Однако на этот раз она была вынуждена вернуться по настоянию ванфэй. Всё из-за того, что сецзы подрался, и ванфэй ради будущего сына, разумеется, не желала оставаться в Вэйчжоу.
У Вэнь Чэня пропало настроение, и он направился прямо назад. Проходя мимо сада, он услышал шум и гам.
– Чуньлан, воздушный змей Чжэн Юя застрял на дереве, ну-ка сними его! – Мальчик лет восьми-девяти с заносчивым видом стоял под деревом, держа в руках огромного бумажного змея в виде орла.
Тот, кого назвали Чуньлан, был пятилетним мальчиком. Сжав губы и слегка опустив голову, он неподвижно стоял напротив.
– Живей! – Старший мальчик пнул его. – Если не полезешь, я пойду отцу и скажу, что ты снова ослушался! Отец живо с тобой расправится!
– Сецзы, служанка сама снимет, пощадите юного господина! – Служанка, что была при Чуньлане, опустилась на колени и принялась умолять о пощаде.
Сецзы со злости швырнул змея прямо в служанку:
– Я с Чуньланом разговариваю, ты-то куда лезешь! Чуньлан, раз твоя служанка такая невоспитанная, давай-ка я заменю её тебе!
Чуньлан бросил взгляд на служанку, которой змей оцарапал лицо, поднял голову и упрямо посмотрел на сецзы:
– А-Юэ, менять не надо, я сам достану.
Сказав это, он закатал рукава и полез на дерево.
Служанка А-Юэ бросилась было его остановить, но сецзы вцепился ей в волосы, удерживая на месте.
Чуньлан был мал, карабкаться ему было невероятно трудно, и несколько раз он чуть не сорвался. Сопровождавший их Чжэн Юй испугался и уговорил:
– Синьлан, давай бросим это дело, не нужен мне больше тот змей!
– Чего бояться! – Сецзы зыркнул на него. – Сам свалился, какое наше дело!
Чжэн Юй тревожился: как бы ни не любил Вэй-ван Чуньлана, тот всё же был его родным сыном. Случись что, сецзы ничего не будет, а вот им, соученикам, не сносить головы.
В этот момент Чуньлан не удержался и полетел с дерева вниз. Приземление сопровождалось глухим стуком, от которого Чжэн Юй тут же рухнул на колени.
Чуньлан, казалось, оставался в сознании: лежа на земле, он не кричал от боли, а лишь устремил взгляд прямо перед собой.
– Ишь ты? – Вэнь Чэнь убрал руку, подложенную под голову мальчика, и удивлённо произнёс. – Малец, ты меня видишь?!
Чуньлан нахмурился, словно удивляясь такому вопросу, протянул руку, ухватился за его рукав и потерял сознание.
Вэнь Чэнь пришёл в полный восторг. Видя, как служанка уносит ребёнка, он, не раздумывая, последовал за ними. По дороге он заговорил с Системой:
– Что это значит? Почему он меня видит?
– Угадай. – Система, видя его реакцию, даже решила подшутить.
– Ну ладно, я решил остаться с этим мальчиком, а к Воротам Даньфэн я сегодня не пойду.
– …Тебя могут видеть только цель и император.
– Ты хочешь сказать, что этот малец станет императором? – Вэнь Чэнь теперь изумился по-настоящему. Нынешний император Юнлун не был распутным правителем, а Вэй-ван вовсе не походил на человека, способного поднять мятеж. Если этому ребёнку суждено взойти на престол, то это случится не иначе как после правления Юнлуна.
Император Юнлун без памяти любил императрицу, поэтому к сорока годам имел лишь одного сына – наследного принца. Из-за того, что он был единственным, наследного принца неизбежно баловали сверх меры. Сейчас, в свои десять лет, он уже славился бунтарским нравом и жестокими методами. Похоже, из этого наследника и вправду вышел бы никудышный император, раз на него поднял восстание собственный двоюродный брат.
Однако дальнейшие события показали, что Вэнь Чэнь всё слишком сильно усложнил.
Мальчик жил в отдалённом небольшом дворике резиденции ван-я. Похоже, его биологическая мать давно умерла, и даже получив такие увечья, Вэй-ван не удосужился навестить сына – лишь прислал лекаря, который вправил кости, выписал лекарства и удалился.
Вэнь Чэнь обошёл вокруг него несколько раз, так и не сумев разглядеть в этом малыше хоть что-то императорское. Но уходить ему не хотелось: раз уж наконец нашелся кто-то способный его видеть, можно просто сесть и подождать.
Стоило Чуньлану очнуться, как он увидел того самого человека, что явился ему перед потерей сознания. Тот сидел у топчана и перелистывал книгу, совершенно не замечая, что он пришёл в себя. Первой же заметила это А-Юэ и тут же радостно зашлась слезами.
Чуньлан уже собирался заговорить, как тот человек приложил указательный палец к губам:
– Тс-с, пока молчи, только ты меня видишь.
Мальчик перевёл взгляд с него на А-Юэ — и верно, та даже не догадывалась, что в комнате появился кто-то ещё.
Только Вэнь Чэнь договорил, как глаза ребёнка вдруг засияли так, будто он узрел какое-то сокровище. Дождавшись, пока служанка выйдет, Чуньлан вскочил и крепко обнял его:
– Я знаю, ты бодхисаттвой послан, чтобы со мной побыть, да?! Мама была права, бодхисаттвы и правда творят чудеса!
Что к чему? Вэнь Чэнь почувствовал себя одновременно смешно и неловко, но, столкнувшись с полным доверия взглядом в детских глазах, он внезапно передумал:
– Верно, я отныне всегда буду с тобой. Хочешь?
Вспоминания этот момент много времени спустя, Вэнь Чэнь неизменно задавался вопросом: кто же кого тогда обвёл вокруг пальца?
Вэнь Чэнь не любил детей. В детстве Вэнь Лян хворала, у родителей не хватало времени ею заниматься. Позже, заприметив его, она неизвестно где этому научилась: не плакала и не капризничала, а лишь тихонько смотрела на него своими большими глазами, заставив его вмиг смягчиться и оставить её при себе, вырастив собственными руками.
Но этот маленький император оказался полной противоположностью: он круглые сутки вис на нём и не отпускал ни на шаг. Стоило Вэнь Чэню попытаться отстранить его, как малец начинал горько плакать, причем беззвучно — лишь капли слёз капали из распахнутых глаз, будто его жестоко обидели.
Вздохнув, Вэнь Чэнь был вынужден позволить мальчикею цепляться за себя. С трудом убаюкав ребёнка, он наконец смог перевести дух.
Ему всё казалось, что он сам нажил себе огромную проблему.
В тот самый миг, когда стало известно, что этот ребёнок — будущий император, в голове Вэнь Чэня уже выстроилось несколько планов выполнения задания. Раз уж это мир, где верховная власть принадлежит императору, а главный герой вознамерился поступить на государственную службу, то царю положено умереть — и министр обязан повиноваться, и на ком царь прикажет жениться, тому он противиться не сможет. Что же касается вопроса наложниц — пока за спиной у здешней Вэнь Цинцин стоит сам император, даже будь у главного героя хоть сколько-нибудь гаремных помыслов, воспользоваться ими он не сможет при всём желании.
Словом, ключ ко всему крылся в этом будущем императоре. Именно поэтому он не оттолкнул ребёнка, когда тот обнимал его раньше: раз уж маленький император сам шёл к нему в руки, чтобы наладить отношения, разве мог он отказаться?
Мальчик пострадал и спал до самого вечера, так и не проснувшись. Вэнь Чэню пришлось сперва отправиться к Воротам Даньфэн, а вернувшись, он застал ребёнка скрючившимся у края топчана и плачущим из последних сил. Малыш боялся, что служанка услышит, и даже не смел издать ни звука, выглядя до того жалко, что Вэнь Чэнь почувствовал себя так, будто совершил нечто чудовищное.
http://bllate.org/book/30001/3653774
Готово:
