— Лень на тебя смотреть. — На лице Доу Чэна промелькнуло смущение. — Опять уводишь разговор в сторону, Цюй Чжун, неужели ты думаешь, что я...
— Не думаю. — Цюй Чжун с улыбкой съел кусочек фрукта. — Доводилось ли тебе видеть, как призраки едят?
Доу Чэн замер и лишь спустя добрую минуту сообразил ответить:
— ...Я и не видел, чтобы призраки не ели.
Цюй Чжун усмехнулся, оставив вопрос без ответа.
— Бесполезно цепляться за моё происхождение. Каким бы ни было моё прошлое, пока я не уйду, ты ничего не сможешь поделать. — Цюй Чжун склонил голову и посмотрел на Доу Чэна. Его негромкий голос источал незримое, давящее превосходство: — Всё, что тебе остается — это смириться и подчиниться.
Лицо Доу Чэна резко изменилось:
— Ты...
Он только собрался ответить, как его прервал внезапный стук в дверь.
— Доу Чэн! Доу Чэн, это Гань Пин, открывай скорее!
Цюй Чжун убрал устрашающий напор и поднялся:
— Я открою.
Доу Чэн всё ещё находился под впечатлением от только что услышанных слов Цюй Чжуна и никак не мог прийти в себя.
— Доу Чэн! Беда! Большая беда! — Едва Цюй Чжун отворил дверь, Гань Пин ураганом ворвался внутрь и вцепился Доу Чэну в руку: — Быстро, быстро, хорош притворяться трупом, пошли со мной!
— В чём дело? — У Доу Чэна совершенно не было сил, и его чуть не свалили с ног.
— На месте узнаешь, чёрт возьми, такое зрелище! — Лицо Гань Пин раскраснелось от возбуждения, а голос дрожал от нетерпения: — Не тяни, вставай быстрее!
Доу Чэн уже собирался отказаться, как Цюй Чжун внезапно подошёл к нему и присел на корточки:
— Я тебя потащу.
Не дожидаясь возражений, он взвалил Доу Чэна на спину.
— Эй, с тобой всё в порядке? — Гань Пин только сейчас заметил странное состояние Доу Чэна и озадаченно переводил взгляд то на Цюй Чжуна, то на него самого.
Доу Чэн и думать забыл о том, чтобы признаться в собственной слабости из-за простуды и температуры. Закатив глаза, он уже собирался приказать Цюй Чжуну спустить его на землю, как услышал:
— Ногу повредил.
То ли нарочно, то ли случайно, но в этот самый момент палец Цюй Чжуна сквозь ткань штанов едва ощутимо скользнул по складке между ягодицами Доу Чэна, отчего тот аж подпрыгнул. Он тут же с ужасом вспомнил о травме своей задницы, хотя, как ни странно, стоило проспать всего день и ночь, как боль исчезла без следа...
— А-а, понятно. — Гань Пин вовсе не заметил этого тонкого взаимодействия и даже не удосужился расспросить о травме, принявшись лишь подгонять: — Тогда чего мы ждём, пойдём скорее!
Быстро, быстро! Давай же, братец, поживее!
Всю дорогу Гань Пин запыхавшись подгонял их снова и снова, доводя Доу Чэна до белого каления.
— Торопишься — так на тот свет! — выругался Доу Чэн и только потом спросил: — Куда ты нас приволочь-то пытаешься?
— Я же говорю, придём — узнаешь...
— Нет, так нет, тогда мы обратно, а ты топай один. — Доу Чэн похлопал Цюй Чжуна по плечу: — Возвращаемся.
— Стой! Выбрались же уже, парень... — Заметив недобрый взгляд Доу Чэна, Гань Пин выложил правду: — К Ван Шу намылились, у отца Чжоу Сяна стряслась беда!
— У Чжоу Шимина? — опешил Доу Чэн.
— У него самого, — на ходу тараторил Гань Пин. — Понятия не имею, какая муха его укусила, но он перецеловал всех мёртвых свиней на их семейной бойне! Ой, зрелище не для слабонервных, в общем, сами увидите. Меня вообще мать Чжоу Сяна со слезами умоляла позвать вас на помощь!
— Чёрт, до чего же мерзко! — Доу Чэн изумился и тут же принялся погонять Цюй Чжуна: — Быстрее, давайте быстрее взглянем!
Что до Цюй Чжуна, то он и так собирался помочь семье Чжоу Сяна, просто задержался из-за Доу Чэна. Услышав это, он никак не выразил эмоций, однако шаги его заметно ускорились.
Когда троица добралась до места, у ворот бойни семьи Ван уже собралось изрядное количество зевак — толпа стояла в три слоя. Вопли Тао Гуйфан раздирали душу, перекрывая даже гам собравшихся.
— О боже мой, да что же на тебя нашло! Шимин, Шимин, остановись же!
До людей долетали обрывки пересудов.
— Эта Тао Гуйфан вечно так пеклась о своей репутации! Теперь-то Чжоу Шимин опозорил их семейку на веки вечные, ццц...
— Да брось ты болтать, у Чжоу Шимина между бровей чернота, взгляд пустой — сразу видно, одержим злым духом!
— О, и Слепец Лю пожаловал?
Услышав, как кто-то окликнул Слепца Лю, Доу Чэн инстинктивно обернулся и действительно заметил его в гуще толпы.
— Эй, — Доу Чэн хлопнул Цюй Чжуна по плечу. — Опусти меня. Тут столько народу, если кто увидит, добрая слава моего господинанакроется медным тазом.
— Уверен, что устоишь на ногах? — Цюй Чжун крепко держал его на спине, собираясь протиснуться сквозь толпу.
— Не хочу я на спине! — упрямо уперся Доу Чэн.
Цюй Чжун немного поколебался, но всё же уступил его требованию и опустил на землю: — Побудь с Гань Пином, я зайду взглянуть. — Затем он перевёл взгляд на Гань Пина, который подпрыгивал на носках, пытаясь разглядеть происходящее: — Он стоит неуверенно, придерживай его. Ждите меня здесь, никуда не уходите.
— Угу, хорошо. — Гань Пин поспешно протянул руку, подхватывая Доу Чэна.
— Прости за беспокойство. — Цюй Чжун кивнул, после чего развернулся, растолкал зевак и скрылся внутри.
Сидеть на месте было бы выше сил Доу Чэна. Как только Цюй Чжун скрылся из виду, они вдвоём тоже протиснулись внутрь. Конечно, сейчас Доу Чэн был сущим увальнем, так что под словом протиснуться подразумевался исключительно энтузиазм Гань Пина.
— С твоей ногой вообще всё в порядке? — озабоченно косясь на конечность приятеля, поинтересовался Гань Пина, прокладывая дорогу сквозь толпу. — Немудрено, что вчера тот парень взвалил тебя на плечо. Я-то еще ломал голову, с чего бы это, а оказывается, ты травмирован.
— Да пошёл ты! — заметив злорадную ухмылку на лице Гань Пина, Доу Чэн помрачнел.
Гань Пин хихикнул и изобразил пальцами жест застёгивающейся молнии на рту, после чего с трудом протащил Доу Чэна дальше.
И в тот самый момент, когда они почти преодолели заслон из зевак, Доу Чэна резко дёрнуло за руку, отчего он покачнулся и нос к носу столкнулся со Слепцом Лю, чьё лицо исказила кривая усмешка.
— Ого, парень, а твоя задница заживает на удивление быстро!
Лицо Доу Чэна помрачнело:
— Не твоё собачье дело, отпусти!
— Парень, жить хочешь — не лезь туда. — Слепец Лю ткнул пальцем в лицо Доу Чэна: — Меж бровей чернота, взгляд мутный, жизненная сила угасает. Сам выглядишь не лучше того бедолаги, так что побереги себя, не сойся в пекло. — С этими словами он разжал пальцы.
Однако Доу Чэн лишь презрительно фыркнул, ничуть не испугавшись:
— Опять пытаешься впарить мне какую-то дрянь? Какая-то деревяшка за шестьдесят восемь юаней? Попадись я ещё раз на твою удочку, зови меня дедушкой! — Показав старику средний палец, он потянул Гань Пина вперёд, и они быстро затерялись в толпе. — Этот старый хрыч в прошлый раз заявлял, будто на мне порча, и втюхал мне за шестьдесят восемь кусок дерьма с Мантрой Шюрангамы, от которого толку как с козла молока!
Если бы он не знал, на что способен этот старик, всё точно так же бы не закончилось.
Едва эти слова сорвались с губ, как чужое ледяное прикосновение легло ему на плечо.
— Братик...
Знакомый призрачный шекс раздался прямо за спиной.
Словно гром среди ясного неба, Доу Чэн замер на месте.
Крупная капля холодного пота скатилась по виску, за ней вторая, третья... ручейком... в мгновение ока Доу Чэн вспотел с головы до ног. Ощущая ледяные, дразнящие пальцы женщины-призрака на своём плече, он чувствовал, как бешено колотится сердце, отдаваясь звоном в ушах, и леденящий мороз мгновенно пронзил каждую клеточку тела.
— Братик...
— Проваливай! — Свирепое выражение исказило лицо Доу Чэна. Яростный внутренний окрик, казалось, вмиг сорвал какие-то оковы, взорвавшись в голове и мгновенно возвратив ясность рассудка.
Женский шёпот умолк, ледяные поглаживания на плече исчезли — всё выглядело лишь галлюцинацией. Опять хлынувший в уши шум толпы вернул ему ощущение твёрдой почвы под ногами.
— Доу Чэн, Доу Чэн, ты в порядке?
Опомнившись, Доу Чэн обнаружил, что валяется на земле. Глядя на встревоженное лицо Гань Пина, он обессиленно покачал головой.
— Нога сильно болит? Хочешь, я понесу тебя? — Заметив бледность и пот градом на лице товарища, Гань Пин решил, что дело в травме ноги, и ничего лишнего не заподозрил.
— Отвали, — закатил глаза Доу Чэн и протянул руку. — Подними меня.
— Угу. — Почесав затылок, Гань Пин поспешно поставил его на ноги.
Шуму они наделали немало, но к несчастью для Доу Чэна, его дурная репутация играла против него: никто не бросился на помощь, напротив, люди испуганно шарахались в стороны, опасаясь, как бы их не сделали виноватыми.
— Глянь-ка на свою репутацию, — цыкнул языком Гань Пин, оглядываясь на окружающих.
Доу Чэн окинул толпу свирепым, колючим взглядом и презрительно искрил губы:
— Репутация — грош ей цена, на неё сыт не будешь.
Не успели они договорить, как из толпы донёсся единый испуганный вздох.
Встрепенувшись, оба тут же посмотрели в ту сторону и увидели, как потерявший рассудок Чжоу Шимин с криком бросился к людям, схватил за волосы какую-то девушку и потащил в близлежащий переулок.
— А! На помощь!
— Шимин!
— Боже мой, спасите человека!
Из-за столь неожиданного поворота обстановка моментально накалилась, и зеваки бросились в погоню за парочкой.
Доу Чэн инстинктивно оглянулся в поисках Цюй Чжуна, но успел заметить лишь мелькнувший в сторону переулка силуэт.
— Гань Пин, быстрее, за ними! — засуетился Доу Чэн.
Гань Пин и рад был побежать, но тащить за собой Доу Чэна означало безнадежно отстать:
— Чёрт, какая же ты обуза!
В другое время за такие слова Доу Чэн давно бы намылил ему шею, но сейчас ему было не до того, и он лишь продолжал погонять приятеля.
В конце концов Гань Пину надоело слушать упрёки, он со стоном согнулся, взвалил Доу Чэна на спину и припустил вперёд.
Правда, ростом Гань Пин не вышел и силушкой не отличался, так что пробежал с ношей всего пару шагов и выдохся. Парень поступил проще некуда: сбросив Доу Чэна на землю, словно мешок с картошкой, он припустил на всех парах.
— Отдыхай, братан, я побежал, потом вернусь за тобой! — Какое уж тут братство, когда на кону такое зрелище.
— Твою мать! — Лицо Доу Чэна почернело пуще прежнего. — Гань Пин, чтоб тебя!
Мордашка смазливая, а вкусы извращённые.
http://bllate.org/book/30195/3680007
Готово:
