Сделав всё необходимое, он обернулся и наткнулся на мрачный взгляд Гу Гуйси.
Гу Гуйси всегда держал при себе приветливую улыбку, производя впечатление воспитанного джентльмена — кто бы мог увидеть его в таком растерянном состоянии?
Домоуправитель Хэ почувствовал, как у него похолодели ладони, и, пробормотав несколько фраз, поспешил покинуть палату.
На следующее утро, едва рассвело, его разбудил Гу Гуйси.
Тот уже успел сменить больничную пижаму на строгий деловой костюм, выглядя формально и безупречно.
Увидев, что Хэ проснулся, он произнес:
— Отвези меня в одно место.
Он стоял против света, его лицо казалось темным и угрюмым. Старый Хэ молча отступил на шаг и спросил:
— Куда вы хотите отправиться, господин?
Гу Гуйси на мгновение замер.
— На кладбище.
***
За последние полмесяца Лань Тин не только заметно окреп, но и обнаружил, что его меридианы по непонятной причине наполовину очистились, и он неожиданно снова смог накапливать энергию.
Возможность накапливать энергию означала, что его Духовная сила теперь могла до определенной степени восстанавливаться самостоятельно.
Благодаря этому, пока он спал, Духовная энергия неба и земли автоматически проникала в его тело — теперь ему не нужно было, подобно батарейке, каждый раз заново восполнять запас после того, как он его исчерпает.
Правда, хотя раны затянулись и угрозы жизни больше не было, поврежденная Основа культивации восстанавливалась с трудом.
Ему по-прежнему приходилось изображать из себя хрупкого, немощного юношу, готового упасть от порыва ветра: кашлять через каждые три шага и сплевывать кровь через каждые семь.
Семья Лань к этому привыкла: в конце концов, Лань Тин с детства был болезненным, нужно лишь больше заботы и правильного лечения.
— Ну как, он поел? — спросила вся семья, сидя в столовой и обращаясь к тетушке Ван, отвечавшей за готовку.
Тетушка вытерла руки и кивнула:
— Поел, поел. Я заметила, что порция стала меньше, чем когда я её принесла.
— Хорошо, что поел, — с облегчением улыбнулась Госпожа Лань. — Нельзя же голодать, когда болеешь.
После возвращения из больницы они заметили, что характер Лань Тина сильно изменился.
Раньше он был таким простым и застенчивым ребенком, и пусть даже бунтовал некоторое время, его натура оставалась неизменной.
Но после этого возвращения домой Лань Тин стал более замкнутым. Не то чтобы он стал молчаливым или аутичным — он по-прежнему улыбался и двигался, но всем казалось, что в нем что-то переменилось: в глазах Лань Тина словно затаилось неведомое одиночество.
Семья Лань долго тревожилась из-за этого, пока Лань Линь не произнес:
— Так даже лучше. Хотя цена была высока, это послужит ему хорошим уроком.
Отец Лань кивнул, поднялся и сказал:
— Лань Линь, пройдем со мной в кабинет.
— Хорошо, отец.
Госпожа Лань на время отложила свои тревоги и принялась терпеливо вязать свитер, сидя на диване.
Вскоре к ним подошел слуга, выглядя несколько смущенным:
— Госпожа... пришли гости.
Лань Тин сидел в своей комнате, запершись на ключ, и никто не знал, чем он занимается.
Домашние думали, что он в одиночестве зализывает раны и предается печали, но на самом деле он, обратившись лицом к свету, лениво грелся на солнце.
Днем, когда доступна Сущность Солнца, стоило выбрать верное направление, как пронизанная ею Духовная энергия сама начинала втекать в его тело.
В области Духовной платформы её уже скопилось немало, но тело имело ограниченную пропускную способность, и излишки Сущности Солнца, не сумев пробиться внутрь, кружились вокруг него, терлись о Духовную платформу, а затем обиженно улетали прочь.
Они превращались в мерцающее сияние, оседая на его волосах, ресницах, а иногда — на уголках губ.
Белые пряди волос под солнечными лучами отливали золотистой дымкой, делая его облик изысканным и хрупким.
Спустя некоторое время ресницы юноши дрогнули, он сбросил с себя частицы света и открыл глаза.
Перед ним была тьма, которая никак не вязалась с теплом, что он ощущал всем телом.
Лань Тин долго смотрел в пустоту, затем моргнул, прикрыл рот рукой в зевке и лениво поймал несколько крупиц Сущности Солнца.
Он растерел их в пальцах, превращая в пыль, а затем, сложив ладони, ловко вылепил из них крошечную, удивительно живую золотую птицу.
— Духовные глаза Гушэна.
Стоило его тонким губам произнести эти слова, как птица словно ожила — взмахнув крыльями, она мгновенно нырнула в его правый глаз.
— Активация.
Всего одно слово — и тьма отступила, хлынул свет, и в поле зрения отчетливо проступили очертания высоких зданий вдали.
Черные зрачки наполнились блеском, приобретая под солнечными лучами прозрачный оттенок глазури.
Сущности Солнца, казалось, очень приглянулись его глаза: они не переставая роились вокруг, заставляя Лань Тина моргать, отчего золотые искорки одна за другой осыпались с ресниц.
Он коснулся рукой внешнего уголка глаза и, немного привыкнув, перевел взгляд на улицу.
В этот же момент в дверь постучали, и снаружи раздался голос слуги:
— Младший господин, пришли из Семьи Гу. Господин сказал, что если вы не хотите их видеть, можете оставаться в своей комнате и не выходить.
Когда люди из Семьи Гу прибыли, их чуть было не выгнали, но в этот раз они не взяли с собой Гу Гуйси, а в качестве причины визита назвали проект, над которым сейчас работает Семья Лань.
Этот проект был крайне важен, а Семья Гу имела к нему косвенное отношение, поэтому Отец Лань и согласился на встречу.
Но гостей увели в кабинет, а Лань Тину велели оставаться в комнате, чтобы не расстраиваться лишний раз.
Лань Тин подал голос, и, как только шаги за дверью стихли, он снова посмотрел вниз.
Не прошло и нескольких минут, как у окна послышалась возня, и вскоре там показалась приставная лестница.
Комната Лань Тина была на втором этаже, и когда лестница была установлена, на ней показался Гу Гуйси.
Выглянув в окно, он прошептал:
— Сяо Тин, я пришел.
Его тон был до приторности нежным.
Лань Тин встретился с ним взглядом, сохраняя полное безразличие. Гу Гуйси опешил и, странно колеблясь, спросил:
— Твои глаза...?
Он не успел закончить, как юноша моргнул — блеск мгновенно исчез, и глаза снова стали тусклыми.
Лань Тин повернул голову на звук, словно незрячий, пытающийся на слух определить местоположение, а затем улыбнулся и спросил:
— Гуйси?
В его голосе слышались удивление и легкое ожидание. В глазах Гу Гуйси промелькнула радость.
Похоже, он поверил всему, что было сказано в тот день.
http://bllate.org/book/30095/3666721
Готово:
