В ночных клубах редко, но случается такое, что клиенты уходят, не заплатив по счёту. Обычно они собираются шумной компашкой из трех-пяти человек, заказывают отдельный кабинет, отрываются на полную катушку, а потом по очереди под каким-нибудь предлогом сбегают. Все те, кто проворачивает подобные фокусы — стреляные воробьи, набившие руку на халявной выпивке и развлечениях, которые прекрасно знают, как ловко обвести вокруг пальца официантов. Лу Хэнин с товарищами в Цзиньша глаз да глаз за этим держали, но кто бы мог подумать, что, согласившись на интимную услугу на стороне, он нарвётся на банальных кидал?
Этот случай настолько сильно его потряс, что даже дома он всё еще не мог до конца в это поверить.
Ю Чэнь, едва выслушав предысторию, тут же хлопнул себя по бёдрам с видом человека, у которого наконец открылись глаза:
— Ах-ах-ах-ах! Я так и знал! Это же чистой воды мошенники!
Лу Хэнин всё еще теплил в душе крошечную надежду, уповая на то, что у всей этой истории найдется какое-то разумное объяснение или особые обстоятельства. Однако Ю Чэнь уже принялся загибать пальцы, проводя собственный анализ:
— Эти жулики даже пожскупились нормальную бутылку алкоголя взять! Лу-гэ, знаешь, за что меня вчера оштрафовали? Черт побери, это вообще не моя вина была!
Мелкоскопом они называли Чжоу Цяньшэна. Лу Хэнин ещё не успел расспросить его про вчерашние подробности, поэтому поспешно переспросил:
— Что там вчера в конце концов произошло? Это он тебя оштрафовал?
— Ну да, этот самый по фамилии Чжоу, а ты как думал? — Ю Чэнь всё еще кипел от праведного гнева. — У меня увели почти десятку, я рассчитывал хоть немного отыграться в этом кабинете, а кто ж знал, что они — сборище нищих попрошаек! Мы же обязаны предлагать напитки, когда заходим в вип-кабинеты, не впервой ведь работаю. Я подождал, пока у них атмосфера станет поприветственнее, и озвучил предложение, а этот тип ни с того ни с сего взбеленился и какого-то чёрта заставил меня встать на колени в углу!
Предлагать алкоголь и закуски в отдельных кабинетах было в порядке вещей, и опытные хостесы обычно умели обставить всё так, чтобы у клиента не возникало чувства неловкости или навязывания. Ю Чэнь был уверен, что справляется отлично, но его неожиданно отчитали прямо с порога, отчего он на секунду растерялся. Последнее время характер у него заметно испортился. Будучи одной из главных звезд Цзиньша, он был молод, хорош собой и уже обзавелся солидной базой постоянных клиентов. Даже в залах для новичков он чувствовал себя как рыба в воде, а счета его гостей всегда исчислялись кругленькими суммами. Получить вот так пощёчину при первом же слове оказалось слишком унизительно, и он огрызнулся в ответ пару раз, за что тот клиент на него и пожаловался.
Ю Чэнь предположил:
— Судя по тому, какой он жеманный, этот сладенький парень явно с гнильцой.
Лу Хэнин невольно улыбнулся от его напускного бабьего тона, мысленно подумав, что тот смуглый хмырь по фамилии Сюй тоже явно не подарок. Улыбнувшись и вздохнув, он вспомнил, что вчера Ю Чэнь отправлялся на выезд без особого энтузиазма — оказывается, дело было именно в этом.
Ю Чэнь продолжил:
— Еще кто-то на днях напророчил, что у меня в этом месяце сплошной ретроградный Меркурий. Твою мать, и правда невезение! Этот Чжоу даже денег за ночевку мне не перевёл, теперь придётся самому из своего кармана выкладывать.
Лу Хэнин совершенно не умел поддерживать разговор на темы астрологии и гаданий. Если у Ю Чэня вчерашняя неудача объяснялась ретроградным Меркурием, то ему самому, судя по тому, что черная полоса преследовала его изо дня в день, разве что стихии не благоволили. Но вот проблема с оплатой за ночевку стояла вполне реально: придется потом глянуть, сколько у него останется после того, как он покроет долг из собственных сбережений.
Небо постепенно заволакивало тучами, собирался дождь. Лу Хэнин взглянул на часы — было уже часа два-три дня. Он ещё ничего не ел и в животе уже посасывало от голода, но стоило ему подняться, чтобы поискать хоть какую-то еду, как ноги отчаянно задрожали. Тело было абсолютно ватным, он с трудом оперся руками о колени, пытаясь встать, но ступни снова предательски подкосились.
Ю Чэнь, заметив это, подбежал и уложил его обратно на кровать. Лу Хэнин оттолкнул его и нахмурился:
— Я в порядке, пойду лапши сварю.
Ю Чэнь силой заставил его лечь и приложил руку ко лбу:
— Какая тебе лапша! Я лучше доставку закажу, пусть нам прямо сюда приведут еду. — Он тут же добавил: — Ты случаем не температуришь? Точно, а этот тип вчера вообще был в презервативе?
Лу Хэнин замер.
Ю Чэнь вытаращил на него глаза и, заметив его полное недоумение, не удержался от возгласа:
— Ты что, даже за этим не уследил?! Предохраняться же обязательно нужно, братец! А вдруг у него какая зараза?!
Лу Хэнин ответил:
— Я правда не помню.
— Ну ты даёшь, совсем с дуру сорвался, надо будет тебе потом сходить сдать анализы. — Ю Чэнь махнул рукой. — Ладно, я пошел заказывать доставку.
Однако из-за Праздника Середины Осыни половина ресторанов не работала. В оставшихся заведениях преобладала сычуаньская и хунаньская кухня. Ю Чэнь долго возился с телефоном, бормоча что-то себе под нос, а затем крикнул Лу Хэнину пару слов и ушел вниз с деньгами, чтобы купить еду лично.
Раньше Лу Хэнин не чувствовал усталости, но стоило ему снова коснуться постели, как на него накатила непреодолимая волна сонливости. Он забылся тревожным сном, а спустя неизвестное время его разбудил звонок телефона.
В трубке послышался заботливый голос Матушки Нин:
— Нин-нин, как ты собираешься справлять Праздник Середины Осени?
Лу Хэнин сонно угукнул, немного пришел в себя, сообразил, в чем дело, и позвал:
— Мам.
— Я уж думала, ты совсем про мать забыл! Сколько времени прошло, а от тебя ни звоночка, неужели не понимаешь, как я переживаю?
Лу Хэнин горько усмехнулся, ожидаемо услышав дальнейшее:
— Нин-нин, у твоей двоюродной бабушки на этот праздник младший внук женится, ты когда-нибудь уже приведешь какую-нибудь девушку домой? Мама ведь так надеется понянчить внуков!
Зная, что заботит её вовсе не это, Лу Хэнин прервал её на полуслове:
— Зачем еще кого-то приводить? Разве наша семья сейчас способна потянуть свадьбу? Какая мать вырастила дочь только для того, чтобы та приходила в чужой дом и разгребала чужие долги?
Матушка Нин тут же возмутилась:
— Что за слова такие? У кого сейчас нет кредитов и долгов? Посмотри на этих крупных бизнесменов — разве они все не должны банкам, а сами живут в свое удовольствие? У государства вон тоже есть внешний долг, почему же нашей скромной семье нельзя влезть в долги?
— Да потому что долги расплачиваюсь я, а не ты, и кредиторы приходят колотить в нашу дверь, а не в твою! — Сердце Лу Хэнина заколотилось от гнева с бешеной скоростью. Подавив подступающую ярость, он ответил: — Ты абсолютно права, крупные бизнесмены ведь тоже должны банкам. Может, нам тогда последовать их примеру и заложить наш дом? Во-первых, расплатимся со всеми долгами, а во-вторых, ты наконец сможешь прочувствовать на себе каково это — быть крупным бизнесменом с банковскими кредитами.
На том конце провода наконец воцарилось молчание.
Квартира была её слабым местом. Когда Лу Хэнин был еще совсем маленьким, она постоянно твердила, что у детей вырастают ноги и они разлетаются по чужим семьям, и только у стен этого дома ног нет, на них и можно положиться. Позже, когда дети подросли и стали всё понимать, она перестала об этом рассуждать, но её поступки выдавали в ней законченную рабыню квадратных метров. Когда их большую квартиру расселяли при сносе и давали взамен меньшую, она знатно потрепала всем нервы, в итоге заложив судьбу дочки, а теперь едва не угробила и сына.
От одних воспоминаний у Лу Хэнина запульсировало в голове. Ему так хотелось назвать её старой дурой или проявить жестокость и оборвать все связи с семьей, но он не мог. С тех пор как отца не стало, ему слишком рано накинули на шею ярмо, заставив ходить кругами вокруг семейной мельницы по имени Дом — без единого просвета впереди, без единой надежды.
Подождав какое-то время и поняв, что разговор не клеится, Матушка Нин недовольно прохныкала:
— Не хочешь говорить — и не надо, зачем сразу срывать злость на матери? Но на свадьбу твоего двоюродного брата денежку на подарок всё равно отправить придётся...
— ...Мам, у меня совсем нет денег... — обессиленно произвел Лу Хэнин, а затем добавил: — У меня на работе возникли проблемы, меня оштрафовали. Давай в этот раз я не буду отправлять тебе деньги на праздник, ладно? Как только получу зарплату в октябре, сразу всё отправлю.
Матушка Нин попыталась было возразить, но Лу Хэнин тяжело вздохнул и просто сбросил вызов.
Голова всё ещё раскалывалась, но сон пропал окончательно. Лу Хэнин приподнялся и прислонился спиной к изголовью кровати, а опомнившись, обнаружил, что каким-то образом сполз прямо на пол. Посидев с остекленевшим взором пару секунд, он достал из-под подушки маленький синий мешочек. Мешочек был совсем крошечным, сшитым вручную по размеру ладони, а его уголки уже изрядно потерлись. Лу Хэнин вытряхнул из него деньги и стал аккуратно раскладывать купюры на поверхности кровати, тщательно пересчитывая каждую.
В этом тканевом мешочке хранились все его наличные сбережения. Он прекрасно знал, что у него мягкий характер, особенно когда мать начинала рыдать и клянчить деньги — даже если ему удавалось в моменте проявить твердость и отказать, он всё равно не был уверен, что позже не переведет ей нужную сумму. Именно поэтому, как только накопления превышали две тысячи, он сразу же клал их на срочный вклад. Но сегодня наличных отчаянно не хватало, ведь ему еще предстояло внести клубу плату за ночевку.
При этой мысли Лу Хэнин невольно вспомнил вчерашний уверенный вид того парня, который с такой невозмутимостью сводил с ним дебет с кредитом. Он горько усмехнулся про себя, подумав, что на свете есть всего два типа людей, которых так легко обвести вокруг пальца: одни хотят урвать халявы на копейку, а другие действительно нуждаются в деньгах. Сам же он, судя по всему, дошел до такой степени нужды, когда на лице уже написана вся твоя нищета, раз посторонние люди с легкостью раскусили его с первого взгляда и заманили в ловушку.
Вот только первый сексуальный опыт выдался на редкость отвратительным. Наверное, у этого Сюй Цзи просто отвратительная техника, раз у него нет постоянных партнеров, иначе с такой внешностью ему вовсе не было нужно отправляться в ночной клуб, чтобы кидать на деньги мальчиков по вызову.
Лу Хэнин беспомощно покачал головой и, решив, что он наверняка упустил что-то важное, внезапно услышал мелодичный звонок телефона.
Пришло новое сообщение — от Матушки Нин. Там было написано:
— У мамы совсем не осталось денег, неужели тебе трудно прислать матери хоть немного на жизнь?
Вторым уведомлением шло напоминание с текстом:
— Чаевые 800 юаней.
В Цзиньша существовали четкие стандарты чаевых: в вип-кабинетах каждый хостес получал минимум 800 юаней. Лу Хэнин работал здесь уже больше месяца, и вчера ему лишь во второй раз за всю жизнь невероятно повезло попасть в такой кабинет. Однако как только клиент попытался перевести чаевые, его прямо из комнаты вызвал менеджер зала. К счастью, позже менеджер пообещал выплатить эту сумму отдельно, так что в итоге, после вычета платы за ночевку, у него даже должно было что-то остаться.
Смертельно боясь упустить удачу, Лу Хэнин, несмотря на легкую лихорадку, все же отправился в Цзиньша. Но менеджер зала встретил его круглыми от удивления глазами:
— Какие еще чаевые ты с меня требуешь, Хенни? Вчера, если бы не форс-мажор у старшего смены, с чего бы тебе вообще выпал такой шанс подняться туда?
Лу Хэнин, записывая вчерашние слова менеджера, ужасно нервничал и боялся, что сделку аннулируют. Увидев реакцию руководства, он почувствовал, как внутри у него всё обрывается, и взволноваленно выпалил:
— Менеджер, но вы же вчера говорили совсем другое! Вы сами сказали: чаевые за вип-кабинет составляют 800 юаней, и вы доплатите их мне позже!
В коридоре хостесов то и дело кто-то снодавал туда-сюда, и редкие зеваки с любопытством бросали на них взгляды.
Менеджер лениво прикрыл веки и холодно усмехнулся:
— Это что же я такое сказал? С чего бы мне не помнить собственных слов? Если хочешь кого-то в чем-то обвинить, у тебя хотя бы должны быть доказательства. К тому же, раз уж клиент не оставил тебе чаевых, приходить выбивать их из меня... Хенни, в Цзиньша нет таких порядков.
— Вы же сами стояли здесь и говорили мне, что вернете их! Клиент точно собирался заплатить, он уже доставал кошелек, когда вы меня позвали! — Голос Лу Хэнина сорвался на тревожные нотки. Он понимал, что менеджер просто отпихивается и не собирается ничего признавать, но, вспомнив про жалкие остатки денег в кармане, он перешел на умоляющий тон: — Менеджер, войдите в мое положение... У меня действительно ни гроша за душой, мне сегодня еще нужно платить за ночевку, а вчерашний клиент сбежал и ничего не заплатил, сделайте одолжение, проявите милосердие...
Разговор прервал один из ведущих хостесов клуба, подошедший уточнить рассадки на сегодняшний вечер. Лицо менеджера тут же расплылось в приторной улыбке, и он принялся рассыпаться в комплиментах новому любимчику, полностью игнорируя стоявшего рядом Лу Хэнина. Опустив руки, Лу Хэнин послушно ждал какое-то время, но, не выдержав, снова повысил голос:
— Менеджер!
Только тогда тот соизволил повернуться назад и с барского плеча бросил:
— Ничем помочь не могу. Но насчет платы за ночевку я могу замолвить за тебя словечко — запиши пока на свой счет, в конце месяца сдашь всё разом.
Смысл этих слов сводился к тому, что платить всё равно придется.
Лу Хэнин очень хотел поспорить, но прекрасно понимал, что ничего не добьется. Зарплату за этот месяц ему еще не выдали, а портить отношения с этим человеком окончательно было нельзя. Помявшись на месте, он был вынужден отступить:
— Тогда, менеджер, не могли бы вы помочь мне узнать номер того вчерашнего клиента?
Менеджер нахмурился:
— Тот клиент был «свежим», откуда кому знать, кто он и откуда? — И добавил: — Хенни, когда возникают проблемы, не нужно только жаловаться. Возьми весь Цзиньша: если не считать хостес, одних только резидентов-парней больше сотни. Ты бы лучше подумал, почему остальные умудряются зарабатывать деньги, а ты — нет? В чем твоя разница с ними? Ты вообще старался?
Следующие несколько дней выдались для Лу Хэнина сущим адом. Изначально он отпросился на Праздник Середины Осени, но теперь, когда на него свалились все эти проблемы, ему волей-неволей пришлось вернуться к работе, чтобы подзаработать на чаевых. А ночной клуб — это ведь мини-модель социума с жестким делением на касты по принципу богатства и статуса. Поскольку Лу Хэнин умудрился насолить менеджеру зала, теперь его неизменно отправляли обслуживать кабинеты с самыми прижимистыми клиентами.
У таких гостей водилось мало денег, но это вовсе не означало, что у них было мало запросов. Лу Хэнин несколько раз выслушивал едкие замечания: то клиентам казалось, что он недостаточно уважителен, то они придирались к его сообразительности или неумению играть в кости, а один гость и вовсе заставил его бегать в другой конец улицы.
Этим клиентом оказался пожилой мужчина. Лу Хэнин как раз заносил напитки, когда услышал, как тот, обнимая за талию сидевшую рядом хостес, травит байки о своей интрижке с какой-то пожилой дамой. На каком-то моменте рассказчик вдруг встрепенулся, торопливо извлек из барсетки небольшую коробочку и, подозвав Лу Хэнина, приказал отвезти её по такому-то адресу на такой-то улице. К коробке прилагалась открытка, на которой значилось: «Любимой женушке...»
Лу Хэнин невольно изумился: мало того, что ему запрещено покидать клуб в рабочее время, так даже если бы и разрешили — с какой стати этот хмырь отправляет сотрудника увеселительного заведения развозить подарки? Но едва он вслушался в названный адрес, как его планы резко поменялись: жена этого клиента проживала в том же жилом комплексе, куда он сам собирался заскочить, чтобы забрать кое-какие вещи.
Клиент проявил неожиданную щедрость и отсчитал двести юаней за курьерские услуги. Прихватив коробочку с подарком, Лу Хэнин даже сэкономил на такси и добрался до места всего за пару минут. Поднявшись по ступенькам на этаж, он забарабанил в дверь. Ему открыла элегантно одетая женщина с легким макияжем и изящным изгибом бровей, облаченная в молочно-белое шерстяное платье и винно-красную шаль на плечах.
Протянув сверток, Лу Хэнин заговорил заученными со слов клиента фразами:
— Это вещь от господина Вана, он велел передать ее вам. Он очень сожалеет, что не смог вовремя вернуться к Празднику Середины Осени, и надеется, что этот подарок немного поднимет вам настроение.
Женщина слегка удивилась, а пробежав глазами строчки на открытке, не удержалась от улыбки.
Лу Хэнин мысленно тяжело вздохнул, подумав, что эта несчастная женщина вызывает лишь жалость — её благоверный в это самое время в двух шагах отсюда тискал хостес в ночном клубе.
Женщина поинтересовалась:
— Скажите, а как он сейчас себя чувствует?
— Всё хорошо, — ответил Лу Хэнин.
— Большое вам спасибо, не хотите зайти выпить стаканчик воды с дороги?
Лу Хэнин слегка замешкался, как вдруг из глубины квартиры донеслось:
— Мам, ну когда ты избавишься от этой привычки тащить в дом кого попало? — Из коридора появился высокий молодой человек, вытирая мокрые волосы полотенцем. На нем была майка-борцовка, обнажавшая участки здоровой, загорелой кожи и гармонично развитые мышцы, правда, всё тело оказалось исцарапано чьими-то ногтями.
Лу Хэнин изначально и не собирался заходить внутрь, но, услышав голос, поднял глаза и вежливо улыбнулся парню. Однако в следующую же секунду его улыбка окаменела.
Двое стоявших по разные стороны порога одновременно взревели от ярости:
— Это опять ты!
Сюй Цзи вытаращил глаза, переводя взгляд с него на подарочную коробку в руках женщины, затем в два прыжка преодолел прихожую, вцепился в воротник Лу Хэнина и втащил его в квартиру, взбешенно рявкнув:
— Где этот ублюдок?! Какого чёрта ты явился доставлять подарок?!
При виде Сюй Цзи накопившийся за последние дни гвардейский запас ярости в душе Лу Хэнина взорвался с новой силой.
Все эти его фразочки вроде «у меня полно денег, на чаевые не поскуплюсь» или «пару тысяч в кошельке всегда найдется...» Тьфу! Наверное, он был единственным лопухом на свете, которого поимели всю ночь бесплатно, да вдобавок заставили выкладывать собственные кровные ночному клубу. Лу Хэнин все эти дни старался даже не думать об этом и никому не жаловался — во-первых, толку ноль, а во-вторых, позор был настолько грандиозным, что у него уши горели от одной мысли об этом.
И надо же было такому случиться, чтобы они столкнулись нос к носу именно здесь.
Руки у Сюй Цзи были огромными и сильными: ухватившись за воротник, он приподнял Лу Хэнина так, что тот едва касался носками пола. Проклиная себя за недостаточный рост, Лу Хэнин лихорадочно шарил по уголкам памяти в поисках самых смертоносных оскорблений.
Заметив, что тот молчит, Сюй Цзи разъярился еще сильнее и сквозь зубы процедил:
— Говори!
— А вот и скажу! — задрав подбородок под давлением противника, Лу Хэнин прищурился, набрал в грудь воздуха и заорал во всю моль: — Ты, бессовестный халявщик! Твой папаша прямо сейчас в притоне развлекается!
http://bllate.org/book/29958/3647396
Готово:
