А если взглянуть на Бай Сюаньяна, который сейчас уютно устроился в объятиях Сяо Цзиня, то окажется, что он, будучи точно таким же наложником-мужчиной, может позволить себе носить мужскую одежду.
Таково было императорское указ-постановление Сяо Цзиня: с того самого дня, как Се Чаогэ был возведён в ранг Благородной супруги Се, он был обязан облачаться исключительно в женские наряды.
Причина была проста — Сяо Цзиню нравилось на это смотреть.
— Император~ Ты такой плохой~ Ты ведь прекрасно знаешь...
Бай Сюаньян указал на Се Чаогэ, который всё ещё стоял на коленях посреди тронного зала. Выражение его лица было горестным, в глазах блестели слёзы, а сам он выглядел настолько жалостливым и вызывающим сострадание, что с первого же взгляда становилось ясно: его обидели худшим из возможных способов.
Сяо Цзинь с нежностью во взгляде ущипнул за талию сидевшую у него на коленях красотку:
— Что случилось с моей любимой супругой? Почему ты плачешь?
Протянув длинные пальцы, он ласково стёр слёзы с уголков глаз Бай Сюаньяна:
— Какая несправедливость? Расскажи Императору, я во всём разберусь и восстановлю справедливость для любимой супруги.
Получив эти слова, Бай Сюаньян ещё сильнее упился своей безнаказанностью, завоевавшейся милостью Императора, и зарыдал пуще прежнего, заливаясь слезами, словно умытый дождями цветок сливы:
— Император, прикоснитесь к лицу вашей слуги, оно до сих пор опухло... Во всём виновата глупость вашей слуги, я неразумно оскорбил Благородную супругу Се, а то, что Благородная супруга Се от имени Императора преподал мне урок, вполне справедливо...
— Преподал урок от моего имени?
Сяо Цзинь внезапно усмехнулся, подавшись вперёд, и слегка надавил на ушибленную щеку Бай Сюаньяна, заставив того тихо вскрикнуть от боли.
Затем он низким, лишённым особых эмоций голосом спросил:
— Благородная супруга Се, признаёшь ли ты свою вину?
Се Чаогэ сидел с опущенной головой и не отвечал. Он вовсе не считал себя виноватым, так с какой стати ему было признавать вину?
— Император~
Бай Сюаньян был недоволен тем, что Сяо Цзинь так долго смотрел на Се Чаогэ. Он нарочито качнул бёдрами, прижавшись задом к бедру Сяо Цзиня, и его лишённые костей мягкие руки скользнули под подол ярко-жёлтых драконьих одежд.
Сяо Цзинь не проявлял инициативы, но и не отталкивал его. Слегка опустив веки, он наблюдал за каждым мелким движением Бай Сюаньяна. Его глаза были чёрными и глубокими, а взгляд — сложным, похожим на лишённое дна тёмное озеро, в котором, однако, не мерцало ни малейшего намека на плотское вожделение.
Се Чаогэ всё ещё стоял на коленях. Сяо Цзинь не разрешал ему подняться, а значит, он не смел встать, несмотря на то, что колени уже онемели от холода и жёсткости каменного пола.
Судя по всему, те двое у кровати предавались страсти настолько горячо, что, пожалуй, совершенно забыли о его существовании.
Се Чаогэ исподлобья бросил украдкой взгляд, желая посмотреть на происходящее между ними, но не успел он поднять глаза, как тут же встретился взглядом с парой упорно в упор уставившихся на него глаз.
Этот полный дотошного изучения и хищнический взгляд испугал Се Чаогэ, и он в некоторой растерянности снова опустил голову.
Как бы сильно Наложница Бай ни старался угодить императорскому сердцу, сейчас это самое сердце, казалось, принадлежало вовсе не ему.
Впрочем, это неудивительно, думал про себя Се Чаогэ: слухи о том, что у Сяо Цзиня есть тайный недуг, возникли не на пустом месте. Хотя красивых прелестниц во внутренних покоях было пруд пруди, ещё никому не удавалось успешно забраться на драконье ложе. Если бы не скрытая болезнь Сяо Цзиня, из-за которой он не мог исполнять мужские обязанности, чем ещё это можно было объяснить?
Вот только было жаль такую бесподобно сложенную фигуру и такую прекрасную внешность.
— Любимая супруга, неужели на сердце у тебя нет покоя? — Сяо Цзинь внезапно приподнял за подбородок сидевшего у него на коленях Бай Сюаньяна и с лёгкой улыбкой произнёс: — Разве можно так спустя рукава относиться к служению Мне?
— Император~
Глаза Бай Сюаньяна затуманились слезами. Он действительно изо всех сил старался, но кто же знал, что у Императора не возникнет ни единой реакции.
— Хочешь, я помогу тебе выпустить пар?
Сяо Цзинь перевёл взгляд на стоящего на коленях Се Чаогэ и чуть качнул подбородком в его сторону:
— Подойди и дай ему пощёчину.
Се Чаогэ крепко стиснул зубы.
Бай Сюаньян всем видом изображал крайнее затруднение, но в душе уже вовсю ликовал.
Ему этот маленький немой уже давным-давно стоял поперёк горла своей физиономией разрушителя государства. Во всей задней половине дворца каждый знал, что Наложница Бай пользуется наибольшей императорской милостью, и только этот Се Чаогэ посмел вести себя столь дерзко и нагло, да ещё и осмелился поднять на него руку.
— Император~ — капризно протянул Бай Сюаньян. — Тогда я пойду и исполню вашу волю.
Стоило ему выскользнуть из объятий Сяо Цзиня, как выражение его лица мгновенно переменилось, и он с торжествующей холодной усмешкой направился к Се Чаогэ.
Се Чаогэ всё ещё сидел опустив голову, когда чья-то рука ухватила его за подбородок и заставила вскинуть лицо. В его взгляде не было и тени робости: слегка приподняв веки, он спокойно смотрел на Бай Сюаньяна, а его красивые утончённые уголки глаз были прищурены и источали лишь пренебрежение и вызов.
Бай Сюаньян почувствовал себя так, будто этот взгляд отчитал его с ног до головы. Вспыхнув от гнева, он с силой впился пальцами в его подбородок.
Подбородок Се Чаогэ пронзила резкая боль, из его горла непроизвольно вырвался сдавленный стон. Этот чуть взмывший вверх хвостик звука прозвучал так соблазнительно, словно царапанье кошачьей лапкой, отчего Бай Сюаньян разозлился ещё сильнее.
Этот немой хоть и не умел говорить, но умел вздыхать, умел стонать и до жути соблазнял людей.
Как же он раздражал!
Вторая рука взлетела высоко вверх, и Бай Сюаньян со всей дури обрушил ладонь на его лицо.
Се Чаогэ рассчитал момент и подался головой в сторону, чтобы хоть немного смягчить удар, но всё равно оказался оглушённым. В ушах зазвенело, левая половина щеки вспыхнула жгучей болью, а в уголках губ ощутился солоноватый привкус крови.
Его стоявшее на коленях тело качнулось, и он внезапно безвольно рухнул на пол, потеряв сознание.
Бай Сюаньян замер, а затем пнул его тело ногами:
— Эй! Проснись! Хватит притворяться!
Однако распростёртый на полу человек никак не реагировал. На открытой половине его яркого личика красовался отчётливый красный отёк с пятью чёткими следами пальцев.
— А ну вставай! Хватит ломать комедию! — Наложница Бай присел на корточки и, желая доказать, что тот лишь притворяется потерявшим сознание, замахнулся, собираясь влепить ещё одну пощёчину.
— Довольно.
У края постели раздался благородный и низкий голос. Сяо Цзинь поднялся на ноги и широким шагом подошёл ближе, перехватив занесённую для удара руку Бай Сюаньяна и зажав её в своей ладони.
— Поздно уже. У Меня ещё есть дела, так что любимая супруга может поужинать одна.
Миловидное лицо Бай Сюаньяна тут же вытянулось, и он, прильнув к руке Сяо Цзиня, принялся ластиться и капризничать:
— Император~ Ваша слуга не хочет есть в одиночестве, побудьте со мной ещё немного~
Сяо Цзинь слегка потрепал его за подбородок:
— Я навещу тебя завтра.
— Император~ — Бай Сюаньян надул губки, принимая невинный и чистый вид. — А как же он?
Сяо Цзинь бросил взгляд на распростёртого на полу Се Чаогэ, внезапно усмехнулся и неожиданно сам наклонился, подхватив бесчувственное тело на руки.
http://bllate.org/book/30014/3655896
Готово:
