— Мама говорила, что Чу Ван приносит несчастье другим. Из-за него ушла его собственная мать.
Взгляды окружающих мгновенно стали острыми, как иглы. Каждый из них, казалось, нес в себе насмешку и презрение. Такое выражение лиц ему было не впервой.
Перед ним будто снова возникла Ситино Рика. В огромном классе словно остались только они двое.
— Ты хочешь и дальше оставаться жалким ничтожеством?
— Если тебе не нравится этот мир, зачем ты в нём остаёшься? Пойдём со мной — разве это плохо?
— В их глазах ты всего лишь посмешище. Даже она считает тебя жалким убогим созданием — как только пройдёт новизна, она тебя бросит.
— Лучше сам откажись от них, чем позволить миру отвергнуть тебя.
Внезапно распахнулась задняя дверь.
— Ты, похоже, очень любишь повторять эти бессмысленные слова.
Внимание всех тут же переключилось на неё. Из-за двери вошла девушка. Длинные волосы ниспадали до пояса, словно водопад. Брови и глаза изгибались, как полумесяц, а на губах играла лёгкая улыбка.
Она одной рукой закрыла дверь и медленно перевела взгляд, пока он не остановился на Лю Цзине.
Толпа в изумлении затаила дыхание.
— Какая красивая девушка!
— Когда мой приёмный брат стал родственником преступника? И когда он превратился в твоего содержанчика?
Она шаг за шагом приближалась к Чу Вану, пока не оказалась рядом с ним. В её движениях ощущался лёгкий аромат жасмина.
Ши Чжэнь взяла телефон у Ли Цая и пролистала фотографии в школьном чате. Её взгляд снова упал на того, кто держал футбольный мяч, и улыбка на её губах постепенно исчезла.
— Лю Цзинь.
— Это ты… обижаешь моего брата?
— Я что-то не слышал, что у Чу Вана есть сестра?
— Да ладно тебе, Чу Ван! Уж не дошло ли до того, что теперь тебе нужна девчонка, чтобы защищала?
Лю Цзинь становился всё злее. Почему каждый раз, когда он пытается унизить Чу Вана, обязательно находится кто-то, кто встаёт на его защиту?
Ши Чжэнь проигнорировала его провокации и бросила телефон обратно Ли Цаю.
— Раз уж ты так много знаешь, то, конечно, понимаешь, что опекуном Чу Вана сейчас не является Чу Цян.
— Ты используешь чужие раны, чтобы подчеркнуть собственное величие. Это твоё развлечение?
Лицо Лю Цзиня вспыхнуло:
— Да ты вообще чушь какую несёшь!
Ши Чжэнь чуть усмехнулась. Она ещё ничего толком не сказала, а он уже паникует.
— Чу Ван больше не имеет никакого отношения к Чу Цяну. Его приёмным отцом стал известный профессор университета А. И этот профессор — мой дядя Фан.
Ши Чжэнь бросила взгляд на всё более мрачнеющее лицо Лю Цзиня, но на губах по-прежнему играла лёгкая улыбка.
Все в классе были ошеломлены. Что это вообще значит?
— А этот Лю Цзинь не только незаконно собирал информацию о моём брате и вторгался в его личную жизнь, но ещё и распространял выдуманные слухи. В первой старшей школе за такое полагается взыскание, не так ли?
В её глазах, полускрытых за насмешливой улыбкой, мелькнула сталь.
Она прекрасно знала: даже если ученик поступит в университет, взыскание в аттестате сильно повлияет на его будущее. А уж такие богатые дети, как Лю Цзинь, чьи родители возлагают на них большие надежды, боятся взысканий больше всего на свете.
— Я… я не…
Лицо Лю Цзиня мгновенно побледнело. Он запнулся, не в силах вымолвить и слова.
Он просто не выносил Чу Вана. Случайно увидев ту информацию в телефоне, он и придумал этот ход. Но никаких незаконных расследований он не проводил!
— Я не расследовал его! Это не я сделал! Просто… он мне не нравится!
Юношеская несдержанность — и всего парой фраз он выдал всё, что думал на самом деле.
Ши Чжэнь фыркнула:
— Из-за того, что кто-то тебе не нравится, ты готов разрывать чужие раны и травить слухами, лишь бы удовлетворить своё тщеславие и получить удовольствие?
— Ты хоть понимаешь, что три человека могут создать тигра, а слова способны убить?
— Даже если у тебя и не было злого умысла, такие низменные методы могут убить человека без единого выстрела.
Мяч выпал из рук Лю Цзиня и покатился по полу.
— Непреднамеренное действие не делает тебя невиновным. Иногда именно твоё невежество способно разрушить чужую жизнь.
Произнеся последнюю фразу, Ши Чжэнь окинула взглядом всех присутствующих. Её взгляд был остёр, как шипы, и все потупили глаза, не смея встретиться с ним.
Ведь Чу Ван никогда никому не причинял вреда, а они только что позволили использовать себя для злобных домыслов против него.
Чу Ван смотрел на девушку, стоявшую перед ним, и на его лице промелькнуло странное выражение. Это чувство было для него новым.
Раньше слова людей падали на него, как камни в воду — он не чувствовал боли. Он заперся в безопасном месте, окружив себя твёрдой скорлупой, непроницаемой для внешнего мира. Но теперь… кто-то начал постепенно разбивать эту броню.
В этот момент он растерялся.
Ши Чжэнь почувствовала странный взгляд и обернулась. Это была Ситино Рика. Под чёлкой её ясные глаза стали мрачными, как туча.
Ши Чжэнь взяла руку Чу Вана и без страха встретилась с ней взглядом. Скоро, наверное, настанет день, когда убийца-девушка покинет это место. Она не верила, что Ситино Рика осмелится предпринять что-то радикальное прямо сейчас. Ведь если Чу Ван сам не захочет уходить, у неё нет никаких шансов. После всего случившегося он, скорее всего, не захочет оставаться в классе.
Ши Чжэнь развернулась и, взяв юношу за руку, повела его прямо к выходу.
Семья Ши в городе А занимала особое положение. У ворот школы охранники не только не стали их задерживать, но даже встали, чтобы вежливо поприветствовать.
Миновав четырёхугольные стены школы, они вышли на улицу. Машины неслись по дороге, в саду порхали бабочки и пчёлы.
Ши Чжэнь шла впереди, но ноги у неё подкашивались, и она присела на скамейку в парке. Чу Ван сел рядом.
Яркое солнце освещало его белоснежную шею, он прищурился, и его профиль казался особенно чистым и нежным.
Ши Чжэнь смотрела на него и задумалась. Она поняла: Чу Ван — по-настоящему удивительное существо.
Его дразнят, насмехаются, оскорбляют. Он не отвечает, не сопротивляется. Не потому, что не может, а потому что ему всё равно. В его глазах эти люди — просто незнакомцы, чьи слова и поступки не способны его тронуть. Именно в этом и заключалась его страшная сила.
Безразличие не означает отсутствие боли. Он таков потому, что никто никогда не учил его защищать себя.
Ши Чжэнь вспомнила ужасное детство маленького Чу Вана из оригинальной книги и почувствовала тяжесть в груди. Теперь она полностью разделила образ Чу Вана и того жуткого убийцы-маньяка. В её глазах Чу Ван оставался тем самым наивным и чистым юношей. У него ещё будет прекрасная жизнь. Он никогда не станет тем монстром.
Ши Чжэнь взяла его за руку и серьёзно посмотрела ему в глаза.
Чу Ван приподнял веки, слегка ошеломлённый. Он не знал, что она собирается делать.
— Если тебя обижают, нужно сопротивляться. Если тебя оклеветали, нужно возражать. Если тебя ударили, нужно чувствовать боль.
— Понял?
Чу Ван смотрел на неё, не говоря ни слова.
— Дурачок, — бросила она, отпуская его руку и подпирая щёку ладонью с досадой.
Ей оставался ещё год до выпуска. Она не сможет быть рядом с ним постоянно. Если вдруг появятся какие-нибудь странные люди и снова попытаются увести его, кому она тогда будет жаловаться?
Её слова вызвали в Чу Ване ещё более сильное странное чувство. Будто на бескрайнем леднике, покрытом толстым слоем снега, раздался едва уловимый хруст подо льдом. Тихий, но отчётливый.
После всех этих слов палящее солнце жгло им головы. Ши Чжэнь вдруг заметила рядом магазинчик и оживилась.
— Не уходи никуда, подожди меня здесь.
Чу Ван кивнул и уставился на свою ладонь, будто на ней ещё оставалось тепло от её прикосновения. В уголках его губ дрогнула улыбка.
Ситино Рика была права. Действительно, он жаждет тепла, которое даёт ему Ши Чжэнь. Пусть это тепло — как бездонная пропасть. Он не знает, скрывает ли она за ним манипуляции или иные цели. Возможно, это всего лишь временная, хрупкая иллюзия. Но он не хочет её разрушать.
Тень вернулась, и в его ладонь вложили бутылочку тёплого молочного чая.
Чу Ван поднял глаза и увидел, как она ловко открутила крышку и сделала глоток.
Ши Чжэнь почувствовала его пристальный взгляд и замерла.
— Что? Тебе не нравится молочный чай?
Его пальцы крепче сжали бутылку. Он вспомнил ту ночь. День, когда умерла его бабушка. Ему тогда тоже подали тёплый молочный чай.
— Этот вкус не такой сладкий. Я обычно подогреваю его.
Ши Чжэнь вдруг вспомнила что-то и извиняющимся тоном добавила, совершенно не осознавая, чего именно она забыла.
Чу Ван опустил глаза, и уголки его губ дрогнули. Тот же самый молочный чай. Та же привычка. И все те «случайные» встречи, которые она устраивала… вплоть до сегодняшнего дня. Каждое действие имело свою цель. Но, несмотря на это, он вынужден признать: ей это удалось.
Когда он открыл бутылку и сделал глоток, Ши Чжэнь села рядом.
— Вкусно?
Ей этот вкус очень нравился — совсем не приторный.
Он повернулся к ней.
— Вкусно.
Ветер развевал его чёлку, и в его глазах отражался её образ. Она приложила столько усилий, чтобы постепенно вытащить его из прошлого. Она дала ему прикоснуться к свету. Он думал, что вечное одиночество — его удел, но впервые почувствовал, каково это — быть в свете, чувствовать его жар. Впервые он захотел вернуть всё, что когда-то отверг. Он захотел стоять в свете. Хотел быть таким же, как она.
По дороге домой их тени удлинялись на асфальте.
— Имя «Белыш» слишком простое. Давай придумаем нашему котёнку новое имя.
Из-за учёбы они почти не могли ухаживать за котёнком, поэтому Ши Чжэнь специально наняла специалиста по уходу за животными. Но котёнок уже давно жил у них, а имени так и не получил.
Чу Ван бросил взгляд на её профиль. Её лицо было оживлённым, будто порхающая бабочка.
Глаза Ши Чжэнь вдруг загорелись:
— Как насчёт «Клок-Клок»? Разве не мило? Клок-клок, клок-клок!
Чу Ван кивнул. Её настроение, казалось, передалось и ему, и он невольно почувствовал лёгкость.
— Тогда решено!
Ночью Ши Чжэнь снова вошла в сознание Чу Вана. Она ожидала увидеть подросший зелёный росток, но к своему удивлению обнаружила, что он совсем не изменился.
Она задумалась: где же она ошиблась?
С тех пор в классе больше не осмеливались распространять лживые слухи. Ли Цай тоже получил урок и чувствовал себя обиженным. Откуда ему было знать, что Чу Ван — приёмный сын дяди Фана? Если бы ему сказали раньше, разве он стал бы строить догадки?
Жизнь постепенно возвращалась в привычное русло. Самым удивительным для Ши Чжэнь стали перемены в Чу Ване. Он больше не сидел взаперти в своей комнате, а начал, как и она, смотреть телевизор в гостиной. Сначала он почти не брал на руки Клок-Клока, но теперь даже сам кормил его молоком.
Хотя росток по-прежнему не рос, Ши Чжэнь была уверена: рано или поздно он обязательно вырастет.
Однажды, возвращаясь домой, Чу Ван встретил Ситино Рику. На ней была школьная форма, ветер колыхал складки её юбки.
— Ты правда не хочешь пойти со мной?
Отец неоднократно приказывал ей уезжать. Срок истёк, и у неё больше не было причин оставаться. Но перед отъездом она хотела увидеть его в последний раз.
Закат удлинял тень юноши на земле.
Ситино Рика погладила кольцо на среднем пальце и загадочно произнесла:
— Похоже, ты действительно остаёшься.
Ресницы Чу Вана дрогнули, отбрасывая лёгкую тень. Хотя её план провалился, на лице девушки появилась улыбка. В её глазах блеснул странный свет.
— Возможно, в глазах других ты всегда был терпеливым и добрым юношей.
Она вдруг приблизилась, и её голос стал хриплым:
— Но ты можешь обмануть их… только не меня.
http://bllate.org/book/3023/332417
Готово:
