Ся Июаньдие чихнула прямо на парту.
— …
Юй Лие резко остановился.
Цяо Чуньшу в ужасе повернулась к Ся Июаньдие, а все остальные в классе, кто тайком или открыто следил за Юй Лие, в этот момент невольно затаили дыхание.
Некоторые уже мысленно начали читать за неё молитву.
Время замедлилось.
Ся Июаньдие приняла от Цяо Чуньшу окаменевшую бумажную салфетку и прикрыла нос. Сквозь чёрные очки она подняла взгляд на Юй Лие, который сверху смотрел на неё чёрными, как ночь, глазами.
Уже в третий раз.
Он смотрел на неё так, будто ругался без слов.
Ся Июаньдие мысленно отметила это как обиду и, смяв салфетку, тихо произнесла:
— Прости, Юй Лие, я не хотела.
Юй Лие не шелохнулся. Лишь уголки его глаз чуть приподнялись, добавляя взгляду холодной остроты.
Он посмотрел на «лисичку» за партой.
Его скулы напряглись, и он, казалось, пытался зубами раздавить всю раздражительную зудящую усталость, накопившуюся за ночь.
Не дожидаясь его реакции, девушка, прикрыв нос салфеткой, чихнула ещё два-три раза — тихо, но несдерживаемо.
Кончик её носа покраснел от раздражения.
Теперь уже Ся Июаньдие слегка разозлилась и, не в силах сдержаться, подняла на него светло-янтарные глаза из-за стёкол очков, давая понять: отойди, пожалуйста.
Юй Лие вернулся из своих мыслей, увидел её взгляд и даже усмехнулся. Он отвёл лицо в сторону, на мгновение прижал язык к нёбу, чтобы взять себя в руки, и снова повернулся к ней.
Опершись на её парту, юноша слегка наклонился:
— Ты правда из гор приехала? — его голос прозвучал хрипловато, с насмешкой, но в нём чувствовалась и лёгкая усмешка. Глаза его были тёмными, как чернила. — Такая неженка.
— ? — Ся Июаньдие нахмурилась, всё ещё прикрывая нос: — ??
Настоящий злодей первым подаёт жалобу.
— Юй Лие, ты…
Взгляд Ся Июаньдие уловил в дверях фигуру Лао Мао, и тон её голоса сразу стал искренним:
— Курение вредит здоровью. Ты ведь ещё несовершеннолетний. Если будешь так много курить, твоё тело не сможет нормально развиваться.
Юй Лие:
— ?
Не успело удивление в его глазах дойти до бровей, как из двери уже раздался потрясённый и возмущённый голос Лао Мао:
— Что?! Курение?! Какое курение?! Юй Лие, ты… ты… ты… Are you crazy?! How dare you do such a thing that could ruin all of your life?!
Лао Мао был так потрясён и разгневан, что даже родной язык забыл.
Английский учитель включил режим специалиста.
Ся Июаньдие слушала, как будто слышала непонятные иероглифы, но впервые в жизни услышала такую гладкую и даже красивую разговорную речь — даже лысина Лао Мао вдруг показалась ей благородной и трогательной.
Юй Лие еле сдерживал смех от злости.
«Лисичка», которая только что облила его грязью, теперь даже не смотрела в его сторону. Она не отрываясь смотрела на Лао Мао у двери, будто забыв, что натворила, и в её янтарных глазах почти засияло нечто вроде восхищения и жажды.
— Ладно, лиса, — сказал он, выпрямляясь. Его кадык слегка дрогнул.
Ся Июаньдие не успела ответить.
Цяо Чуньшу рядом уже остолбенела. Её голова двигалась, как у бубнового туза, то к одному, то к другому, будто она не могла поверить своим ушам.
Юй Лие небрежно развернулся. Его рука вышла из кармана и безразлично поднялась наполовину — длинные, стройные, холодно-белые пальцы. Но ещё притягательнее был его голос — усталый, хриплый, с лёгкой сексуальной хрипотцой:
— Не курил. Жил вне общежития — запах въелся в одежду.
Лао Мао с сомнением посмотрел на него и махнул рукой:
— Иди за мной!
— …
Лао Мао уже собрался уходить, но вдруг вспомнил:
— Кстати, Ся Июаньдие?
— Да? — девушка очнулась и ответила.
— Твоя школьная форма пришла — рубашка и юбка. Забери в моём кабинете. Переоденься до физкультуры.
Ся Июаньдие удивилась, но кивнула:
— Спасибо, учитель.
Пока Ся Июаньдие принесла из кабинета Лао Мао школьную форму в прозрачной упаковке, Цяо Чуньшу всё ещё сидела на месте, ошеломлённая и не пришедшая в себя.
Прозвенел звонок на последние три минуты перед уроком.
Ся Июаньдие только открыла учебник английского, как Цяо Чуньшу вдруг серьёзно повернулась к ней:
— Вы с Юй Лие… вы что, знакомы лично?
Сразу же — смертельный вопрос.
Ся Июаньдие помолчала, слегка поправила очки:
— Почему ты вдруг так спрашиваешь?
— Ну как же… его отношение к тебе очень странное, — запнулась Цяо Чуньшу. — Я с ним в одном классе с десятого, но никогда не видела, чтобы он так…
— Так?
— Вообще очень странно! Совсем не так, как со всеми остальными!
— Не думаю, — Ся Июаньдие усердно читала примеры в тетради, одновременно отвечая рассеянно. — Мне кажется, он ко всем одинаков. Ты, наверное, преувеличиваешь.
— Даже если с отношением я ошиблась, то как насчёт того, как он тебя назвал!
Ся Июаньдие моргнула и обернулась:
— Как назвал?
— Перед уходом он явно сказал «лиса»! — Цяо Чуньшу прищурилась и понизила голос. — Я чётко слышала, хоть и тихо было. Признавайся честно: с каких пор у вас с ним такие прозвища?
— …Ты ошиблась.
Ся Июаньдие слегка провела языком по острию клыка, на лице её играла безмятежная улыбка, глаза почти превратились в лунные серпы.
— Наверное, перепутал моё имя и сказал «Ху Ли».
Цяо Чуньшу:
— ?
— Между «Ху Ли» и «Ся Июаньдие» есть хоть какое-то сходство?
— Такие молодые господа часто забывчивы. Это нормально, — невозмутимо ответила Ся Июаньдие и снова опустила голову.
Цяо Чуньшу уже хотела задать ещё вопрос, но Ся Июаньдие опередила:
— Разве Лао Мао на прошлом уроке не говорил, что сегодня будет диктант по фразам и примерам?
— Чёрт, я забыла! А какие именно?
— Ну, вот эти…
Вскоре Лао Мао вернулся в класс вместе с Юй Лие.
Неизвестно, о чём они говорили, но «молодой господин» снова выглядел усталым и отстранённым. На этот раз, проходя мимо парт Ся Июаньдие и Цяо Чуньшу, он даже не поднял глаз и направился прямо назад.
Лао Мао встал у доски:
— Юй Лие прогулял занятия и пропустил пробные экзамены. Это крайне недопустимо. Никто из вас не должен брать с него пример, ясно?
Снизу кто-то тихо бросил:
— У нас и нет таких смельчаков.
— Ха-ха-ха…
Среди смеха Ся Июаньдие невольно бросила взгляд назад.
Послеполуденное солнце косыми лучами проникало в окна, выделяя его одинокую фигуру, будто очерченную тонким золотым пером. Его силуэт казался особенно чётким и отстранённым, и эта худая, холодная спина, будто бы вырезанная из одиночества, шла среди весёлых и шумных одноклассников, но словно стирала всё вокруг, оставляя ощущение, что весь этот мир с его шумом и радостью ему чужд.
В этот момент Ся Июаньдие вдруг поняла.
Почему с первой встречи она не хотела прятаться от Юй Лие.
Вероятно, это было интуитивное чувство.
В мире есть люди, похожие на тебя — такие же одинокие чужаки.
Только он — не в грязи, как ты. Он стоит на самой вершине человеческого мира, как звезда за облаками. Взглянув на него, ты сразу понимаешь: расстояние между вами — не просто горы и моря.
Ся Июаньдие тихо отвела взгляд и плавно вывела ручкой фразу для диктанта.
Звёзды за облаками слишком далеко.
Она хочет лишь собрать плоды, которые сама посадила.
Летняя школьная форма для девочек в школе Синьдэ — единая: белая рубашка с красной лентой и клетчатая юбка красно-синей расцветки.
Обычно юбка доходила до колен.
Обычно…
По крайней мере, в школе большинство девочек так и носили.
Ся Июаньдие стояла в кабинке туалета и с сомнением дёргала за подол, размышляя: то ли с юбкой что-то не так, то ли с размером — почему подол оказался выше колен и оголял небольшой участок ноги.
В горах полно насекомых, да и денег никогда не хватало, поэтому Ся Июаньдие почти никогда не носила коротких юбок и не сразу поняла, что всё дело в её выдающейся длине ног.
— Ты готова, Сяохуди? Если не выйдешь сейчас, мы опоздаем на физкультуру.
— …Иду.
Даже если нужно проверить, не перепутали ли размер, это придётся делать после физкультуры. Ся Июаньдие опустила руки, поправила подол и вышла из кабинки.
Цяо Чуньшу ждала у двери, отвернувшись к окну:
— В такую жару заставляют бегать дважды в день! В школе совсем совести нет. Будь я на твоём месте, мечтала бы, чтобы форма никогда не пришла, и тогда можно было бы… не… бегать… чёрт.
Ся Июаньдие не была уверена, что только что услышала ругательство.
Она перестала поправлять юбку и недоумённо подняла глаза.
http://bllate.org/book/3032/332856
Готово:
