Директор Ли снова пришел, и ему пришлось призадуматься. А стоило директору Ли задуматься чуть дольше, как в голове снова возникла неразбериха.
Цзянь Синъи послушно снял верхнюю одежду, обнажив уже начавшие затягиваться раны. Директор Ли посмотрел на пациента, на его с виду худощавые, но крепкие руки, а затем перевел взгляд на чистое, невинное лицо, и его внезапно осенило.
Оказывается, старший господин предпочитает именно такой типаж: полный контраст, одновременно невинный и статный!
Цзянь Синъи, которому поставили капельницу, сам не заметил, как уснул. Ли Тиншэнь, закончив работу, собирался вернуться в комнату отдыха на короткий обеденный перерыв, но, едва приоткрыв дверь, увидел свернувшуюся на диване фигуру. Он только сейчас вспомнил, что уступил комнату этому раненому телохранителю.
Цзянь Синъи спал очень крепко. После бессонной ночи и под воздействием лекарств человек, который обычно просыпался от любого шороха, сегодня даже не заметил его появления. Ли Тиншэнь подошел ближе, глядя на его слегка покрасневшее лицо — это был не болезненный жар, а здоровый румянец.
Действительно, ему нужно как следует отдохнуть.
Цзянь Синъи почувствовал, как кто-то накрывает его чем-то, и тут же настороженно сел. Перед глазами все плыло, и в первые секунды он не узнал того, кто стоял рядом. Ли Тиншэнь смотрел на эти сонные, широко распахнутые глаза, и в тот момент, когда их взгляды встретились, в его груди что-то дрогнуло. Небывалое доселе чувство, словно электрический разряд, пробежало от пяток до самой макушки.
Цзянь Синъи пришел в себя и с удивлением уставился на мужчину: их разделяло не больше кулака. Ли Тиншэнь натянул на него одеяло:
— И так с температурой лежишь, неужели трудно было укрыться?
Цзянь Синъи уловил густой аромат мужского парфюма. Нет, не парфюма, это больше напоминало запах кондиционера для белья — кажется, какой-то особый состав. Он не знал, что это за аромат, но пахло просто восхитительно.
Ли Тиншэнь посмотрел на застывшего телохранителя и, выпрямившись, спросил тем же тоном:
— Полегчало?
— Господин, я случайно уснул, — Цзянь Синъи скованно поднялся. В капельнице оставалось совсем немного, и он просто выдернул иглу.
Ли Тиншэнь нахмурился:
— Сиди спокойно.
— Вы собирались отдыхать? Я сейчас же выйду.
— У меня еще совещание.
Цзянь Синъи, уже было сделавший шаг, замер:
— Сейчас?
— Да, — Ли Тиншэнь невозмутимо кивнул. — Тебе не нужно торопиться, отдохни еще немного. Сегодня днем я не покину офис, нет нужды постоянно сопровождать меня.
Цзянь Синъи засомневался и спросил:
— А вы будете пить послеобеденный чай?
Взгляд Ли Тиншэня опустился на тыльную сторону ладони телохранителя, откуда проступила капелька крови, и он был вынужден напомнить:
— Прижми место укола.
Цзянь Синъи запоздало прижал ватку к ранке.
— Тебе не нужно ничего готовить, просто поправляйся. Моему телохранителю необходимо крепкое здоровье — это последний шанс, который я тебе даю.
Цзянь Синъи часто закивал:
— Я понял.
— Отдыхай.
В комнате снова воцарилась тишина. Цзянь Синъи наклонился, поднял упавшее на пол одеяло и, повинуясь какому-то порыву, накинул себе на голову. Внутри оно было пропитано запахом Ли Тиншэня — как же приятно.
За пределами кабинета помощник Чжоу готов был рвать на себе волосы. Он только надел маску для сна, готовясь к часовому перерыву, как его поднял президент — совещание перенесли на раньше! И правда, невозможно сочувствовать капиталистам: они всегда найдут способ извести бедного работягу.
Помощник Цинь спросил:
— Помощник Чжоу, вы не видели Помощника Цзяня?
Чжоу Жуй, сделав пару глотков американо, чтобы хоть как-то подавить сонливость, удивленно ответил:
— Разве он не вышел на работу?
Помощник Цинь покачал головой:
— Он пришел, но с утра его вызвал президент, и с тех пор он не появлялся.
Чжоу Жуй: «...»
Он только что четыре или пять раз заходил и выходил из кабинета вместе с президентом — там не то что человека, даже волоска с головы Цзянь Синъи не было. Неужели его зрение окончательно подводит? Чжоу Жуй не хотел мириться с этим. Неважно, вызывал его президент или нет, он решил рискнуть и прорваться в кабинет.
— Тук-тук-тук. — Чжоу Жуй гордо выпрямился, дожидаясь ответа.
— Войдите.
Глубоко вздохнув, Чжоу Жуй прихватил для вида какую-то папку с документами и толкнул дверь кабинета. Цзянь Синъи с сияющим лицом встретил его:
— Помощник Чжоу.
Чжоу Жуй: «...»
Цзянь Синъи продолжал:
— Я вернусь на свое рабочее место.
Чжоу Жуй неотрывно следил за его удаляющейся спиной. Когда же он успел ослепнуть? Такой человек был прямо перед носом, как он мог его не заметить?
Цзянь Синъи довольно уселся в кресло. Работы было немного, и он быстро с ней справился. Выйдя из кабинета, Чжоу Жуй увидел Цзянь Синъи, который выглядел как обычно, и ему почему-то захотелось плакать.
Цзянь Синъи, под пристальным взглядом, почувствовал, как мурашки побежали по коже:
— Помощник Чжоу, что-то случилось?
— Ты все это время был внутри? — Чжоу Жуй жалобно захлопал глазами.
Цзянь Синъи, чувствуя легкую вину, кашлянул:
— Да, я помогал президенту разбирать бумаги.Чжоу Жуй потер лоб. Похоже, ему действительно стоило записаться на приём к окулисту, ведь такого здоровуго мужика он в упор не заметил!
Цзянь Синъи испугался, что тот продолжит расспросы, взял стакан и направился в комнату отдыха.
Помощник Цинь: — Помощник Чжоу, у тебя лицо неважное. Президент отчитал?
Чжоу Жуй вздохнул: — Мне нужно побыть одному. Помощник Цзянь явно был внутри, почему же я его не увидел?
Помощник Цинь: — Может, помощник Цзянь находился в комнате отдыха, поэтому ты его и не заметил? На самом деле, когда я заходил в кабинет, я его тоже не видел.
Чжоу Жуй: — […]
Уж лучше бы он и правда был слепым. Кто вообще посмеет, кто осмелится зайти в комнату отдыха Ли Тиншэня?
***
Глубокая ночь. Было так тихо, что можно было услышать падение иголки.
Цзянь Синъи подпёр подбородок обеими руками и с горящим во взгляде выражением смотрел на спящего мужчину. Раз уж появился первый раз, будет и второй: в такие моменты, когда вокруг не было ни души, он не мог сдержать свои инстинктивные желания.
Он знал, что ненасытен. Раньше ему хватало одних лишь мыслей о том, что он может просто видеть его, но позже, когда они стали проводить вместе каждый день от рассвета до заката, ему захотелось большего — он жаждал прикосновений. Затем тайных сплетений пальцев оказалось недостаточно, и теперь он дошёл до того, что дерзко мечтал украдкой чмокнуть мужчину в губы.
Цзянь Синъи легко выдохнул. Хотя он знал, что в комнате нет посторонних, он всё равно с замиранием сердца огляделся. Убедившись, что всё абсолютно безопасно, он набрался храбрости и медленно подался вперёд.
Это снова был лёгкий, едва касающийся поцелуй, но ему казалось, будто он отведал самую сладостную конфету на свете — от этой сладости у него в глазах даже заискрились звёздочки.
На этот раз, добившись своего, он не стал сразу убегать, а снова опустился на ковёр и ещё немного понаблюдал за мужчиной.
Ли Тиншэнь был невероятно красив той мужественной, суровой красотой настоящего воина: соболиные брови, звёздчатые глаза, широкий лоб и мощная аура, внушающая трепет без единого слова гнева.
Он невольно вспомнил тот самый миг, когда впервые увидел его в свои девятнадцать лет. Тот стоял на трибуне, ослепительный, точно солнце, а внизу затаив дыхание внимали тысячи верующих ему студентов.
Ли Тиншэнь... Он запомнил это имя, позволив ему глубоко прорасти в самом своём сердце на долгие пять лет.
Наследник корпорации Шэнэнь — какая же это недосягаемая высота.
А Цзянь Синъи происходил из распавшейся семьи, не имел ни родовитости, ни влиятельных родственников, ни даже выдающихся талантов, которыми мог бы похвастаться.
Поэтому ему оставалось лишь идти напролом, приближаясь окольными путями.
Телохранители, которых отбирала семья Ли, были отборными талантами из десятков тысяч, поэтому он отчаянно учился и тренировался изо всех сил. К Ма Цзяню он подбирался нарочно, только вот старший товарищ уволился так внезапно, что он оказался рядом с Ли Тиншэнем, ещё не будучи до конца готов.
Цзянь Синъи поднялся на ноги, напоследок с нескрываемой тоской коснулся его тёплой руки и оставил лёгкий поцелуй на тыльной стороне ладони: — Сладких снов.
Глава 19. Его поймали
Следующие несколько дней Цзянь Синъи словно подсел на наркотик — он все дни напролёт думал лишь о нём и сгораил от нетерпения, быстрее бы наступала ночь.
В эту ночь дядя Чжан стоял у двери с чашкой воды в руках: — В последнее время господин спит очень хорошо, не связаться ли нам с доктором Чэнь, чтобы немного уменьшить дозировку лекарств?
— Мм, оформляй на завтра.
Дядя Чжан поставил стакан: — Я прямо сейчас пойду свяжусь с доктором Чэнь.
Ли Тиншэнь зашёл в ванную. Из-за постоянных контактов с американской компанией Ларион в последние два дня у него опять всё смешалось: день с ночью. Когда совещание наконец закончилось, было уже около полуночи.
Он устало принял ванну, а когда лёг обратно в постель, смутно вспомнил, что так и не выпил лекарство.
Однако накатывала сонливость, и он подумал, что начиная с сегодняшнего дня, пожалуй, больше не нуждается в снотворном для помощи со сном.
Едва слышный звук «тук» донёсся с балкона.
Ли Тиншэнь настороженно хотел открыть глаза и посмотреть, что там такое, но по какой-то причине вдруг передумал.
Как и в прошлые разы, он продолжил крепко спать.
Цзянь Синъи потёр колено — в последние два дня он потерял бдительность от избытка чувств и чуть снова не опрокинул вазу.
К счастью, его ловкое тело помогло мгновенно избежать беды.
Ли Тиншэнь лежал совершенно неподвижно. Он уловил тот самый знакомый дневной запах — зелёный аромат, который любил его телохранитель, с очень особенными нотками свежей травы.
Значит, в ту ночь его память не подвела: кто-то действительно тайком пробирался к нему в комнату.
Вот только он никак не мог взять в толк, зачем этот маленький телохранитель прокрадывается сюда.
Красть вещи?
Нет, если бы тот задумал воровство, у него было предостаточно возможностей средь бела дня, а с его навыками уклониться от камер, чьё расположение он уже изучил вдоль и поперёк, было проще простого.
Тогда зачем же он среди глубокой ночи то и дело прокрадывался сюда?
Ли Тиншэнь хранил молчание, продолжая притворяться спящим.
Внезапно правую руку кто-то взял.
Ли Тиншэнь едва не потерял самообладание и чуть было не выдал себя.
Цзянь Синâи заметил, как слегка нахмурились брови мужчины, а его дыхание заметно сбилось — возможно, того снова преследовал кошмар.
Парень принялся осторожно разминать точку Нэй-гуань, пытаясь хоть немного разогнать тревогу в ночных видениях господина.
Брови Ли Тиншэня постепенно разгладились. От этого ощущения он не только не чувствовал нарушения границ, но даже испытывал некоторое умиротворение.
Сам того не замечая, он почувствовал, как его начинает клонить в сон.
Ли Тиншэнь не был глупцом: по одним лишь этим движениям он легко догадался, чем занимался этот дерзкий телохранитель.
http://bllate.org/book/30307/3695100
Готово:
