Элгер держал в руках полотенце, опустив голову так, что была видна лишь половина его миловидного личика, и тихо произнес:
— Господин, я пришел послужить вам в бальнее.
Цзян Юйбай как раз читал книгу и, услышав это, сказал:
— Ладно, ступай.
Элгер сжался от страха, повернулся и пошел в ванную набирать воду.
Ивэй бросил взгляд на усердного Элгера, затем перевел его на Цзян Юйбая и хитро закатил глаза.
Его сообразительная башка быстро во всем разобралась, и он с ухмылкой выдал:
— Хозяин, не буду мешать тебе предаваться утехам и разврату, я пошел!
Цзян Юйбай покрылся сплошными вопросами:
— Ты опять несешь какую-то чушь?
Ивэй уже распахнул окно и вылетел наружу, одарив Цзян Юйбая многозначительным взглядом, говорившим: я тебя понимаю.
Цзян Юйбай подумал, что тот болен.
Нет, это мир был болен.
Сильнейшие вампиры этого мира, вампиры уровня Прародителя, в каждой комнате имели полноценные кровати, и лишь на третьем этаге находились запечатанные мощными заклятиями комнаты с гробами, предназначенные для погружения в сон.
Что вообще здесь происходит?
Цзян Юйбай был совершенно сбит с толку.
Неужели они испугались, что ему будет непривычно спать, и заранее всё подготовили к его перемещению сюда?
Вскоре изнутри донесся робкий голос Элгера:
— Господин, я, я закончил.
Цзян Юйбай про себя подумал: раз набрал воду, так и ладно, чего так нервничать, вода ведь не кусается.
Он распахнул дверь и тут же был ослеплен открывшейся перед ним белоснежной картиной: верхняя одежда Элгера была почти полностью снята, темные растрепанные пряди рассыпались по плечам, а взгляд был полон недосказанности.
Заметив, что он вошел, Элгер смутился еще сильнее и застенчиво пролепетал:
— Вы, вы хотите отведать меня?
Цзян Юйбай: «……»
Послушай, братец, я иду мыться, ты-то почему разделся?
Отрок покраснел от стыда, опустил голову и принялся тереть края одежды, обнажая свои белоснежные ключицы:
— Вы можете испить моей крови, клянусь, я ублажу вас сильнее, чем днем.
Цзян Юйбай: «……Не нужно, уходи».
Он наконец понял, чего так боялся Элгер: вода-то и впрямь не кусалась, а вот он сам — вполне.
Услышав это, порозовевший Элгер моментально побледнел. Его губы задрожали, но у него не хватило смелости сказать хоть что-то еще, и он смог лишь понурить голову и проговорить с мертвым сердцем в груди:
— Слушаюсь… Я сейчас же уйду.
Он снова оделся, но чувствовал, как слой за слоем с него сдирают чувство собственного достоинства. Он ощущал себя выброшенной на берег рыбой, обнаженной и жарящейся под палящим солнцем — это было одновременно мучительно и стыдно.
Он уже почти онемел от привычки.
Отношение вампиров к людям никогда не менялось: он вечно терпел холодные взгляды и презрение, и лишь Цзян Юйбай смотрел на него без похоти и жадности, без высокомерного пренебрежения — и вот теперь он сам совершает столь ничтожный поступок перед Цзян Юйбаем.
Его гордость была практически растоптана в пыль.
Элгер наконец оделся и босиком вышел из ванной, ступая ногами по ледяному полу.
А позади раздался голос, прозвучавший подобно небесной музыке.
— Подожди.
Элгер растерянно обернулся и увидел, что на лице Цзян Юйбая по-прежнему не отражалось никаких лишних эмоций, он лишь выглядел колеблющимся и не спешил с действиями.
Взгляд, упавший на него, казалось, оценивал его с ног до головы, и Элгер инстинктивно выпрямил спину — сам не понимая почему, он не хотел оставлять у Цзян Юйбая дурного впечатления.
Цзян Юйбай, казалось, закончил свою оценку, опустил голову и сосредоточенно принялся расстегивать пуговицы на воротнике:
— Сегодня оставайся здесь, постелишь себе постель на полу из шкафа.
Элгер замер, а затем его захлестнуло невероятное, просто чудовищное счастье. Он понял смысл слов Цзян Юйбая, но больше всего его поразило то, что Цзян Юйбай сумел понять его трудное положение и столь деликатно, без лишних расспросов, позволил ему остаться.
Он судорожно кивнул:
— Да.
Закрывая дверь за Цзян Юйбаем, он случайно заметил, что тот уже снял рубашку: его бледная, тонкая талия казалась такой узкой, что ее можно было обхватить одной рукой, а кожу покрывал тонкий слой мышц, сияющий, подобно нефриту, прекрасный и притягательно-неземной.
Элгер почувствовал замирание сердца и нервную дрожь. Он в панике опустил взгляд и замер, уставившись на смоченный им же пол.
Дверь была плотно закрыта, но в ней словно таилась какая-то волшебная магия, манящая его вернуться и лично послужить тому, кто находится внутри.
Нет, нельзя, он не должен поддаваться наваждению.
Каким бы безобидным и дружелюбным ни казался Цзян Юйбай, это никак не отменяло его истинной природы вампира. Разве вампир, доразвившийся до такой стадии, мог не выпить ни капли крови? Каким бы блестящим и великолепным он ни был, у него наверняка были кровавые слуги, и он точно так же оставался монстром, питающимся человеческой кровью.
Словно бесчисленные вампиры, с которыми он сталкивался в прошлом, облаченные в соблачительные человеческие личины, которые парой небрежных слов с легкостью лишали людей рассудка.
Элгер понимал: тот, кто стоял перед ним, был существом еще более опасным, способным заставить утонуть в омуте — он был Прародитель Кровавого Клана, тем, кого боялись и почитали больше всего.
Он вытер капли воды, оставшиеся на волосах, и застыл в оцепенении.
Любой мог восхищаться Цзян Юйбаем, но только не он.
Когда Цзян Юйбай вышел после купания, он увидел, что Элгер уже постелил себе на полу и послушно лег, отвернувшись от него.
Он не стал придавать этому особого значения и лег на кровать.
Он не знал, что Элгер на самом деле не спал: тот напрягал все нервы с самого момента появления Цзян Юйбая и, прислушиваясь к шороху раздевания, боялся даже вздохнуть чуть громче.
Так он и пролежал в напряжении всю ночь, до самого рассвета отсчитывая собственные вдохи.
На следующий день.
Цзян Юйбай на редкость проснулся рано. Едва он встал с кровати, как тут же уткнулся взглядом в бледное лицо Элгера и его огромные темные круги под глазами.
Он испугался, а сообразив, в чем дело, покрылся сетью черных точек от раздражения:
— Ты чего тут делаешь?
Элгер с запозданием отступил на шаг, прихрамывая:
— И-извините.
Стоило ему испугаться, как он снова превращался в мягкого кролика, у которого от страха даже ушки на макушке сжимались.
Всю ночь продержавшись в одном и том же положении до самого рассвета, он затек до судорог в ногах, и подниматься ему пришлось с трудом.
Цзян Юйбай почувствовал себя каким-то свирепым злым духом, обижающим людей, мысленно скорректировал выражение лица и с трудом смягчил тон:
— Здесь тебе не нужно прислуживать, ступай на выход.
Элгер снова встревожился, боясь упустить что-то важное. Он впился ногтями в собственные пальцы, а его щеки окрасились в неестественный румянец:
— Господин……
Цзян Юйбай и без подсказок понимал, о чем думает этот малыш, поэтому прямо сказал:
— Разве тебе не нужно есть? Люди вроде должны питаться.
http://bllate.org/book/30275/3691154
Готово:
