Над живым зверем хуань занесли нож, чтобы проломить череп и залить внутрь кипящее масло. Слуга действовал молниеносно, и не успел зверь жалобно пискнуть и заскрести когтями, как в его голове уже зияла дыра.
Ещё секунда — и ковш с кипящим маслом должен был опрокинуться.
— Мне не нравится вкус мозгов.
Бай Лин внезапно подал голос. Длинные, чуть подкрученные ресницы отбросили густую тень на его фарфорово-белое лицо. В тот же миг стоявший за его спиной Цзи Сан перехватил руку слуги. В ходе этой короткой стычки ковш опрокинулся, и горячее масло плеснуло на край одеяния Юнь Вэя. Ткань мгновенно пошла пятнами и изменила цвет.
Обстановка в зале в одночасье накалилась, а в воздухе разлился приторный запах раскалённого жира.
Улыбка исчезла с лица Юнь Вэя. Даже не взглянув на испорченное платье, он обратился к Бай Лину:
— Этот слуга плохо справился? Тогда я накажу его.
С этими словами он с силой хлестнул кнутом. Удар был настолько мощным, что звук удара по плоти разнёсся по всему залу, но слуга не издал ни звука, лишь выпрямил спину, смиренно принимая наказание.
Лицо Бай Лина помрачнело. Он больше не проронил ни слова — раз Юнь Вэй хочет наказывать, пусть наказывает, это не его человек, да и от нескольких ударов тот не умрёт.
Однако, когда Юнь Вэй занёс кнут для второго удара, боковым зрением Бай Лин заметил неладное. Он протянул руку, чтобы схватить кнут, но слуга опередил его: почти в тот же момент он тоже вскинул руку и не просто перехватил верёвку, но и крепко сжал пальцы Бай Лина.
— Прошу прощения, молодой господин.
Произнеся эти четыре слова, слуга разжал руку и покорно уткнулся лицом в пол.
Юнь Вэй с размаху ударил его ногой, с силой вдавив каблук в его пальцы — послышался хруст ломающихся костей.
— Совсем не знаешь правил.
Бай Лин смотрел на распростёртого на полу человека, вращая золотое кольцо на указательном пальце. К изумлению присутствующих, он наклонился, полностью игнорируя Юнь Вэя, и кончиком пальца приподнял подбородок слуги.
Одно лёгкое движение, безо всякого усилия — и слуга поднял голову.
Под высокими, чётко очерченными бровями скрывались пара тёмных узких глаз с густыми ресницами и слегка приподнятыми уголками. В его лице сквозило странное, насмешливое выражение, тонкие губы были красиво очерчены, да и сами черты лица оказались на редкость гармоничными.
— Оказывается, ты, немой, такой красавец.
Услышав это, больше всех в зале поразился Хо Юнь. Немой? Тот самый увалень, которого притащили сюда?.. Если бы не обстоятельства, Хо Юнь бросился бы проверять, не ошибся ли он.
Редко увидишь такую удачную внешность среди дикарей.
Лишь Цзи Сан оставался невозмутимым. Он ведь постоянно следил за этим человеком, так что о его внешности знал давно. Не докладывал хозяину лишь потому, что не считал это важным — его задачей было следить, чтобы от того не исходило угрозы, а красив он или уродлив, не имело значения.
Бай Лин убрал палец и, приподняв веки, посмотрел на Юнь Вэя:
— С каких это пор мои люди начали работать под началом старшего молодого господина?
Грязный раб, недостойный даже прикосновения Бай Лина — Юнь Вэй в душе мечтал живьём содрать с него кожу, но на лице изобразил удивление:
— Он из твоих покоев? Я просто подобрал его на арене, вот совпадение. Такое никчёмное существо без капли Духовной силы, на что он вообще годится? Это всё твоя доброта.
Юнь Вэй ощутил странный прилив возбуждения. Бай Лин никогда прежде не уделял ему столько внимания. Он чувствовал себя хищником, затаившимся в чаще, который дюйм за дюймом облизывает свою добычу, изучая её.
Тем временем Юнь Лан, наблюдавший за всем из окна, перевёл взгляд с лица слуги на своё собственное, а затем шепнул стоявшему рядом Энкэ:
— Это ваш сородич из племени ну. Почти такой же красавчик, как я. Но не повезло же ему — попасться на глаза старшему брату.
Пальцы того слуги были в кровавое месиво.
Энкэ молчал. Юнь Лан решил, что тот расстроен — как-никак, соплеменника обижают, и похлопал его по плечу:
— Не бойся, пока здесь Бай Лин, он в обиду не даст, не убьёт.
Это человек Бай Лина, а тот своих в обиду не даст и не позволит старшему брату замучить его до смерти.
Энкэ не боялся. Он лишь подумал, что этому молодому господину Вэю скоро конец.
В зале Бай Лин обратился к Юнь Вэю:
— Я человек холодный, и мне нет дела до чужих дел, но я не люблю, когда трогают моё имущество. Сломаешь что-то — придётся платить.
Сказав это, он слегка подтолкнул ногой лежащего на полу слугу.
Тот, не поднимая головы, тихо ответил:
— Раб — твоя вещь.
— ? — Бай Лин замер, опустил длинные ресницы и сердито взглянул на слугу. — Я спрашиваю, где ты ранен.
— Раб получил удары кнутом по спине, пояснице и ногам, а по голове прилетело два удара ногой.
Слова полились из уст слуги без запинки, словно он вовсе не боялся мести Юнь Вэя. Выложив всё, он добавил:
— Рабу очень больно.
Бай Лин: «...»
Юнь Вэй: «...»
Последние три слова были определённо лишними.
Бай Лин улыбнулся, его брови смягчились, а в глазах заплясали искорки веселья. Он чуть было не рассмеялся в голос.
Впервые слышит, чтобы дикарь жаловался ему на боль.
Забавно.
Видимо, действительно сильно приложили — даже если он не слишком сообразителен, всё же чувствует боль. Юнь Вэй и правда перегнул палку. Бай Лин прочистил горло и сказал:
— Раз так, старший брат, выплати ему двести золотых в качестве компенсации.
Бай Лин потребовал двести золотых, не моргнув глазом.
Обычного первоклассного слугу можно купить меньше чем за пятьдесят золотых, двести — это цена жизни. У Юнь Вэя были такие деньги, и если бы Бай Лин попросил их для себя, он бы отдал без споров, но платить за низшего слугу?
И всё же, отказать — значит показать свою скупость. Раз уж Бай Лин открыл рот, пришлось подчиниться. В конце концов, Юнь Вэй приказал принести из своих покоев двести золотых, и блестящие монеты с глухим звоном посыпались к ногам слуги, озарив пол золотым светом.
Нищий! Наверняка отродясь таких денег не видел!
Когда Юнь Вэй ушёл, Юнь Лан, прятавшийся за окном, наконец вошёл в зал. Бай Лин смотрел на маленького зверя хуань в клетке, а Хо Юнь с помощью Духовной силы пытался спасти мать-зверя, у которой была пробита голова.
Юнь Лан подошёл к Хо Юню, некоторое время понаблюдал, тяжело вздохнул и тихо распорядился:
— Если не выживет — убей детёныша.
Такой дикий зверь, как зверь хуань, не выживет без матери — всё равно скоро сдохнет. Лучше спасти, а если не получится — убить, иначе Бай Лину будет больно на это смотреть.
После этого он подошёл к Бай Лину и увидел, как слуга собирает золотые монеты — одну за другой, бережно складывая в импровизированный карман из края одежды. Юнь Лан хмыкнул, решив воспользоваться случаем:
— Может, отдашь его мне на воспитание?
Будучи слугой Бай Лина, он принадлежит только ему, а другие дёргают его туда-сюда — на что это похоже? У него нет Духовной силы, он только и умеет, что получать удары, позоря хозяина. Посмотри на Энкэ: живёт у меня, никто его не обижает, даже поправился, а ведь был таким тощим стариком, теперь совсем другой человек.
Услышав это, слуга, собиравший монеты, едва заметно дрогнул пальцами.
— М? — Бай Лин вопросительно поднял бровь.
Юнь Лан сам боится драки, чему он может научить?
Тот, однако, уверенно бил себя в грудь:
— Ну, всё же соплеменник, подучим — не пропадёт. К тому же Энкэ часто говорит, что скучает по своим. Вместе им будет лучше, правда, Энкэ?
Энкэ, которого внезапно втянули в разговор, замялся:
— ...
Я вовсе не это имел в виду.
Он действительно пару раз обмолвился при Юнь Лане, но вовсе не о том, чтобы жить с этим «соплеменником». Просто хотел показать, что он настоящий выходец из племени ну — ведь в Королевском Дворе их было всего двое. Он и не думал, что дойдёт до необходимости подтверждать свои слова.
Под пристальными взглядами Бай Лина и Юнь Лана Энкэ сглотнул:
— ...Да.
Так слугу забрали в покои Юнь Лана и поселили в одной комнате с Энкэ.
Вещей у него почти не было — хватило одного куска шкуры, чтобы всё завернуть. Самым тяжёлым грузом были те самые двести золотых.
С такими деньгами он мог бы жить припеваючи даже за пределами Королевского Двора.
Он бросил узел на пустую каменную кровать и посмотрел на Энкэ, который всё это время молчал. Его голос звучал холодно и отстранённо:
— Теперь тебе не нужно жаловаться, что трудно меня найти. Мы теперь по-настоящему вместе. Ты счастлив?
Энкэ молчал.
— Хозяин, не нужно ли проверить этого человека?
Цзи Сан приоткрыл створку резного окна. В комнату ворвалась лёгкая прохлада. Изящные, как нефрит, пальцы Бай Лина, тонкие и нежно-розовые, словно бутоны в раннюю весну, покоились на подоконнике. Бай Лин, полуприкрыв глаза, пребывал в полудрёме, и лишь спустя долгое время выдохнул два едва различимых слова:
— Не нужно.
Голос был тихим, но Цзи Сан услышал. Он продолжал осторожно разминать голень хозяина, медленно ведя ладонью от тонкой щиколотки до колена, движения его были мягкими и внимательными.
Бай Лин окончательно погружался в сон.
— Проверить? Этот увалень что, подозрителен? — Хо Юнь, держа в одной руке золотой кубок, а другой опуская занавеску, обернулся с нескрываемым удивлением и гневом, явно услышав вопрос Цзи Сана.
Он покинул зал сразу после того, как занялся зверем, собираясь принести тому мази — хоть он и подлечил руку, удары кнутом по телу остались без внимания. И вдруг такое!
Цзи Сан опустил голову, не прерывая движений:
— Он только что вырвался из моего захвата.
Хотя, стоит признать, он не использовал Духовную силу.
Хо Юнь застыл в недоумении. В делах, не касающихся выращивания трав, он всегда был рассеян и не так внимателен, как Цзи Сан. Фраза прозвучала как гром среди ясного неба: вырвался? От кого? Когда? Он ничего такого не заметил.
http://bllate.org/book/30303/3694719
Готово:
