На север от улицы Чжаонин в столице начиналась улица Цзиньхуа. Как и подобает её названию — «роскошная, как парча», — здесь располагались преимущественно лавки, торгующие нарядами из дорогих тканей и шелковыми материалами. Самой знаменитой среди них была «Юньфанчжай». Благодаря процветающему делу она оттягивала к себе всех покупателей с соседних магазинчиков, и перед её дверью постоянно толпились экипажи и прохожие.
Однако месяц назад рядом с «Юньфанчжай» открылась новая лавка под названием «Сююэсянь», специализирующаяся исключительно на вышивальных нитках и готовых изделиях. Дамы и девицы, купившие ткани и наряды, нередко желали украсить их вышивкой, и «Сююэсянь» как раз удовлетворяла эту потребность. Поэтому её дела тоже пошли в гору — вместе с соседом.
В тот день в «Сююэсянь» вошли две молодые женщины в лисьих шубках и оленьих сапожках. Их прически, хоть и не были перегружены украшениями, сияли драгоценностями несметной ценности. За ними следовали две изящные служанки в дорогих нарядах и несколько слуг.
Увидев их, приказчик в лавке сразу оживился и с восторгом провёл гостей внутрь.
— Нам нужны самые лучшие шёлковые нитки для вышивки, — сказала первая вошедшая Люй Циндань. Её голос звенел, словно жемчуг, рассыпанный по нефритовой чаше, и в нём чувствовалась живая весёлость.
Приказчик, слегка ссутулившись, тут же ответил с улыбкой:
— Не обману вас, госпожа: вы попали именно в лучшую лавку вышивальных ниток во всей столице! Какие бы нитки ни пожелали — у нас в «Сююэсянь» всё найдётся!
Люй Циндань улыбнулась:
— Мне нужны лишь четыре цвета: пурпурный, ивовый жёлтый, серебристо-красный и зелёный шэнь. Остальное нам не нужно.
Приказчик кивнул, велел другой служанке, присматривающей за лавкой, подать гостям чай, а сам отправился в задние покои за нужными нитками.
Лавка была невелика, но зато оформлена со вкусом и изяществом. На стенах висели разноцветные шёлковые кисти, украшенные колокольчиками и бубенцами. Всё сияло яркими красками и переливалось радужным блеском — именно то, что любят девушки.
На лестнице, ведущей на второй этаж, висел занавес из хрустальных бусин, будто только что вымытый родниковой водой — прозрачный и сияющий.
— Этот занавес из бусин неплох, — заметила Шэнь Тяньцзи. — Летом следующего года я тоже повешу такой у себя в покоях, хотя сейчас, зимой, он кажется чересчур холодным.
Едва она договорила, как занавес зазвенел, и с лестницы кто-то спустился.
Сначала раздвинула бусины служанка с изящными чертами лица, а за ней — пара молодых людей необычайной красоты, один за другим медленно вошли в зал.
Девушка была одета в роскошное платье из парчи с узором гибискуса, её причёска — «облако» — украшала жемчужная диадема с изумрудами. Белизна её кожи превосходила даже сияние жемчуга. Спокойно ступая, она словно парила, будто небесная фея, сошедшая на землю, и всё помещение вдруг засияло от её присутствия.
Даже Шэнь Тяньцзи не могла не восхититься её грацией и осанкой. Однако лицо девушки было слегка опущено, и черты её оставались скрыты.
— Это старшая законнорождённая дочь маркиза Цзинъюаня, Су Юньчжи. Уже двадцать восемь лет, а всё ещё не вышла замуж, — с явным презрением пояснила Люй Циндань. — Цц, цц!
В империи Да-чжао девушки обычно выходили замуж сразу после совершеннолетия. Старшая дочь дома Су до сих пор оставалась незамужней лишь потому, что в завещании покойного императора она была указана как одна из кандидаток на место наложницы нового государя.
За последние годы император У-ди так и не упомянул о церемонии посвящения наложниц. Некоторые из женщин, упомянутых в завещании, уже вышли замуж по собственному выбору, и государь не выразил возражений — видимо, молчаливо одобрил. Но эта госпожа Су всё ещё оставалась непоколебима, очевидно, твёрдо решив войти во дворец.
Так вот она какая — Су Юньчжи. В прошлой жизни Шэнь Тяньцзи вышла замуж за дом Су уже тогда, когда старшая дочь Су стала имперской наложницей Су, а позже — наложницей высшего ранга. Поэтому им так и не довелось встретиться.
Шэнь Тяньцзи знала, что Люй Циндань переносит свою неприязнь к Су Юньжо на старшую сестру без всякой причины, и мысленно усмехнулась. Она уже собиралась что-то сказать, но вдруг увидела мужчину, идущего следом за Су Юньчжи, и застыла как вкопанная!
Этот стройный, благородный и необычайно красивый юноша был никто иной, как старший законнорождённый сын маркиза Цзинъюаня, Су Моян.
На нём был лунно-белый парчовый кафтан с серебряной вышивкой птиц фениксов, в руке — нефритовый веер. Он словно сошёл с весенней картины, полной цветущих садов и тёплого ветра.
Шэнь Тяньцзи давно уже не вспоминала о Су Мояне и никак не ожидала, что встретит его так внезапно!
Этот человек когда-то был её мужем. Всё её горе и страдания в прошлой жизни начались с одной-единственной ошибки — слепой, безответной любви.
Раньше она была избалованной и своенравной. Всё, что она хотела, окружающие немедленно приносили ей на блюдечке с голубой каёмочкой. Роскошная, беззаботная юность, в которой не было ни единого разочарования, заставила её поверить, что в этом мире нет ничего, чего не смогла бы добиться Шэнь Тяньцзи.
Однажды у ворот Императорской академии шумел бамбуковый лес. Среди зелёных стволов стоял Су Моян, играя на нефритовой флейте. Его мелодия звучала так прекрасно, что Шэнь Тяньцзи долго не могла отвести от него взгляда.
Когда он обернулся и увидел её, он улыбнулся.
В тот миг юная Шэнь Тяньцзи почувствовала, будто перед ней расцвели все весенние цветы мира.
Тогда она думала, что эта улыбка была предназначена только ей. Но спустя годы, когда она томилась в одиночестве во внутреннем саду дома Су, она вдруг вспомнила: в тот день рядом с ней стояло множество людей, слушавших ту же мелодию. Откуда же она взяла, что он улыбался именно ей?
Всё это оказалось лишь самонадеянной иллюзией.
Шэнь Тяньцзи тихо вздохнула про себя. Когда она снова подняла глаза, её взгляд был ясным и спокойным, в сердце не осталось и тени былого волнения.
Поскольку лавка была небольшой, путь Су Мояна и его сестры к выходу неизбежно привёл их всё ближе к Шэнь Тяньцзи и её подруге. К счастью, их столик стоял в углу и не привлекал внимания.
— Сестра, всё ли ты приобрела? — услышала Шэнь Тяньцзи тихий вопрос Су Мояна.
В ответ прозвучал мягкий, тёплый голос Су Юньчжи. В окружении слуг и служанок они прошли через зал и вышли на улицу. За ними с поклонами и улыбками следовал другой приказчик, усердно провожая гостей.
Шэнь Тяньцзи спокойно допила остатки чая и подумала: «Лучше бы мне больше никогда с ним не встречаться».
Но судьба, как всегда, распорядилась иначе.
— Госпожи! Ваши нитки готовы! — раздался громкий голос приказчика.
Этот возглас мгновенно привлёк внимание Су Мояна и его сестры, уже почти вышедших за дверь.
Взгляд Су Мояна сначала упал на Люй Циндань, стоявшую боком к нему. Её белоснежная лисья шуба с алыми вставками, белоснежный мех на воротнике, подчёркивающий нежность кожи, и живые, искрящиеся глаза с лёгкой чертой мужественности в чертах лица — всё это создавало особое, притягательное очарование.
Он мысленно одобрил, а затем перевёл взгляд на другую девушку, стоявшую рядом.
Хотя она была к нему спиной, её стройная фигура в шубке цвета императорской гармонии казалась невероятно изящной, и он невольно залюбовался.
Когда Шэнь Тяньцзи повернулась, чтобы рассмотреть цвет и блеск ниток, Су Моян вдруг замер.
Эта девушка — не кто иная, как Шэнь Тяньцзи из герцогского дома Цзинго, которая два года назад постоянно крутилась вокруг него!
Они познакомились случайно в Императорской академии. Потом она часто приглашала его на разные встречи, а если не было повода — всё равно появлялась перед ним в ярких нарядах и с тщательно продуманной причёской, открыто демонстрируя свою симпатию. Он, конечно, это замечал. Подобные взгляды были ему не в новинку: сначала даже льстили, но со временем стали раздражать. Особенно Шэнь Тяньцзи — ведь она была дочерью герцога Цзинго, чей статус выше, чем у дома Су. Поэтому он вынужден был сохранять вежливость и не мог открыто показать своё раздражение. Чем больше она проявляла к нему интерес, тем сильнее он её невзлюбил.
Правда, Шэнь Тяньцзи была необычайно красива и происходила из самого знатного рода. Такая девушка, постоянно обращающая на него внимание, конечно, льстила его самолюбию. Но он считал себя благородным юношей с безупречными манерами, и, как бы ни была хороша Шэнь Тяньцзи, её своенравный, вспыльчивый характер и полное отсутствие женской сдержанности и скромности вызывали у него глубокое неодобрение. Просто из уважения к своему статусу он не позволял себе грубости.
Два года назад, когда она уезжала в Гусу, она специально пригласила его в павильон Юньхуа, чтобы попрощаться. Он тогда подумал: «Наконец-то уезжает! Рад бы был, да не пойду». И в тот день он не явился на прощание.
Он и не думал, что она пропадёт на целых два года.
А теперь он даже не сразу узнал её.
Белоснежная кожа, цветущее лицо, выразительные глаза, полные жизни и блеска… Она та же, но излучает совсем иное. Раньше, несмотря на красоту, в ней чувствовалось что-то пустое, и её привлекательность казалась ему вульгарной. А теперь, даже глядя на её спину, он не мог отвести глаз. А когда увидел её ясные, чистые глаза, наполненные светом гор и рек, цветов и деревьев, он почувствовал, как сердце дрогнуло.
«Было бы неплохо видеть такую улыбку почаще», — мелькнуло у него в голове.
Но тут же он опомнился. Перед глазами возник другой образ — прекрасное лицо женщины, которую он хранил в самом сокровенном уголке сердца все эти годы.
При мысли о ней его душа сразу успокоилась. Никто в мире не сравнится с ней.
Хотя и она уже не та, кем была раньше.
В глазах Су Мояна промелькнула грусть.
Между тем Су Моян остановился, и Шэнь Тяньцзи, конечно, это заметила. Но она сделала вид, будто не узнаёт его: ведь ей и вправду нечего было ему сказать.
Раньше она, конечно, злилась на него. Она вышла за него замуж в расцвете юности, в ярком свадебном наряде, отдавая ему всё своё сердце и надеясь на его заботу и любовь. Она отбросила весь гордый статус дочери герцога, проявила невероятную преданность и любовь, пошла против воли семьи и родителей — всё ради него.
И всё это оказалось пустой насмешкой.
Шесть долгих лет мучений постепенно привели её к прозрению.
Она поняла: в этом мире не всё можно получить, просто захотев. Некоторые вещи невозможно удержать силой — особенно чужое сердце. Он любил Гу Иньинь, и всё, что принадлежало Гу Иньинь, казалось ему прекрасным. Так же, как всё, что касалось его, казалось прекрасным ей.
Но она — не Гу Иньинь. Сколько бы она ни отдала ему своей любви, это было всё равно что черпать воду решетом. Всё, чего она добилась, — лишь усилившееся отвращение с его стороны.
Пережив смерть и возрождение, она теперь смотрела на всё гораздо яснее. К Су Мояну в её сердце не осталось ни обиды, ни злобы.
Су Моян некоторое время смотрел на неё, но она делала вид, что не узнаёт его. У двери его звала сестра, и ему пришлось уйти.
Приказчик подробно рассказал им о свойствах и ценах разных ниток. В итоге девушки купили десять лянов серебром разноцветных ниток и передали их служанкам. Затем они вышли из лавки.
У дверей «Сююэсянь» карета семьи Су всё ещё не уехала. Су Юньчжи зашла в соседнюю «Юньфанчжай», а Су Моян ждал её под большим вязом.
Шэнь Тяньцзи и Люй Циндань вышли как раз в тот момент, когда нужно было проходить мимо этого дерева. И тут Су Моян неожиданно обернулся — они снова столкнулись лицом к лицу.
«Вот уж действительно — не избежать судьбы», — подумала Шэнь Тяньцзи.
Теперь притворяться, будто не узнаёшь, было невозможно. Шэнь Тяньцзи на лице появилась вежливая улыбка:
— Неужели это не господин Су?
Су Моян не ожидал, что она заговорит первой. Её улыбка сияла, словно утренняя заря, и он почувствовал лёгкий толчок в груди.
— Госпожа Шэнь! — ответил он с безупречной вежливостью.
Его благородная осанка, сдержанные манеры и изысканная речь были точно такими же, как в прошлой жизни. Именно этим она когда-то так восхищалась.
http://bllate.org/book/3010/331588
Готово:
