А этого было катастрофически мало: когда другие, испытывая жгучий стыд, умоляли его о пощаде, главный герой — этот первопричинный виновник — даже не помнил, кто перед ним жертва.
Если бы Юй Цзи сейчас мог услышать его мысли, то непременно захлопал бы в ладоши и восхитился тем, что этот «истинный хозяин тела» точь-в-точь походил на него самого характером, вплоть до мастерства крутить романы налево и направо, скопированного с абсолютной точностью. Жаль только, чтением чужих мыслей он не владел, а потому просто добрых полминуты наслаждался перекошенным, борющимся с собой лицом Лу Цзэцина, находя это зрелище чрезвычайно забавным.
Лу Цзэцин, разумеется, не замечал, как менялось выражение его лица, — взвесив все за и против, он лишь укрепился в решимости не испортить великое дело из-за какой-то мелочи. Юй Цзи — не лучший причал, а чтобы подняться на вершину, ему нужно общаться с теми, кто имеет доступ к теневым каналам.
Поэтому он изобразил мягкое, послушное выражение лица и ласково произнес:
— Я люблю господина Юй, пусть господин Юй простит меня.
Надо же, умеет и прогибаться, и распрямляться. Подумав об этом, Юй Цзи зевнул.
Лу Цзэцин сделал неверный шаг. Главный герой подумал: в прошлой жизни ему чего только не хватало, но только не людей, готовых во всем потакать и послушно склонять головы. Если бы Лу Цзэцин мог воскликнуть что-нибудь вроде «не три ли десятилетия течь реке на восток!», удовлетворив его желание увидеть настоящего дракона из романов в жанре процветания главного героя, он бы, пожалуй, и подыграл Лу Цзэцину в роли злодея.
Поэтому Юй Цзи со скучающим видом разжал пальцы и, достав из кармана платок, неторопливо вытер кончики пальцев.
— Цзэцин. — Он легко посмаковал это имя.
Внешность и голос Юй Цзи на самом деле никогда не соответствовали его манере поведения, и в прошлом немало людей недооценивали его именно из-за этого.
Его мягкий голос звучал словно любовный шепот, отчего Лу Цзэцин, даже только что заново выстроив внутреннюю защиту, невольно понизил тон:
— Я... я здесь.
— Цзэцин восхищается мной?
Юй Цзи продолжал протирать пальцы. Хотя в этом жесте сквозило предельное отвращение, двусмысленные и расплывчатые слова, слетевшие с его губ, притупили бдительность Лу Цзэцина на добрых восемьдесят процентов, и ему стало гораздо легче произносить всю эту фальшь:
— Естественно, я полюбил господина Юй очень давно, просто только что немного нервничал, я вовсе не собирался отказывать вам, господин.
— Вот как. — Юй Цзи отбросил платок и поманил его пальцем: — Подползи на коленях сюда.
Лу Цзэцин посмотрел ему в лицо, мысленно повторил про себя три раза правило «не рискуя тигром, не поймаешь детеныша» и только после этого на ватных ногах приблизился к нему.
— Вино.
Толкавший кресло телохранитель сработал безупречно: в ту же секунду в его руках материализовались бокал и бутылка красного вина. Взяв прозрачный бокал, Юй Цзи слегка покачал его и произнес:
— Открой рот.
Лу Цзэцин опешил, но телохранитель уже грубо сжал его челюсти, заставляя разомкнуть губы. Тогда Юй Цзи неторопливо поднес бокал к его зубам и медленно проговорил:
— Раз уж Цзэцин меня любит, то, наверное, не станет отказываться от моего бокала вина.
Основание винного бокала уперлось Лу Цзэцину между зубов. Он не мог произнести ни слова и лишь во все глаза смотрел, как Юй Цзи наполняет бокал доверху, а излишки жидкости стекают по стенкам прямо на его лицо и одежду.
Его тщательно уложенная прическа испачкалась вином, а безупречный деловой костюм помялся. Медленно выливая вино, Юй Цзи с удовольствием любовался тем, как Лу Цзэцин в очередной раз приходит в бешенство, но вынужден терпеть.
— Бургунское 1980 года, весьма неплохое. Цзэцин так сильно меня любит, а красавец, конечно же, должен сочетаться с хорошим вином.
— Выпей этот бокал, Цзэцин, в искупление вины.
— Свидетели, прошу вас. — Юй Цзи взял за ножку всё еще наполовину полный бокал и улыбнулся загадочной улыбкой: — Если молодой господин Лу осушит его, я так и быть женюсь на юноше из Семьи Лу.
С этими словами, под униженным взглядом Лу Цзэцина, он разжал пальцы, позволив стеклянному бокалу полететь вниз и разбиться на мелкие осколки.
Лицо Лу Цзэцина мгновенно побагровело. Глаза его вылезли из орбит: он опустил взгляд на лужу вина на полу, а затем на пустую руку Юй Цзи.
Стоя на месте, он яростно и тяжело задышал, а краска на его лице сменялась с красной на синевато-зеленую и белую. Предельное унижение растоптало даже его моральные устои: Лу Цзэцину казалось, что взгляды окружающих вонзаются бесчисленными стальными иглами в его и без того скудную гордость.
Семья Лу считалась в Городе А влиятельным кланом, и кто же не знал о добром имени третьего молодого господина Лу Цзэцина? Обычно Лу Цзэцин держался высокомерно и безупречно, словно ясная луна на фоне осеннего неба, и даже если сама Семья Лу представляла собой грязное болото, сам он оставался лотосом, выросшим из тины и не запятнанным ею.
Говорят, что у каждого мужчины на коленях золото, и хотя то, что Лу Тао заставлял его опускаться на колени, уже было позором, это еще можно было объяснить безвыходным положением. Однако поступок Юй Цзи несомненно вонзил нож в его и без того хрупкую гордость; если же он посмеет ослушаться, то, боюсь, завтра гибель постигнет не только его самого, но и всю Семью Лу.
— Но даже несмотря на это...
Будучи главным героем книги, Лу Цзэцин все же обладал некоторым умом. Он уже сообразил, что этот жест Юй Цзи больше напоминал развлечение, попытку потешить себя, нежели серьезную месть за задетое достоинство.
Если над ним просто решили посмеяться, значит, Юй Цзи не станет сводить с ним счеты всерьез, и это всего лишь временное наказание.
Может быть, тот разозлился, — подумал Лу Цзэцин, ведь он действительно прилюдно запятнал репутацию Юй Цзи.
И все же Лу Цзэцин знал, что их помолвка в любом случае состоится, а потому ему вовсе не было нужды терпеть это унижение. В конце концов, раз Юй Цзи прямо указал, что намерен жениться на третьем молодом господине из Семьи Лу, значит, он определенно испытывает к нему чувства.
Лу Цзэцин не рассчитывал, что остывший Юй Цзи станет извиняться, но стоило только ассистенту Юй Цзи на следующий день приехать в Семью Лу, как все вокруг узнают: Юй Цзи любит его, и даже разгневавшись, всё равно придет мириться, чтобы вернуть его. Получить одновременно и имя, и богатство — вот кто истинный победитель.
Подумав об этом, он с трудом поднялся на ноги, растолкал толпу и выбежал прочь.
Юй Цзи так и сидел неподалеку с безмятежным видом, провожая его взглядом, и лишь после этого бросил:
— А горделив. Как думаешь, глава Лу?
Лицо Лу Тао покрылось холодным потом. Стоя в стороне, он не смел произнести и слова.
Юй Цзи лишь усмехнулся и вытащил новый платок, чтобы вытереть руки.
Впрочем, бегство Лу Цзэцина вполне укладывалось в его расчеты, да и спектакль удался на славу.
В прошлом он хоть и был человеком у власти, но тех, кого удостаивался чести усмирить лично, можно было пересчитать по пальцам. Точь-в-точь как помнил Лу Цзэцин: если он хотел с кем-то расправиться, обычно хватало одного взгляда, и подчиненные сами устраняли всё, что резало ему глаз.
Зато его верный секретарь Лу Чэн обожал подобные изощренные издевательства. На каждом приеме Юй Цзи с нетерпением ждал, какие новенькие фокусы тот придумает, чтобы поизмываться над слепцами, не знающими с кем связываются, и поневоле кое-чему научился сам.
Судя по всему, результат оказался неплохим.
К слову о Лу Чэне.
Юй Цзи повернул голову, мысленно восстанавливая в памяти только что замеченную точку, и перевел взгляд в самый дальний угол банкетного зала.
В его голове еще хранились воспоминания «истинного хозяина тела»: тот был очень близок со стариком Юем, а Семья Лу в те времена, когда поддерживала с главой Юем хорошие отношения, даже договаривалась о браке между детьми еще до их рождения.
Вот только со временем Юй Цзи вознес Семью Лу на недосягаемую высоту, а старик Юй уже скончался. Из-за этого связь между Семьей Лу и Семьей Юй практически сошла на нет, и лишь перед самой смертью старик Юй вспомнил о той давней детской помолвке.
Юй Цзи был сыном почтительным, и исполнить последнее желание деда, женившись, казалось вполне приемлемым.
В Семье Лу было немало потомков, но у Лу Тао имелось ровно три сына. Юй Цзи кое-что помнил из этой книги: в тексте говорилось, что «истинный хозяин тела» приметил в баре какого-то официанта, который, судя по слухам, оказался недавно найденным сыном из Семьи Лу.
Семья Лу, найденный сын — этих двух сведений было достаточно, чтобы понять: речь шла о том самом недавно отыскавшемся третьем сыне Лу Цзэцине. Тогда хозяин тела вспомнил о данной деду обещании помолвки и велел ассистенту уведомить Семью Лу.
Изначально он собирался сначала присмотреться к человеку, но Семья Лу, стремившаяся зацепиться за влиятельного покровителя, проявила такую прыть, что уже через три дня организовала банкет в честь помолвки и пригласила его. Делать было нечего, и Юй Цзи решил попутно разобраться с этим вопросом.
Однако тут возникла заминка: появившись на банкете, хозяин тела обнаружил, что приглянувшийся ему в баре скромный официант — вовсе не стоящий перед ним третий молодой господин Лу Цзэцин.
Впрочем, для самого хозяина тела это было неважно, ему требовалось лишь исполнить помолвку, а был ли жених тем самым официантом или нет, значения не имело. Поэтому он и протянул Лу Цзэцину бокал с вином, однако этот чтущий свою чистоту и благородство молодой господин с прекрасной репутацией «не устрашился влиятельных лиц» и швырнул бокал на пол.
Если подумать.
Намерение Юй Цзи ничем не отличалось от замысла прежнего владельца тела: он тоже считал, что наличие или отсутствие этой помолвки, ее исполнение и то, с кем именно её сыграют, не имеют никакого принципиального значения.
Он даже склонялся к тому, чтобы оставить Лу Цзэцина при себе для забавы, ведь в прошлом они с Лу Чэном любили наблюдать, как бессильно бесятся окружающие.
Но только что, совсем как в тот миг, когда прежний хозяин тела мельком увидел официанта, Юй Цзи заметил еще одно знакомое лицо.
— Лу Чэн, — произнес он.
Его окрик прозвучал так внезапно, что все присутствующие в банкетном зале еще не отошли от шока, вызванного дерзостью Лу Цзэцина, и никто не понял, к чему он клонит.
И лишь юноша, зажатый в углу, встрепенулся. Его черные глаза устремились на Юй Цзи.
Это был тупик банкетного зала; в той стороне, где находился Юй Цзи, сидели исключительно главы и старейшины влиятельных семей, младшим же еще не полагалось участвовать в подобных беседах.
В этот самый момент в отдаленном уголке толпилась компания молодых людей, а их заводила вертел в руке бутылку вина, отпуская насмешливые реплики:
— Ты куда смотришь? Слышишь вообще, что я говорю?
— Четвертый братец Лу, доводилось слышать, будто ты подрабатывал в баре? И чем же ты там занимался, а? Расскажи-ка братцям, послушаем.
— Называть его четвертым братцем — это еще слишком лестно. Разве Семья Лу признает его за четвертого сына?
Выражение лица Лу Цзэчэна оставалось холодным, отвечать он не собирался, но после того, как кто-то издалека, кажется, окликнул его, взгляд невольно устремился вдаль.
Он не был до конца уверен, звал ли его тот самый господин Юй, или ему просто послышалось.
— На что пялишься, ублюдок? Совсем берега попутал!
— Я же говорил, что его надо проучить, а он еще смеет тягаться с Цзэцином за то, что ему не принадлежит.
Он отвлекся на слишком долгое время, чем вызвал недовольство молодых людей. Главарь резко схватил его за воротник и со злостью впечатал затылок в колонну, украшенную позолотой.
Лу Цзэчэн даже не пытался сопротивляться: его только что вернули в Семью Лу, и сейчас наступило время проявить покорность и выдержку. К тому же во время прежней работы ему довелось испытать куда больше издевок и оскорблений, а методы этих мажоров казались куда более наивными.
Поэтому он слегка прикрыл глаза, готовясь перетерпеть удар. Но к его удивлению, боль не последовала: напротив, заводила ослабил хватку на его воротнике.
— Гос... господин Юй...
Эта компашка юнцов и представить не могла, что столь незначительная стычка привлечет самого господина Юй. Зачинщик и вовсе задрожал как осиновый лист, едва не рухнув на задницу от страха.
http://bllate.org/book/30050/3660922
Готово:
