Инспектор на собственном опыте познал, что значит выражение «как рухнувшая нефритовая гора», и в то же время его сомнения в происхождении юноши достигли предела. Он потрогал рукоять своего меча, наконец разжал пальцы, сложил руки в приветственном жесте и произнес:
— Прошу прощения за ночное беспокойство, маленький ланьцзюнь. Назовите ваше имя, в будущем я обязательно приду лично принести извинения.
Юноша ответил:
— Поскольку вы исполняете служебный долг, не стоит принимать это близко к сердцу.
Черная глазурованная фляга с вином стояла на краю стола, прикрытая складным веером: с костяным основанием из черной кости, на красной бумаге с золотым тиснением, скорописью было выведено: «Луна взойдет —спугнет в горах птиц». Юноша поднял флягу, убрал веер и слегка, чуть заметно улыбнулся инспектору:
— Моя фамилия Шэнь, зовут Цюэбай.
Что?!
Сила этого имени ничуть не уступала раскату грома за карнизом, оглушив инспектора так, что его лицо мгновенно переменилось.
Шэнь Цюэбай — пятый молодой господин из Поместья маркиза Юндин в Великом Лян. Вскоре после рождения его отправили в Город Чаотянь, и девятнадцать лет не вызывали обратно в Сюаньду. Говоря прямо, он уже стал брошенным сыном. Но всё же он был плотью от плоти маркиза Юндин, а дело касалось самого Сына Неба! Если бы возникла связь с родом Шэнь, это уже нельзя было назвать пустяковым обвинением в «подстрекательстве к смутным слухам и проклятиях в адрес правителя»!
Убийца пробрался в Сад Цзинъюань — это случайность или умысел? Если умысел, то чего именно он добивался!
Инспектор колебался, раздираемый сомнениями, как вдруг услышал, что Шэнь Цюэбай кашлянул. Он посмотрел в ту сторону и увидел, как собеседник вытянул кончик белого как снег пальца, указывая направление:
— Если убийца действительно заходил сюда, возможно, он ускользнул через заднюю дверь.
— Благодарю! — инспектор тут же повернулся и бросился к задней двери, но после ночного ливня разве можно было найти хоть какие-нибудь следы? Нахмурив брови, он тяжело вздохнул и перед уходом бросил взгляд в сторону главного дома.
Если бы такой юноша рос в заботе Поместья хоу, он наверняка блистал бы еще большим талантом и красотой, как жаль.
Дождь продолжал идти.
Хлоп.
Шэнь Цюэбай закрыл дверь комнаты, носком туфли подцепил лежавший у порога коврик, завернув в него ту самую грязную тряпку, которой недавно вытирал следы от ног, бросил ее в стоявший у двери таз и чиркнул огнивом. Тряпка занялась огнем, а он тем временем повернулся, поднял со стола винную флягу, провел подушечками пальцев по вышитым серебром листьям османтуса на скатерти и тихо произнес:
— Нянюшка, сегодня ночью было много праздных людей, они потревожили ваш покой.
В комнате царила тишина, из таза доносился едкий запах гари.
— Видите, время пришло, так что на этот Новый год я не вернусь. Прошло уже двенадцать лет, а они живут так припеваючи, от этого на сердце становится так тяжело.
Его брови и глаза, отражавшиеся в свете лампы, выглядели мрачными и насмешливыми, однако, опустив руку, он вновь заговорил мягким донельзя голосом:
— С какой стати?
Никто не ответил ему, пламя в тазе угасло.
Шэнь Цюэбай постоял с полхунжуня, прежде чем повернуться и подойти к стоявшему у стены шкафу. Подняв руку, он трижды постучал в определенном месте, после чего боковая створка шкафа подалась назад, и открылась скрытая за ней дверь. Проход был темным и тихим, словно пасть огромного зверя, притаившегося в глубине ночи. Он ушел, не оглядываясь.
Ливень лил как из ведра, ветви старого османтуса во дворе сгибались под тяжестью воды; если бы сейчас у какой-нибудь маленькой птички не оказалось надежного укрытия, это дерево вполне могло бы послужить ей защитой.
Тайный ход вел в долину к северу от городских предместий. Когда Шэнь Цюэбай вышел наружу, как раз занималась заря, и небо казалось окутанным седым дымом. Неподалеку стояла карета, и охранник в черном, заметив его, тут же поспешил навстречу с зонтом:
— Господин.
Шэнь Цюэбай запахнул верхнее ханьфу, уголки его глаз все еще были красными:
— Где человек?
Охранник не смел поднимать лишних глаз. Укрывая его по дороге к карете, он доложил:
— Девушку Хуа У уже доставили в Цуйдзюньцзянь, она ждет, пока вы вернетесь на допрос.
Спустя час, Цуйдзюньцзянь.
У алых перил на третьем этаже высунулась ветвь бирюзового персика, образуя нечто вроде аромата персикового веера, застывшего в воздухе и преграждавшего путь взглядам снизу на четвертый этаж. Пионы соседствовали с сортовыми садовыми макротипами, белые и алые, они плотно окружали красные перила четвертого этажа со всех четырех сторон, и каждый цветок был восхитительным произведением природы. Четвертый этаж принадлежал исключительно хозяйке Цуйдзюньцзянь, и посторонних туда не пускали.
В тихой комнате Хуа У сидела за круглым столом из грушевого дерева и читала сборник историй, а Призрак в маске Нуо стоял перед ней на коленях, его обе руки неестественно повисли, словно были сломаны.
Шэнь Цюэбай толкнул дверь, вошел, сел рядом и небрежно бросил:
— Что читаешь?
Хуа У была личным телохранителем Шэнь Цюэбая, они знали друг друга десять лет, и их отношения отличались от обычных связей между господином и слугой, поэтому наедине они не соблюдали излишних формальностей. Выплюнув арбузную семечку, она ответила:
— Записки о весенней заколке для волос.
Не спав всю ночь и чувствуя хмель в голове, Шэнь Цюэбай от усталости сладко зевнул. Он никогда не читал и даже не слышал о Записках о весенней заколке для волос, но, бросив случайный взгляд на страницу, увидел под текстом иллюстрацию: на ней были изображены раздетые мужчина и женщина, которые тесно прижимались друг к другу в пылу страсти, соприкасаясь лицами и сплетаясь языками, причем даже самые интимные детали были прорисованы тонко и живо.
Шэнь Цюэбай изумился:
— Ты что, эротические картинки разглядываешь?
— Ну а как же, я ждала целых три месяца, пока их доставят, — Хуа У читала с огромным удовольствием. — Техника рисования живая, сюжет увлекательный, потраченных десяти ляэров серебра совсем не жалко.
Шэнь Цюэбай уставился на нее так, будто в его взгляде сверкнула молния:
— У тебя что, возраст подошел, весны захотелось?
— Какой еще весны, — в голосе Хуа У слышалось полное препирательство. — Разве любовные страсти могут сравниться с романтикой из книжек?
Видя, что они принялись болтать, Призрак в маске Нуо перевел взгляд и попытался подняться, но в этот же миг его боковая часть шеи ощутила тяжесть: Шэнь Цюэбай наступил на него ногой, мгновенно впечатав всё лицо в пол. От приложенного усилия кожа приобрела пугающий багрово-синюшный оттенок, а в шее раздался жуткий глухой хруст.
Шэнь Цюэбай опустил взгляд:
— Колени держи ровнее.
У Призрака в маске Нуо задрожали колени, но он не мог вымолвить ни слова.
— Смотри-ка, тот кисет, что он сунул в полог кровати, — Хуа У извлекла оттуда павлинью нефритовую подвеску. — Белый нефрит такого качества за деньги не купишь, пожалуй, происхождение у вещицы серьезное.
Шэнь Цюэбай окинул ее взглядом и слегка ослабил нажим ноги, давая Призраку в маске Нуо возможность перевести дыхание:
— Ты служишь своему господину или работаешь на нанимателя?
Грудь Призрака в маске Нуо тяжело вздымалась, он хрипло произнес:
— …Разве есть разница?
— Если второе, нам еще о чем поговорить, а если первое, — Шэнь Цюэбай носком туфли приподнял подбородок Призрака в маске Нуо и улыбнулся ему, — я прямо сейчас отправлю тебя на Платформу Перерождения получать порядковый номер.
Призрак в маске Нуо был вынужден задрать голову и увидел этот сонный взгляд феникса — поистине свысока, абсолютно спокойный, лишенный каких-либо шуток или угроз. Хозяина Цуйдзюньцзянь, человека, которого все в Городе Чаотянь от высших сановников до богатых купцов уважительно звали Девятый Господин, знали как фигуру, одинаково сильную и в светлых, и в темных кругах. Его подлинное лицо мало кто видел, а вот его скрупулезный нрав и тяжелый характер славились на всю округу.
На столе лежал кинжал, который Хуа У отобрала у Призрака в маске Нуо. Шэнь Цюэбай подцепил его и принялся ловко вертеть в пальцах. Призрак в маске Нуо не мог отвести глаз от движений Шэнь Цюэбая, чувствуя, что эта рука подобна нефритовому изделию с высокой полки — изящному и безупречному, но если такой рукой ударят по голове, прольется кровь.
Он мысленно сжал зубы и солгал:
— …Мы можем договориться.
http://bllate.org/book/30299/3694268
Готово:
