Точка зрения Леона (продолжение)
Фрэнк погладил его по спине и пробормотал:
— Всё в порядке. Всё хорошо, Бек.
Я стоял, парализованный в тени, кровь застывала в жилах. В голове метались мысли, пытаясь найти ответ.
О ком он говорил? Кто был тем человеком, который, по мнению Бека, ненавидел его настолько сильно, что это разрывало его на части?
Прежде чем я успел услышать имя, прежде чем правда подтвердилась, они начали расходиться.
Фрэнк обнял его за плечи, глядя ему в глаза с такой искренностью, что у меня аж живот скрутило.
— Не волнуйся, Бек. Если тебе когда-нибудь станет невыносимо, помни: ты всегда можешь прийти ко мне. Или можешь просто уйти. Ты можешь отдохнуть от всего этого, если захочешь. Тебе не нужно это терпеть.
Бек вытер глаза тыльной стороной ладони и медленно кивнул, словно наконец осознавая предложение.
— Я… я понимаю. Спасибо, мистер Фрэнк.
В груди вспыхнула паника. Они двигались обратно к дому.
Если бы они застали меня за подслушиванием, это была бы катастрофа. Я не мог позволить им увидеть меня стоящим здесь, как дурак, в темноте.
Я не стал ждать ни секунды. Резко развернулся и скрылся в темноте коридора — мои шаги были бесшумны.
Я успел вернуться в гостиную до того, как они вышли, но у меня кружилась голова. Кто мог довести его до таких слёз? Кто был тем человеком, которому он так отчаянно хотел угодить, но который так его отверг?
Я направился прямо в свой номер, внезапно почувствовав, что воздух в резиденции слишком разреженный. Я захлопнул за собой дверь и стал расхаживать по комнате, в голове роились подозрения.
«Почему он так меня ненавидит?» — надломленный голос Бека постоянно звучал у меня в ушах.
Я сел на край кровати, уставившись на дверь. Он был моей собственностью, я контролировал его расписание и жизнь, а он тем временем делился своими самыми сокровенными переживаниями с Фрэнком.
Я ждал, когда повернётся ручка. Пульс бешено колотил в горле. Мне хотелось назвать имя. Мне хотелось знать, кто мог довести мою служанку до слёз, заставить его почувствовать себя настолько отвратительным.
Но ручка не поворачивалась.
Прошло десять минут. Потом тридцать. Потом час.
Празднование снаружи было заглушено толстыми стенами — отдалённые басы музыки насмехались над моим одиночеством. Я не мог заставить себя вернуться туда. Победа на показе мод теперь казалась пустой, омрачённой образом Беклана, дрожащего в объятиях Фрэнка.
Я сидел в тишине, в голове крутились мрачные мысли. Бывший? Член семьи?
Только в полночь я наконец услышал это: тихий, неуклюжий стук по дереву, за которым последовал слабый, нерешительный стук.
Я тут же встал и распахнул дверь.
Беклан стоял там, но он был уже не тем человеком, который убежал в слезах. Его волосы были растрёпаны, рубашка не заправлена, а глаза затуманены, словно он был в море опьянения. Он был пьян — слишком пьян, чтобы даже стоять прямо.
Как только дверь открылась, последние силы покинули его. Он рухнул вперёд, колени подкосились.
— Бек! — прорычал я, шагнув вперёд, чтобы поймать его.
Он тяжело упал мне на грудь, голова его безвольно свисала на плечо. От него исходил резкий, сладковатый запах дорогого алкоголя, смешивающийся со слабым ароматом мыла. Он был мёртвым грузом в моих объятиях, его руки безвольно вцепились в мою рубашку.
— Господин… Президент… — пробормотал он, голос его был невнятным и едва слышным.
Я не ответил. Я подхватил его на руки — одну руку за спину, а другую под колени — и легко поднял. Он казался слишком лёгким.
Я отнёс его к кровати, шёлковые простыни зашуршали, когда я укладывал его. Он тихо застонал, полузакрыв глаза, и погрузился в матрас.
Я на мгновение замер над ним, мои руки дрожали от смеси гнева и странного, мучительного чувства защиты. Он выглядел таким хрупким, таким сломленным из-за того, из-за кого бы он ни плакал.
Я наклонился, чтобы развязать ему шнурки, мои пальцы коснулись кожи, когда я услышал его голос. Это было прерывистое, невнятное бормотание, от которого у меня замерло сердце.
— Почему меня никто никогда не любит…?
Он заерзал на подушке, глаза всё ещё были закрыты, но боль отражалась в каждой напряжённой морщинке его лица.
— Почему это всегда со мной? Почему я всё порчу… каждый раз?
Из уголков его глаз потекли новые слёзы, пропитывая шёлковую наволочку. Он издал несколько прерывистых рыданий, прежде чем его тело обмякло.
Я стоял на коленях рядом с кроватью, глядя на него. Я ничего не понимал.
Затем в моей памяти всплыло воспоминание о той ночи, когда я отвозил его домой. Я помнил, как видел его плачущим у дома, но мне было всё равно, почему. Я предположил, что это какая-то пустяковая семейная драма.
Теперь же меня охватило тяжёлое чувство сожаления. Если бы я тогда просто спросил… может быть, я бы хоть немного понял, через что он сейчас проходит.
Мне было плохо. Хуже того, я чувствовал себя виноватым за собственное невежество. Но прежде всего я спрашивал себя: почему меня это так волнует? Почему мне нужно знать, кто причинил ему боль? Почему, видя, как он плачет, я чувствую себя так, будто меня разрывают на части?
Этот внезапный всплеск защитнических чувств к горничной был совершенно бессмысленным. Я был Леоном Верданисом. Мне было всё равно.
Я упёрся руками в матрас, чтобы встать, но прежде чем я успел вырваться, рука Бека резко вытянулась. Он с удивительной силой схватил меня за запястье, его пальцы дрожали.
— Не уходи… — прошептал он, голос его дрожал от пьяной сонливости. — Пожалуйста… просто обними меня.
Я посмотрел на него. Даже в таком состоянии было ясно, что он испытывает мучения. Гордость, отстранённость, образ «президента» — всё исчезло. Я отложил всё в сторону и забрался в кровать рядом с ним. Я прижал его маленькое, хрупкое тело к своему и крепко обнял.
Я наклонился, мои губы коснулись его волос. Я знал, что он меня не слышит, но мне всё равно нужно было это сказать.
— Бек, — прошептал я в темноту. — Я не знаю, через что ты проходишь. Но я бы хотел, чтобы ты всегда был счастлив… Я бы хотел, чтобы ты снова стал тем жизнерадостным мальчиком. Я хочу, чтобы ты преодолел свою боль.
Он издал долгий, дрожащий вздох и уткнулся головой мне под подбородок, наконец расслабившись. Я остался в таком положении, медленно поглаживая его спину ритмичными, успокаивающими движениями, пока усталость дня наконец не взяла верх, и я не уснул, обняв его.
На следующее утро я заставил себя проснуться рано. Мне нужно было встать с постели до того, как он откроет глаза; мне нужно было, чтобы всё выглядело нормально. Я принял душ и оделся в элегантный костюм, вновь обретя свой статус президента, хотя мои мысли всё ещё были заняты мальчиком в постели.
Я сидел на диване напротив кровати, держа в руке чашку чёрного кофе, и наблюдал за ним, как утренний свет начал наполнять комнату. Во сне он выглядел совсем иначе — спокойным, без груза проблем на плечах.
Внезапно Бек пошевелился. Он тихонько поморщился, приложив руку ко лбу, поскольку похмелье усиливалось. Медленно он открыл глаза, моргая от света, пока его взгляд не остановился на мне.
— Ах! Господин президент! — закричал он, пытаясь сесть. — Простите! Я… я не знаю, как я…
— Всё в порядке, — перебил я спокойным голосом, который, казалось, почти вывел его из себя.
Я не отрывал от него глаз.
— Просто иди и приготовься. Нам нужно спуститься вниз на завтрак.
Бек замер, выглядя совершенно растерянным. Он попытался встать, но его лицо исказилось от боли, и он, схватившись за спинку кровати, поморщился.
— Ты в порядке? — спросил я, слегка смягчив тон.
— Я в порядке, сэр, — пробормотал он, покраснев от смущения. — Просто… у меня немного болит голова.
— Понятно. Я буду ждать тебя в столовой, — сказал я, вставая. — Не торопись.
Я вышел из комнаты, предоставив ему уединение, в котором, как я знал, он отчаянно нуждался, чтобы справиться со своим замешательством.
К тому моменту, когда Бек присоединился ко мне за столом, он преобразился. Он был одет и причёсан, выглядел свежим, несмотря на бурную ночь. Он осторожно подошёл ко мне, готовый занять своё место слуги.
— Сэр, что я могу вам предложить?
— Садись, — сказал я, указывая на стул, где уже стоял сытный завтрак. — Ешь.
Он долго смотрел на меня, широко раскрыв глаза.
— Спасибо, сэр.
Когда он устроился в кресле, я незаметно жестом подозвал помощника. Один из моих сотрудников подошёл и поставил перед нами поднос с лекарством от похмелья, которое я заказал, и тёплой кружкой травяного чая. Я взял их и сразу же передал ему.
Бек перевёл взгляд с таблеток на моё лицо — на его лице читалось неподдельное потрясение.
— Это… для меня?
— Да, — ответил я ровным голосом. — Это для тебя.
Он посмотрел на меня так, словно я был ему незнакомцем, его удивление было настолько очевидным, что я почти улыбнулся.
— Если, конечно, ты этого не хочешь? — добавил я, подняв бровь.
— Нет, я…
http://bllate.org/book/30290/4050590
Готово:
