Рынок был окружен так плотно, что не оставалось и прохода. Племена мань явно затаились заранее: все они выглядели смуглыми и дюжими, носили разномастные звериные шкуры, а их лица были измазаны черно-бурым соком, скрывающим ауру и Духовную силу, что придавало им еще более дикий, мрачный и жуткий вид.
Большинство из сотни с лишним вооруженных ножами воинов племени мань были сецжэ, обладающими могучей Духовной силой. На самом же рынке сецжэ можно было пересчитать по пальцам, а тех, чья Духовная сила превосходила остальных, пожалуй, нашлось всего двое — да и то лишь тот благородный муж с мечом.
Те, кто не обладал Духовной силой или чей уровень культивации был слишком мал, вовсе не желали сталкиваться с племенами мань. Перед лицом столь свирепых племен, если не обладаешь подавляющей боевой мощью, выжить просто невозможно.
Племена мань явились во всеоружии, и, поняв, что сбежать не удастся, люди инстинктивно начали жаться к тому аристократу. В конце концов, у знати обычно высокое происхождение и мощная боевая мощь, они способны сражаться с племенами мань. Но в этот момент они внезапно осознали... этого аристократа след простыл!
Его тени не было нигде.
Племена мань грабили ценные вещи на рынке, силой бросали цзюэ и неразделенный молодняк в железные клетки. Цзюэ и детенышей на рынке было немного, и стоило схватить их, как остальных уже не оставляли в живых — они предавались грабежам, убийствам и изощренным издевательствам просто ради забавы, удовлетворяя свои чудовищные прихоти.
Среди бросившихся вперед воинов племени мань один сецжэ, только что расправившийся с оказавшим сопротивление чанчжэ, вдруг повел носом в шумном и хаотичном галдеже рынка, словно чутко уловив нечто необычное.
Его Сила души относилась к перцептивному типу, что позволяло ему мгновенно ощущать изменения в окружающей среде и находить спрятанные вокруг сокровища раньше кого бы то ни было. Он занимал не последнее положение среди сородичей, и после недолгих поисков его взгляд, острый как у ястреба, зафиксировался на человеке в капюшоне.
В то время как все остальные в панике бежали, этот человек выглядел совершенно чужеродно. Он был закутан с ног до головы, так что лица разглядеть не удавалось, но стройная фигура и царившая вокруг него аура неуловимо диссонировали с этим маленьким рынком.
Стоило этому сецжэ лишь взглянуть на незнакомца, как его тело забилось в неудержимой дрожи, а в груди зазвучал требовательный зов к грабежу. Подчинившись велению сердца, он сделал несколько шагов вперед, схватил человека за запястье и лишь тогда понял, до чего же тонка и нежна у того кожа. Снабженные зазубринами ногчи в мгновение ока распороли подобную нефриту плоть, и по красной линии сочились капли крови, падающие словно рассыпавшиеся жемчужины.
Кровавая дорожка потянулась вниз и закапала в землю у ног. Стоило упасть всего одной капле, как в воздухе распространился чистый, прохладный аромат.
В зрелом возрасте у цзюэ на нежной задней части шеи формировался особый мешочек для хранения собственного аромата — он прятался прямо под тонкой кожей на затылке, словно благоухающий родник, бьющий из-под земли.
Аромат в шейном мешочке каждого цзюэ уникален: он может быть благородным или заурядным, но всегда остается сокровенным и неприкосновенным. Лишь их истинные сецжэ имеют право целовать и прокусывать эти шейные мешочки.
Нежный шейный мешочек таил в себе запах, сводящий сецжэ с ума. Этот аромат проникал в самую костный мозг и пропитывал кровь, причем учуять его были способны исключительно сецжэ. Во время периода течки цзюэ могли найти утешение лишь в близости со своим сецжэ, словно сами небеса создали цзюэ специально для них.
В этот момент тусклые глаза воина племени мань внезапно ярко вспыхнули, он крепко вцепился в чужую руку, а в его взгляде читалось почти безумное возбуждение.
Это чистокровный цзюэ! — срывающимся от нетерпения голосом завопил он, словно заполучил несметное сокровище, его голос дрожал от триумфа. — Братья, нам попалось живое сокровище! На эту дрянь не обращайте внимания, хватайте его, поделим поровну на всех, и каждый сможет вырастить чистокровного детеныша сецжэ!
Чистокровный цзюэ был способен лишить рассудка кого угодно.
В тот самый момент, когда оборвались его слова, в покрасневших от возбуждения глазах промелькнул леденящий луч света. Мгновение спустя выражение лица воина застыло на пике восторга, и он больше не смог произнести ни единого звука.
В воздухе брызнула кровь: из разорванной сонной артерии на его шее хлынул алый фонтан. Залив землю кровью, он тяжело рухнул замертво.
Все, кто видел это, в ужасе сузили зрачки. Стоявший ближе всех старейшина из племени цзи лишь заметил, как молниеносный клинок пронесся с невероятной скоростью, и от испуга даже не заметил, как зажатые у него на груди драгоценные травы выпали через прорези в звериных шкурах.
Бай Лин, отличный удар!
Все повернулись на голос, ободряющий кричащего, и дружно втянули воздух ртами: — ...
Оказалось, что пропавший аристократ-сецжэ прятался за спинами собственных слуг! Приведенные им пять-шесть слуг были чанчжэ, но отлично обученными и весьма ловкими — они помогли расправиться со многими воинами мань. Слуги не разбрелись, а сбились в плотный круг, встав спина к спине, и в самом центре этого живого кольца укрылся благородный сецжэ.
Неудивительно, что его не могли отыскать — он сам соорудил себе укрытие и спрятался.
Крепко прижимая к груди драгоценный меч, инкрустированный самоцветами, он одновременно дрожал от страха и не забывал размахивать оружием, подбадривая остальных криками. Лишь выкрикнув лозунг, он сообразил:
...Точно! Меч! Волшебный меч! Отдаю его тебе!
В его руках находился самый острый клинок, пускай даже этот меч еще не был обнажен.
Бай Лин поднял лук и стрелы, оставшиеся на спине убитого им воина мань, перебирая пальцами тетиву, а затем ловко закинул за спину колчан. Стоило на месте замереть? Голос его звучал чисто, звонко и естественно, но в то же время невероятно чарующе, с едва уловимыми нотками детской наивности.
Аристократ-сецжэ услышал это и закивал головой, после чего приказал паре своих людей помочь Бай Лину, но стоило двоим слугам сделать шаг в сторону, как он испуганно втянул голову в плечи и рявкнул, подзывая их обратно.
...Бай Лин и так силен, вы мне не нужны, лучше... защищайте меня, это куда важнее!
Слуги: — ...
Глава 2
Среди сотни с лишним воинов племени мань сецжэ было немало, однако по-настоящему чистокровных среди них почти не встречалось — просто в бесчисленных грабежах они приобрели боевую мощь, превосходящую обычных сецжэ.
Пусть их кровь была смешанной, гибелью каждого сильного воина-сецжэ нельзя было пренебрегать. И когда один из них внезапно пал от рук того, кого называли чистокровным цзюэ, львиная доля сил племени мань тут же устремилась в атаку на закутанного в капюшон цзюэ.
Если это действительно был чистокровный цзюэ, то подобная вылазка принесет баснословную добычу — опираясь на этого цзюэ, они смогут вернуть былое могущество своих племен мань.
Цзюэ способны рождать потомство, особенно чистокровные. Рожденные ими дети тоже обладают чистой кровью, а боевой потенциал чистокровных существ несравним ни с какими обычными сецжэ. Тех, кого удастся вырастить — вырастят, а кого нет — в нужный момент пустят на кровь чистокровного цзюэ, что принесет огромную пользу им самим.
Однако боевые навыки этого человека явно не соответствовали тому, чего ждут от цзюэ. Под шквальным натиском нескольких сецжэ ему удавалось избегать пленения.
Более того, он умудрился выстрелом ослепить один глаз главарю племени мань. К тому же содержавшиеся в клетках дикие звери племени ну неизвестно от чего взбесились и разнесли плетеные клетки. Надетые на их шеи ошейники для управления зверями словно потеряли всякую силу, и наступил кромешный хаос. Обезумевшие дикие звери яростно бросились на воинов мань, в одно мгновение лишив тех подавляющего преимущества. А когда с неизвестной стороны хлынули огромные толпы стражников, главарю племени мань пришлось отступать, прихватив с собой лишь часть награбленного.
Они бросились к густому лесу, отступая с невероятной скоростью, но уже не сбиваясь в кучу, а разбегаясь в разные стороны.
Потоки крови застилали главарю племени мань глаза. В клинок в его руке влилась большая часть оставшейся Духовной силы, из-за чего лезвие покрылось тонким сиянием — слабым, но таящим в себе кровожадную мощь.
Однако, скрываясь в гуще чащи, он внезапно оглянулся: по следам мчалась дикая кобыла. Жутко ухмыльнувшись, вождь мань даже остановился на мгновение, поджидая, пока всадник на кобыле заметит его, и лишь после этого снова бросился бечь.
Главарь мань пронесся через весь лес, выскочив к влажному, лишенному солнечного света участку земли, всего в нескольких шагах от которого располагалось стойбище племени.
Для нападения на рынок он взял с собой лишь половину людей. Раз уж за ними увязались по пятам и не желают отставать...
Что ж, раз пришли, живыми им отсюда не уйти!
Впрочем, стоило ему ступить на территорию стойбища, как его спина окаменела. Словно скованный чьей-то волей, он потерял способность двигаться, а тело до боли прошила леденящая душу жажда убийства, пробудив воспоминания о близости смерти.
Единственный уцелевший глаз в ужасе расширился, глядя на представшую перед ним картину. По его лбу градом катился холодный пот, капли сливались в ручейки и срывались с бровей.
Все стойбище было залито кровью, трупы валялись повсюду вперемешку с оторванными конечностями — страшное зрелище, и среди них не осталось ни единого живого существа.
Кто?! Кто это сделал!
Глаза главаря мань чуть не лопались от гнева и ужаса. Сзади послышался топот приближающейся дикой кобылы, и он, сжав зубы, помчался к самому центру стойбища, где находилась хорошо спрятанная темница.
В этой темнице содержались цзюэ, похищенные из самых разных мест. Поскольку цзюэ представляли огромную ценность, их держали в глубоком секрете, и судя по всему, это место еще не обнаружили. Быстро добежав до подземелья, он на ходу сжал рукоять клинка, резко обернулся и молниеносно выхватил из клетки первого попавшегося человека, заломив тому шею и прикрывшись им как живым щитом.
Не двигаться! — бросил он, и в тот же миг клинок устремился к всаднику на дикой кобыле, но тот увернулся, и лезвие вонзилось в бок животного.
Эти лицемерные племена трепетно относились к жизням цзюэ, но племена мань — нет. Сколь бы ни были драгоценны сокровища, в конце концов, это всего лишь вещи, и в критический момент от них можно избавиться без малейшего сожаления.
В воздухе раздался звук натягиваемой тетивы, однако стрела так и не сорвалась с места.
Главарь мань уставился на прицелившегося в него из лука Бай Лина, и из его горла вырвался угрожающий смешок. Но смех еще не успел затихнуть до конца, как четко очерченные пальцы Бай Лина без предупреждения разжались.
Надетое на указательный палец золотое кольцо блеснуло холодным изгибом. Ни секунды не колеблясь, стрела со свистом сорвалась с тетивы; движение было наполнено колоссальной мощью и невероятной скоростью. В одно мгновение ока она пролетела мимо живого щита и вонзилась прямо в шею главаря мань.
Главарь мань испустил жуткий вопль, его глаза отразили неподдельный шок — он никак не ожидал, что этот человек станет стрелять без колебаний. Неужели тот совсем не боялся задеть драгоценного цзюэ?
Цзюэ?!
Ошеломленный, он уставился на него, столкнувшись взглядом с безмятежно скользнувшими по нему глазами противника.
Главарь мань мгновенно отшатнулся, охваченный таким диким ужасом, словно его обожгло пламенем. Голыми руками переломив торчащую в горле стрелу, он бросился наутек. В эту секунду он испытывал перед стоящим напротив существом такой панический страх, что единственным его желанием было укрыться в самой глухой чаще леса.
Будь на его месте обычный сецжэ, от такой раны он бы уже испустил дух — племена мань и впрямь оказались куда живучее рядовых сецжэ.
Бай Лин в несколько прыжков сократил расстояние, но когда до ускользающего главаря мань оставалось совсем чуть-чуть, дикая кобыла под ним рухнула на землю из-за полученной ранее раны.
http://bllate.org/book/30303/3694711
Готово:
